Sidebar

28
Пн, сен

Гибель донского атамана Каледина

Статьи

Вступление

Через 100 с лишним лет после смерти Алексея Максимовича Каледина возникла необходимость написания этой статьи. Генерал от кавалерии А.М.Каледин героически прошёл Первую Мировую, в смутное время Гражданской войны пытался остановить братоубийственную войну на Дону. Пережил два готовившихся на него покушения. При подготовке третьего покушения трагически погиб. Не безразлична его потомкам и соотечественникам его судьба и загадочная смерть этого незаурядного человека. Все эти годы его смерть представляется как самоубийство, к тому же эта версия была очень выгодна для новой власти. Но смерть его была настолько неожиданной и для ближайшего его окружения, и для русских политиков, возлагавших на него надежду в деле спасения России в сложный период ее истории на рубеже двух войн, что многие не верили и не верят до сих пор в самовольный уход из жизни. К тому же наши архивы в 1920-1945 г.г., касающиеся этой личности, были за рубежом - известный Пражский архив. В советских справочных энциклопедических изданиях сведения о А.М.Каледине давались в искаженном виде. Вот в частности читаем в советской энциклопедии: "Каледин Алексей Максимович - 1861-1918 г.г. - генерал царского времени, заклятый враг советской власти, лидер донской контрреволюции. Окончив в 1882 году Михайловское Артиллерийское училище, служил в разных воинских штабах. С первых дней Мировой войны Каледин находился на фронте, командовал до мая 1916 года двенадцатым корпусом, потом до февраля-марта 1917 г. восьмой армией. После ряда поражений восьмой армии, Каледин 6 мая 1917 года был отстранен от должности командующего восьмой армией и переведен для работы в Военный Совет. Однако скоро Каледин уехал на Дон в Новочеркасск, где 26 мая на первом же Войсковом Круге был избран Войсковым наказным атаманом Войска Донского. После Великой Октябрьской пролетарской революции Каледин начал гражданскую войну против Советов и входил в состав "Триумвирата Алексеев - Корнилов - Каледин", который должен был возглавить области будущего стратегического влияния Добровольческой армии. Под влиянием краха своего контрреволюционного выступления Каледин 6 января 1918 года кончил жизнь самоубийством."*2 (Н.М,Мельников, А.М.Каледин герой Луцкого прорыва и донской атаман, издание Мадрид, 1968 г. с.254-255). Кто читал и знает биографию А.М.Каледина - комментарии излишни. Подобные публикации и до сегодняшнего дня остаются на страницах в энциклопедических словарях - никто их не отменял.

К тому же, в то скорбное для России время - время войн, хаоса в стране,разрухи, время чудовищного геноцида казачества - многие покидали свои родные края, искали спасения, уезжая в центральные области страны или в эмиграцию. До того ли было разбираться в смерти А.М.Каледина. Войсковое Правительство тут же после этой трагедии исчезло из города. А убийцы, взвесив сложную ситуацию перед занятием г. Новочеркасска красными отрядами, действовали быстро, ловко и решительно и через полчаса после убийства Каледин уже лежал в гробу для своего последнего земного пути…

Но народ горячо любил своего Атамана, своего заступника и весь город торжественно провожал А.М.Каледина в Войсковом Соборе с двумя архиереями и многими священниками - а хоронили "самоубийцу"??

А вот и выпись из метрической книги, часть третья, о умерших, за 1918 год.

Войсковой Наказный Атаман войска Донского ,генерал от кавалерии Алексей Максимович Каледин., 56 лет, скоропостижно умер от огнестрельного выстрела.
Погребение совершил священник Митрофан Прокопьев с диаконом Виссарионом Ивановичем на городском кладбище по разрешению Донской Духовной Консистории на имя Товарища Атамана Богаевского от 30 января 1918 г. за № 1421. Выпись сия удостоверяется подписью и приложением церковной печати.

№ 22 г. Новочеркасск, июля 20 дня 1918 года Священник Митрофан Прокопьев.

Выпись из метрической книги Симеоновской церкви и Атаманского дворца о смерти войскового атамана А.М.Каледина. 20 июля 1918 г. ГАРО.

Газета "Вольный Дон", от редакции. " Вчера, в день погребения войскового атамана А.М.Каледина во многих казенных и частных учреждениях и учебных заведениях занятия в знак траура не происходили."

И, наверно, не случайно, а вполне закономерно, что и наши современники помнят наших достойных предков, гордятся ими и хотят больше знать о них правды. В наши дни появилась статья на "русской линии" об А.М.Каледине "Оболган и забыт".
Среди зарубежных архивов, воспоминаний его современников найдены дополнительные сведения, проливающие свет на то жестокое убийство, а также исследования наших историков периода выборов Донского Атамана и начала Гражданской войны. Попробуем всё-таки разобраться, даже через сто лет…


Прошло более 100 лет со дня смерти великого патриота Российского государства, одного из лучших военачальников Русской Императорской Армии, - Алексея Максимовича Каледина. " Он был одним из лучших генералов Русской армии, высоко благородная личность, исключительно сильный человек, крупный государственный ум," - так отзывался о нем военный историк, профессор, генерал Н.Н.Головин.*1 Непосредственно под руководством А.М.Каледина, 8-я армия Юго-Западного фронта выполнила в мае-июне 1916 года самое крупное сражение той войны - Луцкий прорыв, - значительное по масштабам и участвовавшим войскам наступательной операцией Первой Мировой войны, имевшей стратегический характер. Атака 8-й армии была блестяще подготовлена и так же блестяще выполнена под руководством Алексея Максимовича Каледина (назначенного ВСЕГО ЛИШЬ за два месяца до прорыва командующим 8-й армии).

Не менее яркими были подвиги, совершенные им в первые месяцы войны. Свой Георгий 4-й степени и Георгиевское оружие Алексей Максимович получил в течение одной недели, за августовскую Галич-Львовскую операцию - составную часть Галицийской битвы 1914 г. Подвиг, достойный ордена Святого Георгия 3-й степени Каледин совершил в начале 1915 г., когда 16 февраля получил тяжёлое ранение, наблюдая в бинокль за ходом боя, стоя, по обыкновению, во весь рост у дерева на открытом месте. *2

Каледин - человек чести, долга, полководец первой мировой

Главные подвиги, создавшие ему мировую славу, как первоклассного тактика и стратега, вписали имя Каледина на страницы не только русской, но и мировой военной истории. Кроме вышеперечисленных успешных, рискованных операций, А.М.Каледин, командуя 8-й армией, выполнил блестящий Луцкий прорыв, продвинувший фронт своей армии - протяженностью 22 км в течение трех дней почти на 60 км. - захватил г. Луцк, уничтожив при этом 4-ю австрийскую армию эрцгерцога Фердинанда и австро-германскую группу ген. Линзингена. Были взяты огромные трофеи и большое количество пленных - генералов и солдат. На следующий день неприятельский штаб был засыпан паническими телеграммами с фронта, а с 7-го июня и к немцам стали поступать телеграммы о необходимости немедленной поддержки.

Каледин А.М.

Первый результат операций русской армии на Юго-Западном фронте: наступление противника в Италии было немедленно остановлено, и Италия была спасена от разгрома, а в дальнейшем операция эта оказала громадное влияние на ход событий не только на Восточном фронте, но и на фронтах мировой войны. Тяжёлая ситуация сложилась у союзников под Верденом. Начавшаяся в феврале 1916 г. Верденская операция должна была стать "жерновом, который должен был перемолоть французскую армию" путём постепенного систематического уничтожения всех резервов материальных средств и живой силы союзников, накопленных в течение передышки, которую летом и осенью 1915 г. своей кровью и потерей большой территории им обеспечила русская армия. Русское высшее командование было засыпано настойчивыми требованиями о переходе русской армии Юго-Западного фронта в наступление. После такого неожиданного разгрома австро-германских сил германское командование принуждено было снять и перебросить в июне против 8 армии: 1) 36 германских дивизий, из них 11 с Французского фронта; 2) 9 австрийских дивизий, из них 6 с итальянского фронта; 3) 7 турецких дивизий с Салоникского фронта.

Говоря об исключительной роли 8-й армии в наступлении Юго-Западного фронта, советский полковник М.Рождественский признает, что атака 8-й армии на участке главного удара "была блестяще подготовлена и также блестяще выполнена", "артиллерийская и инженерная подготовка была произведена с тщательностью, необычной для русского высшего командования",… "сосредоточение превосходных сил в пункте главного удара обеспечило последнему такую силу, что результаты наступления превзошли ожидания… " "Оперативно-тактический успех 8-й армии Юго-Западного фронта не вызывал сомнений".*3 Это было самое масштабное, самое значительное сражение Первой Мировой, прославившее русское оружие и помогло сохранить французскую и итальянскую армии. На фронт к Каледину приезжали представители военных миссий этих государств с выражением благодарности от своих народов за спасение их армий…

Имя А.М.Каледина стало известно за пределами России. 15 июня Главнокомандующий ген. Брусилов, у которого на всём Юго-Западном фронте не оказалось достаточных сил для развития успеха 8-й армии, отдал приказ приостановить наступление с целью произвести перегруппировки. Наступательная роль 8-й армии закончилась. Входившие в состав Юго-Западного фронта 7, 9 и 11 армии во время Луцкого прорыва играли роль второстепенно-вспомогательную. Брусилов в своих воспоминаниях считает Луцкий прорыв "грандиозной победоносной операцией", которая не дала стратегических результатов по вине генералов Эверта и Куропаткина, не поддержавших 8-ю армию." Если бы, - пишет Брусилов, - в июле Западный и Северный фронты навалились всеми силами на немцев, германцы были бы безусловно смяты. *4

Грандиозная победоносная операция была непростительно упущена" а между тем "это повело бы за собой выход из войны Австро-Венгрии и к концу того же года вся всемирная война приняла бы совершенно другой оборот". Главкоюз ген. Брусилов, подчеркнув, что мировое значение Луцкого прорыва общепризнанно, как в русской , так и в иностранной военной литературе, упрекает Ставку, не сумевшую добиться активного содействия Юго-Западному фронту со стороны других фронтов. "Никогда эта возможность, - не была так близка, как в мае-июне 1916 года. Тот же упрёк посылает и ген. Каледин, как свидетельствует в своём дневнике ординарец Каледина ротмистр Скачков: "… Луцкий прорыв мог бы сыграть крупную роль на Юго-Западном и Западном наших фронтах, но стратегическая ошибка по этому сражению произошла из-за нежелания Брусилова вовремя дать подкрепление именно 8-й армии для широкого наступления и развития его на запад».

После февральской революции с появлением солдатских комитетов в армии, повлёкших за собой разложение войск на фронте, Каледин не мог с этим согласиться и выступил против такой "реорганизации" армии. Но он оказался в одиночестве, в то время как большинство высшего командного состава во главе с Главкоюзом Брусиловым дружно перешли под красное знамя. А.М. Каледин, выразив несогласие, был отчислен Брусиловым из армии. Оставив действующую армию, А.М.Каледин уехал к семье в Новочеркасск.*5

Чтобы дать Алексею Максимовичу Каледину характеристику как гениальному полководцу, достаточно вспомнить его слова, сказанные перед Луцким прорывом: "Господа! Вы скоро увидите, как обстановка на фронте изменится и неприятель будет разбит и уничтожен!" Немногие могли сказать такие пророческие слова в то время. Пожалуй, это был единственный случай. Большинство сидели, чего-то выжидали и прятались за спины других.

Покушения на донского атамана А.М.Каледина

А в это время в г. Новочеркасске шла подготовка к выборам Атамана Войска Донского и, когда председатель правительства М.П.Богаевский занимался выяснением возможных кандидатур на высокий пост Атамана приходил в смущение от слишком большого количества выдвигаемых депутатами кандидатов: их насчитывалось уже более двадцати… Момент был ответственный. Во главе старейшего Донского Войска нужен был человек сильный, опирающийся на общее доверие, за которым пошло бы все Войско Донское.

Председатель М.П.Богаевский, придя на очередное заседание президиума с большим запозданием возбуждённым голосом заявил: "Извините, господа, за опоздание… Знаете, у кого я задержался? Приехал генерал Каледин… Вот человек, вокруг которого объединятся Донцы!" Но о кандидатуре своей на пост Атамана он и слышать не хочет: он уже пережил на фронте развал армии и видел моральное падение человека… » На другой день имя Каледина было у всех на устах - и у членов Войскового Круга, как у "стариков", так и у фронтовиков, и во всем городе, и в печати… Со всех сторон слышалось только одно "Лучшего Атамана не найти". Другие кандидаты все отпали. Со всех сторон повели атаку на будущего Атамана, но он не сдавался. Долго ломали волю Каледина, пока, наконец, не нашли его "Ахиллесову пяту" - уязвимое, слабое место человека, для которого долг и честь, и любовь к Родине превыше всего, выше покоя, здоровья и жизни… Стали убеждать и доказывать, что во имя интересов родного Дона он не имеет права отказываться в трудную минуту, что долг его, как казака, обязывает согласиться на баллотировку, ибо только на нём может объединиться весь Дон.

Большой интерес представляет документ "Характеристика кандидатам в войсковые атаманы", написанная бывшим областным предводителем дворянства А.П.Леоновым и распространявшаяся перед выборами атамана среди делегатов Войскового Круга (Приложение 2). В данном документе рассматривается ряд кандидатов, с явным предпочтением А.М.Каледина. *6

"Нужно ли говорить о том, что войсковой атаман не только должен быть, по внешнему виду и свойствами характера представителен, но самое главное он должен всесторонне знать уклад жизни как казака, так и не казака, то есть всего Донского края. Он должен быть настолько твёрд и самостоятелен характером, чтобы его не водили "на веревочке" разные "подсобники " из штабных и вообще из администрации, как это бывало раньше. От атамана требуются высокие деловые качества: ум, трудоспособность, энергия и знание быта казачьего, так и не казачьего населения Дона. Все это Круг должен взвесить и не выбирать кого зря, особенно тех, кого подсовывают ему здещние "дельцы".

Не останавливаясь долго на первом кандидате генерале Калединеоторый выгоднее других отличался своими боевыми заслугами, перейдём к другим и рассмотрим их по порядку.

Генерал Краснов - бумажный человек; весь свой век писал и пишет на газетах, журналах, издаёт книги; был (вернее числился) в гвардейском полку, затем в кавалерийской школе; служил в Сибири; теперь командует строевой частью. Гражданского строя Донского Края не знает.

Генерал А.П.Богаевский состоит по генеральному штабу; штабной генерал; до недавнего времени был в штабе Великого Князя Бориса Владимировича, бывшего походного атамана войска Донского; гражданского строя также не знает.

Генерал (недавний) Астахов Ив. Петрович, артиллерист, командует ныне артиллерийским дивизионом. Хороший человек и больше ничего.

Генерал Родионов - дороден по телу и убог по уму. Пороху не выдумает. Человек военный, из бывших придворных.

Генерал Абрамов Ф.Ф., без года неделю был начальником Войскового Штаба; качеств своих не успел проявить. Человек только военный и достаточно спесив. Придерживается тактики: "быстрота и натиск", но это не всегда и не везде полезно.

Полковник Араканцев Я. Петр, нынешний старший помощник войскового атамана, поставленный на этот пост Донским Областным Исполнительным Комитетом. Человек, безусловно, трудоспособный, хотя и тяжеловат, как формалист, трезвый, достаточно знает гражданский быт Донской области и, пожалуй, и военный. Держит нос по ветру и во многом зависит от местных кадетов.

Полковник Ажинов Вас. А. - боевой офицер, при прежнем режиме пострадал за свои политические убеждения; с гражданским бытом Донского Края совершенно не знаком. Рекомендуется нам казакам, тем Донским Областным Исполнительным Комитетом, с А.И.Петровским во главе, который почему-то разлюбил теперь своего ставленника Войскового старшину Волошинова.

Полковник Грузинов. Никому не известен: выписывается для нас из Москвы тем же А.И.Петровским, а это весьма ненадежная рекомендация. Даже опасно. Сам Петровский во всякое время готов продать Дон, как Иуда, за 30 сребренников; как поэтому доверять его протеже. ОПАСНО.

И.Н.Ефремов, член Гос. Думы, давно известен как человек глубоко и искренне желающий уничтожения казачества, которое, по его мнению, есть "пережиток старины"… Почти все громадные имения своих предков успел продать во время и теперь крестьян не боится. Большой честолюбец.

Ив.Тим.Семенов, тайный советник. Этого все знают хорошо, он тоже всех и вся знает хорошо. Был помощником войскового атамана и крепко близился к начальству; был причастен ко многим большим и ясным, и темным делам. Был председателем нашего Войскового Земельного Совета, где не одна сотня тысяч кровных казачьих денег утекла в карманы разных дельцов.

М.П.Богаевский личность симпатичная, как Председатель Войскового Круга. Без конкуренции; поступает быстро, решительно и - не всегда справедливо. военного казачьего быта не знает. Можно сомневаться, что ему известен и гражданский строй. Хотя как человек умный и ловкий - он легко разбирался в вопросах общих собраний, что отнюдь досконально, так как состоит, по его заявлению, "историком " Донского края, (работал он учителем и директором вновь открывающейся общественной гимназии, сразу организовал педагогическое общество, любит посещать митинги, в марте 1917 г. был на общеказачьем съезде в Петрограде - из воспоминаний его жены, З.М., запомните эту фамилию.)

Более подходящими кандидатами являются: генерал Каледин, полковник Араканцев и М.П.Богаевский."

Вызывает большое уважение и доверие. автор списка А.П.Леонов выше приведённых характеристик за ту огромную, честную работу по составлению их досье. Приходишь в ужас от одной мысли - что было бы с Доном и его казачеством - окажись на месте Каледина какой-нибудь Грузинов, Ефремов или Семенов… Ведь знал Алексей Максимович Каледин ещё по армии, какая кругом царила коррупция, предательство, измена среди высшего генералитета, и не выдержав этого, он покинул армию. Здесь же, на Дону он увидел то же самое. И этот честный, благородный патриот своего народа, своего Отечества - добровольно выбрал Голгофу.

Часто присутствуя в качестве гостя на заседаниях Войскового Круга, где обращали на себя внимание спокойное достоинство, сознательная дисциплина и порядок, вслушиваясь в речи ораторов - и представителей Донской интеллигенции, и рядовых станичников - выступления которых без громких фраз и позы, были проникнуты здоровым государственным смыслом, стремлением созидать, а не разрушать, - генерал Каледин поверил в политическую зрелость казачества (думаю, скорее пожалел казачество - З.М.) , которая в отличие от крестьян, несмотря на всю сложность созданной революционной обстановки, поможет ему разобраться и не допустить того, что случилось на фронте, - И Алексей Максимович согласился.

Все остальные кандидатуры отпали сами собой и Алексей Максимович баллотировался один, получив 18 июня 1917 г. из семисот свыше шестисот голосов. И теперь, через 100 с лишним лет нам становится понятным ,каким тормозом и противостоянием , оказалось это правительство для Атамана Каледина - нам помогают разобраться в той сложной ситуации сохранившиеся документы того периода, о которых не знали и его друзья- соратники. В результате выходило много недостоверной информации и от них. Но это не их вина, а их беда, и мы их должны за это простить. Но, зная А.М.Каледина по фронтовым сражениям, когда он выручал и Деникина, и Корнилова, и 8-ю армию Брусилова от разгрома, отступления - будучи командующим 12 дивизией, знали его как честного патриота, старались в своих воспоминаниях, книгах, в выходящих зарубежных журналах оправдать его так называемое самоубийство (хотя многие в него и не верили - З.М.) К тому же, ситуация с самоубийством была очень выгодна нарождающейся большевистской власти. В нашей советской литературе, в энциклопедиях продолжает существовать эта точка зрения. Наш святой долг - его соотечественников - очистить имя этого выдающегося патриота своего Отечества от той многослойной клеветы, которая покрывала и покрывает его чистое имя.

Отслужили торжественный молебен при огромном стечении народа, направились в Войсковой Собор. Возглавлял шествие новый Атаман, впервые после двухсотлетнего перерыва свободно избранный Донцами. После молебна, перед парадом, войску со специально воздвигнутой трибуны объявили об избрании Войскового Атамана и ему была вручена "Грамота от первого Войскового Круга всего Великого Войска Донского избранному вольными голосами Войсковому Атаману, нашему природному казаку, генералу и Георгиевскому кавалеру, Алексею Максимовичу Каледину… "

Описывает свидетель и участник тех событий Н.М.Мельников: *7 "У всех нас было тогда необычайно приподнятое настроение… Надежды на лучшее будущее ,вера в счастье Дона и России, вера в своего Атамана… У всех, находившихся поблизости, я видел на глазах радостные слезы… Казачество вернулось к своим заветам и обычаям, оно снова, как встарь, получило возможность устраивать свою жизнь так, как хочет само, вернуло свои вольности… Донцы крайне осторожно отнеслись к выборам Главы Войска, понимая всю важность и значение переживаемого момента, и они не ошиблись в своем выборе. Лучшего нельзя было найти…

Наша гордость, наше знамя… Прежде всего, человек - с большой буквы, в полном благородно и гордо звучащем значении этого слова, человек высокой культуры духа, широких взглядов и такой же терпимости, мудрый деятель государственного масштаба, чуждый рутины и трафаретов.

Безукоризненный конституционный Глава старейшего Войска Донского, пример и образец выборного Войскового Атамана.

"Гражданин в белой тоге независимости мысли. Гражданин каких мало.Россия гибнет потому, что нет Калединых… " - так характеризовал его в 1918 году, через полгода после смерти Атамана, В.Севский-Краснушкин.

Я никогда в своей жизни не встречал человека, обаяние личности которого было бы так велико. Искренность, прямота, абсолютная честность, чистота какая-то особая, я бы сказал "Калединская " чистота - и доминировавшее над всем, наполнявшее, казалось,все его существо, чувство долга, - при более близком знакомстве с ним, все это обезоруживало даже его бывших врагов и превращало их в друзей и почитателей." Всего несколько месяцев Алексей Максимович Каледин был Донским Атаманом, но этот самый тяжёлый и горький период его жизни как будто заслонил собой все прочие её страницы.

И в этот тяжелейший период истории нашей многострадальной Родины А.М.Каледин продолжил своё служение казачеству и России, стараясь в Донской области - южной части России создать стабильную мирную жизнь, а затем можно восстанавливать и всю необъятную мать-Родину. Работа оказалась невероятно сложной; и не столько в плане налаживания мирной жизни края, сколько примирения людей с разными политическими платформами. А сколько в это время проживало на Донской земле иногородних, которым не хватало земли, их к 1917 году было уже 52%. Атаман Каледин понимал, что управлять Краем, опираясь лишь на одну часть населения, невозможно. Поэтому был проведён не казачий съезд по инициативе Атамана, на котором под влиянием простых, искренних выступлений Каледина, всегда говорившего одну лишь правду, стали меняться отношения в лучшую сторону. "Царский генерал", сын скромного донского офицера, никогда и не бывший реакционером, а теперь искренне признававший, что без народа управлять нельзя, честно,. искренне и последовательно проводил в жизнь начала казачьего народоправства, признанные им единоспасающими.

А.И.Деникин пишет по адресу А.М.Каледина:" Этот всей революционной демократией и темной толпой подозреваемый, уличаемый и обвиняемый человек, проявлял такую удивительную лояльность, такое уважение к принципам демократии и к воле казачества, его избравшего, как ни один из вождей революции." *8

В августе 1917 года Атаман Каледин был приглашен на Московское Совещание, где он выступил с яркой речью от всех двенадцати Казачьих Войск с программой вывода страны из кризиса, в котором она оказалась. Из речи А.М.Каледина: "С глубокой скорбью отмечая общее расстройство народного организма, расстройство в тылу и на фронте, развал дисциплины в войсках и отсутствие власти на местах, преступное разжигание вражды между классами, попустительство в деле расхищения государственной власти безответственными организациями как в центрах, так и на местах, грозное падение производительности труда, потрясение финансов, промышленности и транспорта, казачество призывает все живые силы страны к объединению, труду и самопожертвованию во имя спасения Родины и укрепления демократического республиканского строя. Этому основному условию следует подчинить всю жизнь страны , следовательно, всю деятельность Временного Правительства. Только при этом условии Правительство встретит полную поддержку казачества. Пораженцам не должно быть места в Правительстве… Время слов прошло. Терпение народа истощается. нужно делать великое дело спасения Родины !"

Гробовая тишина царила в зале, когда Алексей Максимович медленно,тихим голосом читал общеказачью декларацию. Впечатление от этой декларации было колоссальное. Зал приветствовал оратора долго не смолкающими аплодисментами. Каледин не старался своими словами никого убедить или поразить -- говорил просто, как о чем то уже решённом, не возбуждающем сомнений и потому не требующем доказательств, о непреложном и неизбежном, единственно спасающем, и это придавало его словам особую силу". Содержание речи генерала Каледина показывает, что он был в значительно большей степени истинный демократ, чем те, кто кичливо называл себя в это время "революционными демократами".

Ценность Общеказачьей декларации заключалась и в том, что на Государственном Совещании во время общего революционного развала раздался впервые твердый голос крупной народной силы с ярко выраженным единством взглядов.

Надо отметить, что А.М.Каледин одним из важнейших пунктов своего выступления поставил вопрос о восстановлении порядка и дисциплины в армии с запрещением митингов и солдатских комитетов, впоследствии разрушивших русскую армию.

А это шло вразрез с политикой Керенского, который приветствовал эти комитеты и тут же начал сочинять гнусную легенду о Калединском мятеже, чем возбуждал ненависть к казачеству. Разъехавшись из Москвы, "революционная демократия" удвоила, если не утроила, свою пропаганду среди казачьих частей на фронте на тему о "гидре контрреволюции" на Дону, стараясь этим разложить их… И на Войсковых Кругах стали появляться новые фронтовые делегаты с наказами отсечь голову этой "гидре". Чувствуя в казачестве большую силу, а в Каледине своего серьёзного оппонента, Керенский решил избавиться от Атамана.

Но первоначально у него был более серьёзный соперник в лице Л.Г.Корнилова, Верховного Главнокомандующего Ставки, который стал в это время вторым лицом в государстве, и в своем выступлении главнейшим считал - восстановление дисциплины и порядка как в армии, так и в тылу, и по требованию генерала Корнилова Временное Правительство вводит на фронтах такие исключительные меры, как смертная казнь. Решительными и суровыми методами даже за короткий срок энергичная деятельность Корнилова позволяет достигнуть некоторых результатов - утихла разнузданность солдатских масс, офицерам удавалось поддерживать дисциплину, что сразу насторожило Керенского…

Но меры Верховного командования не могли повлиять на усиливающийся поток пропаганды законспирированных большевистских агитаторов и представителей Временного Правительства, пытавшихся заигрывать с низами армии во время своих поездок на фронт.

Керенский и К., с распростёртыми объятиями, принявший революцию, не только разрушившую , но и погубившую мощную русскую державу, поставил целью - убрать с русского военного горизонта и Корнилова, и Каледина.

А.Ф.Керенский, фактически сосредоточивший в своих руках правительственную власть понимал, что только суровые меры, предложенные Корниловым, могли еще спасти экономику от развала, а действующую армию от анархии и навести в разваливающейся стране элементарный порядок. Но вместе с этим он также понимал, что с установлением военной диктатуры у него появится опасный и решительный соперник.

После этого Керенский 27 августа объявляет ген. Корнилова мятежником, дав сообщение в стране о восстании Верховного Главнокомандующего - "Корниловский мятеж".

В дальнейшем Корнилов и Лукомский были арестованы срочно приехавшим М.В. Алексеевым, который принял должность Начштаба Ставки, Керенский (юрист) занял должность Верховного Главнокомандующего… Тут же был арестован 1-го сентября и высший командный состав армии и препровожден в Ставку, а в дальнейшем в Быховскую тюрьму, где они содержались около двух месяцев, а героическая русская армия с активной подачи А.Ф.Керенского и М.В.Алексеева - "новых вождей ", была обезглавлена.

Керенский, воодушевленный успешно проведенной операцией по отстранению Корнилова от армии, принялся к подготовке устранения Донского Атамана А.М.Каледина. Для чего он совершенно необоснованной телеграммой в адрес Войскового Правительства на Дон обвинил А.М.Каледина в измене Родине с отрешением от должности выборного Войскового Атамана и с приказом об его аресте, совершив величайшую провокацию против А.М.Каледина.

29 августа 1917 г. Петроградское Агентство прислало в редакцию "Вольного Дона" телеграмму. "От атамана казачьих войск Каледина, по сообщению газет, правительством получена телеграмма о присоединении его к Корнилову. В случае, если правительство не договорится с Корниловым, Каледин грозит прервать сообщение Москвы с югом." Редактор С.П.Черевков пришел в недоумение. Агентство - правительственное, под непосредственным руководством самого Керенского. Лгать оно, как будто и не может… А с другой стороны - ожидать от Каледина подобного шага тоже нельзя было… А.М.Каледина в это время в Новочеркасске не было. *9

В это время он был в поездке по северным округам Донской области со своим заместителем и адъютантом и даже без охраны, - какой же может быть мятеж?? Л.Г.Корнилов в противоположность А.М.Каледину был Верховный Главнокомандующий, имел в подчинении всю российскую армию… А Каледин объезжал казачьи станицы, где встречался с казаками, беседовал с ними, они его встречали "хлебом-солью", объехал уже 16 станиц. Чем же была вызвана эта поездка?

Когда Атаман возвратился с Московского Государственного Совещания в Новочеркасск, то нашел здесь много срочных тревожных сообщений из северных округов о недороде и в то же время о необычайном развитии в станицах тайного винокурения, поэтому он спешно выехал в северные округа, имея в виду также провести беседы с казаками по поводу предстоящих выборов в Учредительное Собрание. Из дневника его адъютанта, сопровождавшего его в этой поездке с 18 по 25 августа он посетил:

18 августа осмотрел запасные донские части в станице Урюпинской и отбыл на лошадях в станицы Петровскую, Тепикинскую и Луковскую, в которой ночевал.

19 августа посетил станицы Петровскую, Бурацкую и Тишанскую, где и заночевал.

20 августа - станицы Акишевская, Алексеевская и Усть-Бузулуцкая.

21 августа - станицы Арженевская, Зотовская и Федосеевская.

22 августа - станицы Слащевская и Букановская.

Во всех этих станицах встречи были одинаковые, торжественные; в каждой станице Атаман говорил примерно одно и то же, а по окончании сбора казаков Атаман приглашался нв станичную "хлеб-соль", и, не желая обижать казаков, он нигде от неё не отказывался. Объезд станиц произвел хорошее впечатление на Атамана. Заехали в его родную Усть-Хоперскую станицу, где он рассчитывал отдохнуть и с новыми силами продолжать объезд станиц. С хорошим расположением духа подъезжал он к переправе через Дон, где его встретил Окружной Атаман Усть-Медведицкого округа, который, отрапортовав о благополучии округа, передал Атаману срочную телеграмму. Атаман, как всегда спокойный, распечатал её и стал читать. По мере чтения лицо его становилось всё мрачнее и мрачнее, задёргалось правое плечо, и рука стала разглаживать усы, что было всегдашним признаком его нервного состояния. Прочитал её и отдал приказание: "В усть-Хоперской я ночевать не буду. Поговорю с казаками и поеду в ст. Усть-Медведицкую, а рано утром из Усть-Медведицкой - на Арчаду и в Новочеркасск. Мне срочно надо быть там."

Телеграмма была из Новочеркасска от М.П.Богаевского. Вот её содержание: "Керенским генерал Корнилов объявлен вне закона. Ваше присутствие в Новочеркасске необходимо".

Здесь же, на пароме Окружной, Атаман доложил, что если надо срочно быть в Новочеркасске, то лучше не в Арчаду, а подать вагон ст. Обливскую, так как имеются сведения о том, что в Царицыне неблагополучно. Подумав, Каледин сказал: "Но тогда я приеду в Новочеркасск на сутки позже, а мне надо быть там как можно скорее… Кто меня посмеет тронуть? Я поеду на Арчаду". Окружной Атаман на это вторично доложил, что через Царицын ехать небезопасно, на что Атаман ответил: "Ну хорошо, На Обливскую. Сделайте распоряжение, что не могу переночевать в своей родной станице и повидать станичников, как бы мне ни хотелось поговорить с ними".

Не доехал и полверсты до станицы, как увидел, что все казаки вышли навстречу своему Атаману-станичнику. Взамен "хлеба-соли" станичники на блюде поднесли Атаману фрукты из своих садов. Приняв рапорт от Станичного Атамана и выйдя из экипажа, Атаман стал обходить казаков. Здоровался с ними, многих целовал. Здесь же, в степи , был накрыт стол. Смеркалось. Атаман обратился к казакам: " Думал переночевать у вас, завтра поговорить с вами, но получил сейчас телеграмму, которой меня срочно вызывают в Новочеркасск. Мне очень грустно, что не могу побывать в своей станице."

Казаки стали просить Атамана зайти в станицу и откушать их "хлеб-соль", так как она уже приготовлена. Атаман согласился и пешком, в кругу своих станичников, прошел в дом, где был приготовлен ужин. Разговорился со своими станичниками и родственниками. Немного оживился, но сейчас же загрустил, и улыбка сбежала с его лица. Станичники это заметили и на вопросы их Атаман ответил: " Плохие времена… Генерал Корнилов объявлен вне закона -- это меня очень обеспокоило. Всё в своё время узнаете… " Трапеза затянулась и Атаман, не желая огорчать своих родных станичников, просидел в их кругу до десяти вечера. Выйдя из дома, где была приготовлена "хлеб-соль", Атаман направился к своему бывшему родному куреню, в котором он родился. Посмотрел на него, сел в экипаж и поехал в Усть-Медведицкую.

Поздно вечером прибыл в станицу в Управление Окружного Атамана, просмотрел все телеграммы и газеты. За ужином, кроме Окружного Атамана присутствовало и несколько чинов Управления Окружного Атамана. На другой день Окружной Атаман просил задержаться и посетить хотя бы сбор казаков станицы. На это Атаман согласился. 23 августа встретился с казаками, обратился к ним с речью и в конце речи добавил: "Наступают очень тяжелые времена, что ген. Корнилов объявлен вне закона и что казакам особенно строго надо следить за собой, слушать своих атаманов и не поддаваться ни на какие льстивые и предательские речи агитаторов, которых развилось очень много. Надо беречь свою Родину, иначе будет очень скверно и тяжело."

Затем А.М.Каледин очень недолго навестил своих родственников, здесь жили его сестры - Александра и Анна со своими семьями. Проводить Атамана к дому его родственников собрались казаки; Атаман ещё раз пожелал им всего хорошего и сказал:" Будьте верны своему долгу теперь -- так же, как были ему верны и в старину!" и экипаж тронулся. Только что он тронулся, как одна из родственниц Атамана бросила корзинку в коляску. Атаман поклонился ей и сказал:" Ну , зачем это они сделали, я же просил их этого не делать, а они вот сделали… Добрые люди! Мне ничего не надо, а для них это составляет большой расход, Ну, да теперь надо вести".

Путь лежал через хутора Ефремовский и Калачев. Атаман был мрачен, очень беспокоился - успели ли передать вагон на ст. Обливскую. Так как вагона не оказалось, Атаман очень нервничал из-за полученной телеграммы. Пришлось ему заночевать в хуторе Обливском. Только он заснул заполночь, через полчаса послышался стук в дверь и вошёл очень взволнованный офицер В.М.Гарин, срочно командированный из ст. Нижне-Чирской Окружным Атаманом, требуя разбудить Атамана. Атаман принял офицера и беседовал с ним в своей комнате. По окончании беседы, Атаман вышел и приказал передать командиру запасного полка, чтобы к 6-ти утра 24 августа, его сотни были выстроены: одна в конном строю, другая в пешем, а также приказал немедленно узнать у начальника станции, когда прибудет его вагон. После доклада Атаман снова лег спать, приказав разбудить его в 5 утра. Офицер же рассказал, что он прискакал со станции Чир предупредить Атамана, что там имеются сведения о том, что утром с поездом прибудут из Царицына пехотные части, чтобы арестовать Атамана и не допустить его приехать в Новочеркасск.

Утром, в 5 часов Атаман проследовал к вокзалу. На станцию прибыл и Окружной Атаман. Начальник станции доложил, что вагона нет, тогда Атаман просил заказать ему в поезде купэ. Но поезд еще не приходил на предыдущую ст. Чир и ст. Чир как то странно и неохотно сообщила о движении поезда. Всё это наводило всех окружающих Атамана на грустные размышления и ему советовали ехать не поездом, а на лошадях. Атаман ответил, что он поедет поездом, так как сегодня вечером должен быть в Новочеркасске, но поезд так и не приходил.

Между тем по телефону стали передаваться со ст. Чир какие-то неясные, но тревожные сведения, чувствовалось, что наступает что-то неладное, так как сообщалось, что с поездом следует вагон с воинской частью, что этот вагон прицеплен в пути без указания места назначения. Атаману вторично доложили об этих тревожных сведениях, на что он ответил: "Что вы волнуетесь и чего вы боитесь? Кто может тронуть Атамана на Донской земле?" Далее сообщались ещё более тревожные сведения, что с поездом следует вооруженная рота солдат. На доклад об этом Атаману, он все-таки ответил: "Они ничего не сделают. Не могут сдегать! Я поеду поездом." (Это лишний раз говорит о его глубочайшей порядочности, честности, демократичности, самообладании, он не представлял себе, как это можно нарушить закон. З.М.) После этого он приказал назначить от полка в охрану двух офицеров, а сотням быть наготове. На это командир полка доложил, что у него на сотню всего лишь по пяти винтовок, а патронов - совершенно нет; у офицеров, хотя и есть револьверы, но патронов также нет. Окружающие опять стали говорить, что ехать поездом рискованно, и лучше ехать в Новочеркасск на лошадях. Между тем, служащие станции были очень возбуждены, телеграфные аппараты работали беспрерывно, сведения приходили всё тревожнее, хотя точно ничего нельзя было установить; но надвигалась ответственная минута для принятия решительных мер и не подвести своего Атамана под какую-нибудь не только опасность, но даже и под неприятность.

В третий раз подходит к Атаману адъютант и докладывает, что поездом ехать очень рискованно, что казаки не вооружены и Бог весть что может случиться по приходе поезда или же в дороге. Атаман мрачно выслушивает и говорит: "Делайте, как хотите… На лошадях - так на лошадях. Но знайте, что я должен быть как можно скорее в Новочеркасске! Прикажите подать лошадей. Только не тройку, а пару, вещи же мои отправьте с казаком поездом и скажите ему, чтобы по прибытии в Новочеркасск, он передал их моему товарищу М.П.Богаевскому и чтобы сказал, что я задерживаюсь в пути. И Атаман на почтовом тарантасе, запряженном парой лошадей, отправился в ст. Константиновскую через хутора Верхне-Гнутов, Чекалов, Николаевский и Зазёрский. Когда отъехали несколько верст, послышался гудок паровоза. (Это можно назвать чудом, что Атаман, не дождавшись поезда, уехал на лошадях и потому остался жив на этот раз, но это - большая заслуга окружающих его казаков, которые любили его, были преданы ему и смогли его уберечь от расправы). В хуторе Зазёрском Атаман остановился на ночлег, вечером ходил по хутору, но не как Атаман, а как проезжий. 25 августа, ещё до рассвета Атамае был уже на ногах и стал торопить с отъездом.

Въехав в станицу Константиновскую, приказал ехать в Управление Окружного Атамана и был очень огорчен, что автомобиль ещё не пришел. Атаман хотел сейчас же на лошадях ехать дальше, но Окружной уговорил его остаться на несколько часов в станице, посетить правление, раненых и посмотреть запасные казачьи части. Посетив раненых, Атаман зашёл к некоторым жителям станицы. В это время пришёл автомобиль. В 12 часов дня Атаман приветствовал на площади у Управления все запасные части, обратился с речью, где говорил о тяжёлом времени, переживаемом Россией и Доном, напоминал о долге казаков перед Отечеством: "Помните, что войну надо закончить во что бы то ни стало! Не верьте соблазну о мире, его не может быть, и пока неприятель не разбит, ни мира, ни порядка в России не может быть. Помните это твердо и берегите русскую честь!"

Во время речи Окружному Атаману была принесена срочная телеграмма, которую он взял в руки. Когда Атаман Каледин сделал небольшую паузу в своей речи, эта телеграмма была передана ему. Когда Каледин её прочел, лицо у него стало очень мрачное; низко опустив голову, он задумался, вновь взял эту телеграмму, прочел её вторично и, передавая её адъютанту, сказал: "Подержите". Снова обратившись к казакам, он продолжил: "Я говорил Вам сейчас, что мне обидно, что я вас мало видел, не мог посмотреть ваше ученье и побольше поговорить с вами… В скором времени я снова приеду к вам, но теперь обстоятельства очень и очень меняются. Помните же, что я вам говорил, крепче держитесь друг друга, храните заветы старины. Будьте здоровы, прощайте… " И голова Атамана опустилась низко. А затем он обошел начальствующих, простился с ними, а при прощании с Окружным снова взял телеграмму, прочел её и, передавая Окружному, просил беречь казаков и весь 1 Донской округ, после чего направился к автомобилю. Когда Атаман садился в автомобиль, Окружной Атаман провозгласил ему здравицу, и под громкие крики донского "ура" Атаман выехал --Окружной же Атаман сказал только ещё:" Храни вас Бог".

Содержание этой телеграммы , так изменившей настроение Атамана, было следующее: "Всем, всем, всем! Где бы ни находился атаман Каледин -- немедленно его арестовать и доставить в Москву". Керенский.

Это какое же надо было иметь самообладание, выдержку, чтобы, прочтя свой приговор, продолжить свою речь, найти слова близкие сердцу каждого честного человека России. Мрачный и грустный сидел в автомобиле Атаман, сосредоточенно думал о чем-то. Он только произнес: "Бедная Россия! Что-то её ждёт?!"

Проехали ещё несколько верст, и Атаман приказал остановиться. Он вышел из автомобиля и пошел очень скорым шагом, а автомобилю приказал следовать за ним. Пройдя версты 2-3 он сел в автомобиль и поехал дальше. Так доехали до ст. Богаевской, переехали через Дон и спустились в займище; проехав версты четыре, увидели взвод казаков в конном строю. Атаман с недоумением посмотрел и приказал остановить автомобиль. Выйдя из него, он поздоровался с казаками и спросил у офицера, зачем выслан и почему тут находится этот взвод, офицер ответил, что он Донским Правительством выслан конвоировать Атамана, на что Атаман ответил: "Конвоя мне не надо. Вы зарежете лошадей, сопровождая меня по такой тяжелой дороге, а у казаков лошади свои". Офицер же ответил, что ему приказано конвоировать, и оно должен исполнить этот приказ. Атаман пожал плечами и ответил: "Приказали , так и исполняйте", а шофёру приказал ехать тихо, чтобы лошади конвоя не устали; сел в автомобиль и, окружённый взводом казаков с пиками наперевес, тронулся дальше.

Нужно объяснить читателю, почему дается такое обширное повествование по поездке Донского Атамана А.М.Каледина по Донской области. Ведь ему предъявлено такое серьезное обвинение, как измена, предательство, снятие с поста и арест. Вот как описывает сам А.М.Каледин эту поездку: "Тревожные минуты пришлось мне пережить, когда за мной гонялись… То я узнал, что за мной пустился на поиски Голубов, то, приехав в Константиновскую, прочитал там телеграмму о моем аресте. Но всего ужаснее было чувствовать, что я остался один среди своих казаков… " И Голубов, и Подтелков выступили против него только с одной целью - занять место атамана и этого они не скрывали.

Приблизительно верст через десять опять стоял взвод казаков. Атаман вышел из автомобиля и, уже ничего не спрашивая, поздоровался с казаками; в это время командир взвода сказал сопровождающему адъютанту, что Атамана приказано арестовать, но казаки постановили Атамана не выдавать и взять под охрану, а не для ареста, для чего и высланы взводы казаков. Когда об этом было доложено Атаману, лицо его сразу оживилось и, обращаясь к казакам, он сказал: "Спасибо станичники за преданность! Атаман в своей Донской земле в охране не нуждается!" Он приказал спешить взвод, дать казакам отдохнуть и тихими аллюрами идти в свое расположение, сел в автомобиль, и тронулись на станицу Кривянскую. Выехав из станицы Кривянской, Атаман увидел две сотни в конном строю, а впереди, по линии железной дороги - массу народа и солдат запасных пеших частей, расположенных в Новочеркасске.

Здесь он принял рапорт от войскового старшины, командовавшего дивизионом. Атаман передал ему приказ не сопровождать его, на что тот, как и первый офицер, сказал, что ему приказано сопровождать, что солдаты стоят около города и что он должен этот приказ исполнить. Атаман ничего не ответил, прошел вдоль фронта казаков, поздоровался с ними, сел в автомобиль и под конвоем сопровождающих его двух сотен поехал через Кривянскую площадь в Новочеркасск.

У города вся линия железной дороги и окраина города были заняты пехотными солдатами, но они стояли тихо, и только их зверские лица показывали, что, если бы не казаки, то неизвестно, что они сделали бы с Атаманом. По въезде в город, поднимаясь по Крещенскому проспекту, Атаман был приветствован жителями города: бросали цветы, кричали "ура", и так он прибыл ко дворцу. Здесь дворцовая площадь также была запружена народом, и Атаман был засыпан цветами. Выйдя из автомобиля, он сейчас же поблагодарил всех за радушный прием и под громкие крики прошел во дворец. Весть о приезде Атамана быстро разнеслась по городу, а во дворце уже стали собираться на заседание члены Донского Правительства.

Сначала охоту на "гидру контрреволюции" организовали большевики - выслав из Царицына вагон с солдатами и два вагона солдат из Московского гарнизона и также был брошен на поиски Атамана Каледина отряд Голубова с революционными казаками, в дальнейшем Голубов был убит казаками за предательство. И совершенно непонятно, какую контрреволюцию возглавил Каледин, если на сотню казаков приходилось только пять винтовок, но вот беда, патронов к ним не было, а были только пики - да и агитационной работы к участию в контрреволюции среди них не проводилось , вот только призывали их к защите Отечества, да, это было.

И, конечно, нельзя не отметить, нельзя не сказать много добрых слов в адрес казаков, которые спасали своего командира, своего Атамана, своего боевого товарища, когда им пришлось искать его, опекать его, открывать ему глаза на подстерегающую его опасность, в которую он просто не мог поверить… Это ли не покушение на убийство?!

А дальше ещё было разбирательство на заседании Донского Правительства по телеграммам - кто их послал и откуда. Была и телеграмма от военного министра Верховского с угрожающим содержанием. На требование Керенского о приезде Каледина в Москву, Донцы ответили: "С Дона выдачи нет!"

Немедленно начались заседания. А.М.Каледин собрался в поездку. "Я должен ехать!" "Но куда, на расправу?!" "Круг будет судить Атамана", было вынесено решение Донского Правительства о запрещении этой поездки, и он подчинился этому решению. В дальнейшем, следственная комиссия под руководством прокурора Шабловского приехала и работала в Новочеркасске, которая доказала полную невиновность А.М.Каледина. Таким образом, проведенная Керенским операция по захвату и убийству Каледина провалилась. Донское Правительство требовало от Временного Правительства расследования этого дела, но Керенский назвал это просто "печальным недоразумением". С началом Гражданской Войны обстановка как в стране так и на Дону только усугублялась. Армия рушится, офицеры вынуждены покидать её, чтобы не быть убитыми своими солдатами.

Готовилось и второе покушение на А.М.Каледина, когда были посланы немецкие диверсанты, переодетые черноморскими моряками и должны были проникнуть в Ростов. Но незадолго до этого город был очищен от ВРК и посланные диверсанты не смогли проникнуть в Новочеркасск. И готовящееся второе покушение также не удалось, подробно оно описано в книге В.Г.Родионова "Убийство Донского Атамана Каледина", вышедшей к 100 летию его смерти. В указанной книге приводится много исторических материалов, воспоминаний его современников и близко стоявших к нему людей; а также есть не прояснённые и противоречивые обстоятельства, в результате чего можно говорить и о хорошо организованном убийстве.

Необходимо отметить также, что в литературе, посвященной А.М.Каледину, почти в каждом издании пишут о том, что его младший брат Мелетий ,1874 г.р. в раннем возрасте то ли с лошади упал, то ли застрелился; т.е. готовят читателя к этой выдуманной версии и по отношению к А.М.Каледину. Поэтому опровергаю эту версию и привожу архивные данные послужного списка. Мелетий Максимович Каледин окончил ДИАЗКК, произведен в портупей-юнкера и служил в г. Харбине при штабе 2 бригады Заамурского округа пограничной службы, инспекторское отделение. В рапорте П.С. М.М.Каледина от 12 августа 1903 г. значится:"Младший офицер 4 батареи штабс-ротмистр Каледин Мелетий 11 августа в 5ч.30 мин. скончался в центральной больнице КВЖД от брюшного тифа.*10

Необходимо отметить также, что после октябрьского переворота и незаконного захвата большевиками власти, в стране начался хаос, грабежи и массовые убийства. Что заставило население покидать свои жилища в крупных городах и искать спасения в местах, куда еще не дошла эта вакханалия и сопутствующий ей голод. Донская область, где, после выбора Донского Атамана А.М.Каледина в июне 1917 года оказалась как раз таким местом. Благодаря огромным его усилиям здесь налаживалась постепенно мирная жизнь, функционировали государственные структуры - работал банк, аптеки, лазареты, в магазинах были продукты. И сюда устремились огромные потоки как военных, так и гражданских людей.

Одного возникновения "Белой идеи" было недостаточно для того, а чтобы сделать её жизненной нужно было много условий, чтобы идею претворить в дело. Эти условия в пределах возможного для человека в то жуткое время общего развала и падения веры и духа и дал генерал Каледин. Свидетельство б. нач. его Походного Штаба полк. Я.М.Лисового: "Где же, как не на Дону у Атамана Каледина могла быть осуществлена эта великая государственная идея защиты терзаемой Родины, куда ещё до появления ген. Алексеева уже стали стекаться со всех сторон России все, кто чувствовал себя русским и кто предвидел грядущие ея бедствия.

"Спасибо ген. Каледину, есть по крайней мере уголок земли, где можно будет УМЕРЕТЬ ЗА РОССИЮ". Так определил один полковник, Георгиевский кавалер в Радзивилове, свое душевное состояние после переворота в Петербурге и выступления Атамана Каледина в ответ на большевистский захват власти. И сколько этих никому не известных офицеров Русской армии после этого потянулись на Дон к Каледину, чтобы умереть за Россию.

Они, эти русские люди: офицеры, студенты, юноши и дети средних учебных заведений, с риском для жизни, среди потоков лившейся уже повсюду крови, пробирались сквозь озверелые революционные массы разнузданной солдатчины, бережно неся свою кристально чистую мысль: - всего только - умереть за Родину."

И сколько было произнесено молитвенно облегченных вздохов с именем Каледина, когда, наконец, они переступали границы этой обетованной земли. "Так вот он - знаменитый Каледин, угроза русской революции, палач рабочих и диктатор Дона! неужели это так?" Измученное, страдальческое лицо с нервными складками, добрые глаза, мягкий задушевный голос говорили совершенно другое.

- Взгляни хорошенько, ведь это страдалец за Родину, страдалец, добровольно взявший на себя крест… Такими словами выразил полковник Лисовой свою первую встречу с ген. Калединым, добравшись на Дон.*11

Не простая ведь случайность, что на Дон к Каледину явились русские люди такого необычайно широкого политического диапазона, как террорист Б.Савинков, крайний правый М. Пуришкевич, приезжал и Милюков и многие другие..

Сопротивление Дона октябрьскому перевороту большевиков и организация убийства А.М.Каледина

Погиб герой, невольник чести,
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди, без жажды мести,
Поникнув гордой головой.

М.Ю.Лермонтов

Добровольческая Армия, которой он отдал много своих сил и возможностей, отдал бескорыстно, принесла ему много раздора и неприятностей . В руководстве Добр. армии не было взаимопонимания, а была страшная, неприкрытая борьба за лидерство: фигуры серьезные - М.В.Алексеев, сменивший Л.Г.Корнилова на посту Верховного Главнокомандующего и арестовавшего его, и бывший Верховный Главнокомандующий Л.Г.Корнилов требовал полной власти над армией. Трения на верхах Добрармии, которые начались с прибытием на Дон ген. Корнилова, не могли ускорить изживание колебаний в среде офицерства. В Новочеркасске уже образовалась "политическая кухня", в чаду которой наезжие деятели сводили старые счеты и создавали атмосферу взаимной отчужденности и непонимания совершавшихся на Дону событий.

Собрались и лица, игравшие злополучную роль в Корниловском выступлении. Завойко (ординарец Корнилова) вызвал всеобщее недоумение монополией сбора пожертвований и плел какую то нелепейшую интригу с целью свержения Каледина и избрания на должность Атамана… ген. Корнилова. Ознакомившись с его деятельностью, Корнилов приказал ему в 24 часа покинуть Новочеркасск. Прибывающие на Дон бывшие "Быховские узники" Деникин, Лукомский, Романовский, получив здесь у Каледина "приют для русского офицерства", стали требовать от него пополнения Добр. армии казачеством, но Алексей Максимович им ответил, что втягивать казачество в Гражданскую войну не будет и отправил их штаб в Ростов. Об этом много и говорили, и писали их современники. *1 Возможности по защите Донской области от красных отрядов у Каледина становилось все меньше.

При наступившей серьезной опасности для Новочеркасска, руководство Добр. армии известило Атамана телеграммой за день до ухода на Кубань. Но и это не напугало Каледина. Он знал, какие люди его окружают и пытался дистанцироваться от них. Положение, действительно, было такое, хуже которого трудно себе и представить, но, эта ситуация не сломила и не выбила его из калеи; мужественный генерал выходил и не из таких положений. На фронтах войны были у него и поражения , были и громкие победы, когда он мог путать замыслы неприятеля и навязывать ему свою волю.

Хуже всего оказалась ситуация с Войсковым правительством, которому он перестал доверять, в том числе и его председателю М.П.Богаевскому, а основания для этого у Каледина были, и последнее время он интуитивно видел и ощущал сознательное нежелание со стороны М.Богаевского помогать и что-то делать в пользу Донского Атамана. Кроме пустых разговоров, которыми славился - как "Донской соловей, "Донской баян", Алексей Максимович ощущал при общении с председателем Войскового правительства какую-то гнетущую пустоту. Не лишним будет и вспомнить, что в конце декабря на Дон приехал и брат Митрофана - Африкан Петрович Богаевский и не совсем ясен был его приезд. Он служил в Киеве, командующим 1-й гвардейской кавалерийской дивизией. Как он пишет в своих воспоминаниях:"Я получил официальный отпуск на семь недель и 27 декабря 1917 г. выехал на Дон, куда уже давно звал меня мой брат, помощник Донского Атамана ген. Каледина". Добирался он с большими трудностями, по дороге был арестован. ПО прибытии в Новочеркасск он явился к Атаману, который принял его приветливо и предложил должность "командующего войсками Ростовского района". 5 января 1918 г. А.П.Богаевский вступил в командование "войсками Ростовского района".

Когда Добрармия уходила на Кубань, А.П.Богаевский напишет: "Получив известие о намерении добровольцев покинуть Ростов, я со своим штабом решил присоединиться к ним. К этому времени в моем распоряжении был только десяток офицеров штаба и несколько солдат. Оставаться в Ростове - значило сознательно и бесполезно идти на смерть". Казачество ,видимо, было ему чуждо и он ушел с добровольцами. Вот таким "патриотизмом" отличались в то время многие высшие военные чины.

Походный атаман ген. П.Х.Попов с своим начальником штаба полк. В.И.Сидориным ушли в Степной поход для сбора казачьих сил. Им судьбой суждено было сыграть крупную роль в дальнейшем ходе борьбы донского казачества.

Но наступивший форс-мажор придал ген. Каледину еще большей силы и твердости, и укрепил его дух. 28 января Атаман Каледин обращается к казачеству с такими пронзительными словами, какие может сказать только человек чистой души и высоких помыслов: "Граждане казаки! Среди постигшей Дон разрухи, грозящей гибелью Казачеству, я, ваш Атаман, обращаюсь к вам с призывом - может быть последним. - и рисует страшную картину развала Области Войска Донского и разложения души человеческой. В заключении он говорит - Время не ждет, опасность близка, и если вам, казакам, дорога самостоятельность вашего управления и устройства, если вы не желаете видеть Новочеркасск в руках пришлых банд большевиков и их казачьих приспешников - изменников долгу перед Доном - то спешите на поддержку Войсковому Правительству посылкой казаков добровольцев в отряды.

В этом призыве у меня нет личных целей, ибо для меня атаманство - тяжелый долг. Я остаюсь на посту по глубокому убеждению сдать пост, при настоящих обстоятельствах, только перед Кругом.

28 января 1918 года Войсковой Атаман Каледин

И после такого обращения разве может Донской Атаман, призвав казаков к сопротивлению и защите родной земли спокойно устраниться и оставить казаков на произвол судьбы.? А на другой день, 29 января перед заседанием правительства он предупредил свою благоверную Марию Петровну о том, что при сложившихся обстоятельствах им придется временно уехать и просил собрать в дорогу необходимые вещи. Единственный человек, которому он доверял, любил, заботился о ней - была его жена. И разве он мог, предупредив ее об отъезде через три часа свести счеты с жизнью, оставив ее на произвол судьбы.? Это и представить нельзя, зная ,что это человек долга, чести и благородства. Так что самоубийство в данной ситуации было полностью исключено.

Но рассказывать и раскрывать свои дальнейшие планы, действия перед людьми, которым не доверял, он не мог. Конечно , он чувствовал и ощущал, что плетется и опутывает его какая то паутина… А М.П.Богаевскому он давно уже не доверял, знал он также и цель, с которой приехал в Новочеркасск его брат А.П.Богаевский - только ни с кем об этом не говорил, тем более, что он был очень закрытый человек. И последние две-три ночи он не мог заснуть, прокручивая в голове все возможные варианты и судя по его последним действиям можно предположить выработанную им стратегию:

1. написать и как можно скорее распространить обращение к казачеству.

2. двухтысячный отряд партизан под командой Попова уходил в Сальские степи.

3. сдав свои полномочные функции атамана и всего состава правительства, передать временно власть Новочеркасской городской управе.

4. самому с женой временно покинуть столицу казачества для сбора народного ополчения, тем более он понимал, что пользуется большим авторитетом у населения, и хотел, покинув город, привлечь в сохранившиеся казачьи отряды широкие народные массы, с которыми он и раньше говорил и думал на одном языке. Создание мощной вооруженной силы, которая могла бы победить большевиков, было возможно только одним путем: привлечением в эту вооруженную силу народных масс. Возбуждение "местного" патриотизма являлось для этого одним из возможных способов ген. Каледина." Но руки ему связывали "добровольцы", которые были против привлечения масс. А теперь, когда они уходили в Кубанский поход, Атаман и хотел эту мысль воплотить. Он слов на ветер не бросал и верил в свои силы. Об этом писал и Н.Н.Головин.*1

В один день, 29 января, он был очень активен, (несмотря на свою хроническую усталость): с 6-ти утра он уже на ногах, по представленному списку срочно вызывает и правительство, и актив Круга, и должностные лица - срочно проводит совещание, а через два часа, временно передав власть городу, готов покинуть город с самыми надежными людьми. Митрофан Богаевский, видя, что Атаман очень быстро провел совещание, удалился, как бы манкируя, ничего не говорит о своих дальнейших планах. Это М.П. Богаевского очень насторожило. А теперь вспомним характеристику М.П.Богаевского (как кандидата в атаманы - быстрый, решительный, не всегда справедливый, ловкий и боялся упустить время - чтобы не уехал Атаман, тем более он не знал, куда собирался ехать Каледин), и обратимся к воспоминаниям его жены, Елизаветы Дмитриевны Богаевской, оставившей свое видение тех страшных дней. *2

"Время шло. Последние силы защитников Дона таяли. Фронт приближался. Митрофан сообщил мне, что мы не сможем даже иметь охрану в Атаманском доме. И действительно - наружного караула уже не было, а внутри сидел только дежурный офицер.

Приближалась роковая развязка. Впечатлительный и восприимчивый, Митрофан Петрович предчувствовал, догадывался, что Атаман что-то задумал. А я видела, что и Митрофан Петрович что-то надумал, но расспрашивать мне его не хотелось, так как в короткие моменты, когда он бывал дома, он был таким измученным и утомленным, что просто падал на диван, чтобы хоть немного отдохнуть. До расспросов ли было. (и у нас серьезный вопрос, почему он измученный падал на диван - никаких героических дел в это время он не совершил, З.М.)

Наконец наступил роковой день…

Накануне было особенно тревожно. Митрофан Петрович куда-то уходил, на минутку забегал домой, неопределенно говорил о том, что я должна бы кое-что приготовить и себе и ему, что время тревожное, и что надо быть ко всему готовым. Наверху у Атамана, он задержался до двух часов ночи. Наконец, вернулся: "Боже, как я устал! Ты уж, пожалуйста , вставай, если будут телефонные звонки… " - и заснул. Часов в 6 утра в коридоре послышался шум, быстрые шаги, голос Алексея Максимовича… Я выскочила. "Где он, где Митрофан Петрович? Скорее его будите и пусть немедленно поднимется ко мне." Буквально в одну минуту Митрофан Петрович был уже готов и побежал к Алексею Максимовичу. Стало страшно… Прошло совсем мало времени и я услышала, как по коридору уже обратно бежал Митрофан Петрович. "Вот тебе адреса и фамилии. Немедленно вызывай всех указанных там лиц в Атаманский дом на заседание". И снова ушел (куда, хотелось бы нам знать, у него сегодня было только одно важное дело - ведь он главный организатор… и поэтому он такой "дерганный" и ей все время страшно и она ждет какого-то рока, что то должно произойти, а через некоторое время вернулся и сказал:"Слушай, положение катастрофическое. На фронтах всё катится. Получена телеграмма от Добровольческого командования о том, что Добрармия покидает Ростов и вообще уходит из Области. Приготовь смену белья и еще, что знаешь. Вероятно, придется уходить." И ушел опять, сказав, что скоро прийдет (опять непонятны и необъяснимы его исчезновения вместо того, чтобы готовиться к серьезному совещанию, ведь он Председатель прав-ва. - З.М.)

Скоро стали прибывать члены Правительства, Круга, должностные лица. Началось заседание. Мария Петровна спустилась ко мне. "Алексей Максимович распорядился, чтобы Маша (горничная) собрала для меня вещи. А для тебя, спрашиваю его. А мне потом, главное, чтобы ты была готова. Что же это такое, Елизавета Дмитриевна?" Вскоре кто-то пришел к Марии Петровне, её вызвали, и она ушла в свою гостиную. (а почему Елизавета Дмитриевна не называет имени пришедшей посетительницы, ведь это была ее родственница - вдова третьего брата П.П.Богаевского — Леонилла Стефановна. - З.М.)

А дальше страшное развернулось быстро и неожиданно. Прошло собрание Правительства, на котором Алексей Максимович торопил всех подавать в отставку. Должна была произойти передача власти городу. Члены Правительства стали расходиться. Митрофан Петрович заглянул домой, п о п р о с и л чистый носовой платок и не успел даже ничего сказать, как послышался крик Г.П.Янова у двери: "Митрофан Петрович, Алексей Максимович застрелился!" Мы бросились наверх, вбежали через кабинет в комнату, в которой жил брат Алексея Максимовича. (дальше будьте внимательны, ибо каждое повествование со своей инсинуацией, З.М.)

На кровати лежал Алексей Максимович, уже мертвый. Голова немного свесилась на правую сторону, слегка приоткрытый рот. (в другом описании - углы сурового рта страдальчески искривлены - а это о многом говорит… при самоубийстве он бы сделал это не вздрогнув, а при убийстве было страдание, моральное страдание - что же будет с теми, кого он оставляет З.М..). Левая рука на груди, правая вытянулась, уронив револьвер. Митрофан Петрович сложил руки на груди, поправил голову на подушке, обратился ко мне: "Сложи платок и подвяжи подбородок… " (значит он специально прибежал домой за платком до выстрела??, когда попросил чистый носовой платок З.М.). Я машинально повиновалась. Он осмотрел ранку в сердце, осмотрел матрац… Пробит насквозь… Полез под кровать, нашел пулю (которую положил себе в карман, в дальнейшем отдал брату Африкану. Зачем же в карман? Нужно было вызвать специалистов для расследования этой смерти, и время позволяло - еще 10 дней Новочеркасск находился в руках казаков. З,М,) В это время распахнулась дверь и вбежала Мария Петровна с криком: "Alexis, Alexis, qu`est -ce que tu a fait?! (Что ты сделал?!).

За нею вбежали денщик и горничная, и любимый пудель Алексея Максимовича, влетев стрелой, забился в угол под, кровать. Вытащить его оттуда было невозможно…

Мы вышли. Митрофан Петрович вызвал по телефону архиепископа, доктора и оповестил похоронное бюро. Пусто и угрюмо кругом. Двери на улицу открыты, открыты и двери на двор, кругом - ни души. Через некоторое время на площади перед Атаманским дворцом стали появляться расстерянные фигуры, всё больше и больше их. Тревожные вопросы, гул голосов… А наверху уже приступили к приготовлениям к последнему земному пути Донского Войскового Атамана. О Ч Е Н Ь быстро привезли гроб и, уложив в него тело, перенесли в большой зал. Приехал архиепископ Гермоген, началась первая панихида. (Приходится только удивляться, чтобы в той военной обстановке накануне падения города можно ли было за такое короткое время всё это организовать - без предварительной подготовки, значит кто-то готовил… - З.М.)

Я должна была оставаться возле Митрофана Петровича и думать, что с ним делать, так как последние события его совершенно доканали, и он был в полусне. Посмотрел на меня грустно и сказал: "Эх, догадался Атаман, что мы его хотели силой увезти и спасти… А ведь всё уже было готово с юнкерами!" Мне пришлось увести Митрофана Петровича, который двигался, как автомат. Больше он уже в Атаманский дворец не возвращался. Я увела его после того, как офицер из разведки настоял на этом, уговорив также изменить его внешность. Его коротко подстригли и побрили ему усы, несмотря на его протесты. Надо было спешно думать, где ночевать. Мы даже не присутствовали на отпевании и похоронах Алексея Максимовича. Сразу после похорон, вдова брата Митрофана Петровича, отвела Марию Петрову к себе, а потом, сговорившись с игуменьей монастыря на Крещенском спуске, устроила её туда, где она скрывалась под видом монахини в тот период, покуда Новочеркасск находился в руках большевиков."

К этим воспоминаниям Елизаветы Дмитриевны Богаевской нужно внести одну поправку - небольшую, но оччень существенную. В своих воспоминаниях Е.Д.Богаевская, в возрасте 85 лет, живя в эмиграции в далекой Америке, обращаясь к дорогому для нее Алексею Григорьевичу, описывая своё житие, упоминает некоторую Леониллу Серафимовну (в девичестве Матвеева), казачка, её мать проживала на Крещенском спуске. Жена М.П.Богаевского познакомилась с Леониллой Серафимовной в 1915 г., а в 1916 г. после скоропостижной смерти старшего брата её мужа Петра Петровича стала с ней чаще видеться и познакомила Леониллу Серафимовну (с кем бы вы думали), с Марией Петровной Калединой. Из последних воспоминаний Е.Д. Богаевской в 1972 оду: "Начались тяжелые события на Дону. Л.С. — Леонилла Серафимовна бывает у нас и знакомится с Марией Петровной. Была она и при ней, когда Алексей Максимович застрелился."(воспоминания, написанные в возрасте 85 лет, когда она уже тяжело болела, надо полагать, написаны более правдиво, - З.М.)

Не слишком ли много собралось людей из семьи Богаевских, оказавшихся в ту трагическую минуту Каледина рядом, но в какой роли? И брат Митрофана генерал Африкан тут неподалёку, в Ростове. Почему-то и Елизавета Дмитриевна упустила эту важную деталь в разворачивающихся событиях 29 января, не назвав имя посетительницы. Алексей Максимович после совещания, хотел увидеть Марию Петровну, проходя мимо, увидел её посетительницей, они переглянулись и он, успокоенный, пошел отдохнуть перед следующим заседанием, а опасность была огромная…

Кем-то была поставлена задача изолировать Алексея Максимовича от близких его людей, которые должны были бы быть с ним рядом в это трудное время - когда решалась судьба Донского края, судьба России, судьба Атамана… Кто-то очень постарался, чтобы его жену, Марию Петровну отвлекала своей болтовней вдова третьего брата П.П. Богаевского. - Леонилла Серафимовна в то время, когда город в ближайшие дни должен быть взят красными и многие жители думали, как покинуть этот город, куда уйти, чтобы остаться живыми, партизанские отряды уходили в "Степной поход", Добр. армия уходила в "Кубанский поход". И этот кто-то поставил своей задачей не допустить ухода А.М.Каледина - Донского Атамана любой ценой. Брат Алексея Максимовича, Василий Максимович, тяжело больной раком легких, также был отправлен на позиции по защите г. Новочеркасска. Зачем он там понадобился, трудно сказать, но главное, чтобы не было его во Дворце. А в это время в Атаманском Дворце вообще не было охраны, как описывает это в своих воспоминаниях Елизавета Дмитриевна Богаевская.

Митрофан Богаевский, покинув Атаманский дворец, сразу уехал в Ростов к брату. Из воспоминаний А.П.Богаевского: "На другой день после кончины А.М. я вечером ушел в штаб. Едва подошел к письменному столу в кабинете и зажег электричество, как з-за ширмы, где стояла кровать, поднялась какая-то темная фигура и двинулась ко мне. Это было так неожиданно, что я сразу даже не узнал, кто это был. Оказалось, что в моё отсутствие приехал из Новочеркасска брат Митрофан Петрович и, не желая беспокоить меня на квартире, поджидал меня в штабе. Брат сильно изменился: похудел и как-то осунулся. Настроение духа у него было крайне удрученное. Он рассказал мне некоторые подробности смерти Каледина. Она произвела на него такое потрясающее впечатление, что он не в силах был оставаться во дворце и в Новочеркасске и уехал с женой в Ростов. Бедный брат чувствовал себя совершенно выбитым из колеи и положительно не находил себе места. В Новочеркасске ему делать уже было нечего.

Начиналась агония Дона. Вскоре брат уехал с женой в Сальские степи, где у него было много друзей среди калмыков. Здесь он надеялся успокоиться и быть в безопасности, так как искренне знал, что калмыки его не выдадут, укроют." По выше приведенным описаниям Е.Д.Богаевской и А.П.Богаевского мы видим очень неустойчивое психическое состояние М.П.Богаевского. Год назад, в марте 1917 г. после тяжелой болезни скончалась его единственная дочь, тяжела утрата, но он перенес это и продолжал свою политическую деятельность, участвуя в Петрограде в обще-казачьем съезде. Смерть же А.М.Каледина очень сильно повлияла на Митрофана Богаевского, подорвав его психику и общее физическое состояние. Почему он должен был уезжать к калмыкам и быть там в безопасности - а что ему угрожало?? Он был уважаемый соратниками Председатель Войскового правительства и вдруг такая непонятная его реакция на смерть чужого для него человека. Это заставляет задуматься, очень неадекватное поведение. На Войсковом круге 7 февраля выступил с речью М.П.Богаевский … "оставаться у власти с ненавистным именем было нельзя. Для меня наступает время человека отверженного, я бы сказал, каторжника. Я уже имел случай в этом убедиться. После моего ухода из Правительства я был в некоторых знакомых домах. Раньше в этих домах гордились знакомством со мной, а теперь рады, когда я от них ухожу. Алексей Максимович лучшую участь избрал. Я этого сделать не могу, да еще и жить хочется." И опять вопрос - почему сразу отвернулись от уважаемого Председателя правительства М.П.Богаевского его бывшие друзья? Очевидно, догадывались о его причастности к этим трагическим событиям.

Но вышло по другому - М.П.Богаевский был арестован революционным отрядом Голубова в станице Великокняжеской с известным покаянным письмом к казачеству, в котором призывает сложить оружие и прекратить сопротивление, а борьбу с большевиками называет политической ошибкой. Жаль, что этого не слышал уже Каледин, а то он бы знал, кто находился рядом с ним все эти восемь месяцев. В конце марта М.П.Богаевский был расстрелян в Балабановской роще. После смерти А.М.Каледина вскоре был убит и член правительства эмиссар, доктор Брыкин, который также высказывался за спасение Каледина. Опять вопросы…

В своих воспоминаниях Я. Лисовой пишет:" За 20 минут до своей смерти мне в штаб позвонил Алексей Максимович, меня на месте не оказалось. Несколько позже мне передали о том, что мне звонил Каледин. Когда я вспоминаю об этом, мучительно думаю, что он мне хотел сказать? Но могила его нема, также и нем её обитатель… "(не думаю, чтобы А.М. хотел сказать о своем намерении покинуть этот мир; видимо хотел поделиться предпринимаемыми действиями с человеком, которому доверял… - З.М.)

Такие и подобные воспоминания дают нам право думать, что А.М.Каледин готовился к дальнейшим активным действиям, он не впал в депрессию и был далек в своих мыслях и действиях от самоубийства.

Описаний этого жестокого убийства несколько. Представляемое описание довольно сильно отличается от предыдущего, там фигурируют конкретные фамилии и их действия; оказывается , во время выстрела во дворце было довольно много народу.

29-го, в 9 ч. утра, в атаманском дворце было созвано экстренное совещание членов Донского правительства Каледин пришел из своей квартиры позже всех. Он тяжело присел к столу, придвинул к себе бумаги. Верхушки щек его пожелтели от безсонницы, под выцветшими угрюмыми глазами лежали синие тени. Медленно прочитал он телеграмму Корнилова, сводки от командиров частей, противостоящих на севере от Новочеркасска натиску белогвардейцев. Не поднимая опухших, затененных синью век, глухо сказал: "Добровольная армия уходит. Для защиты области и Новочеркасска осталось сто сорок семь штыков… Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития.Предлагаю сложить свои полномочия и передать власть в другие руки. Свои полномочия войскового атамана я с себя слагаю". М.П.Богаевский сказал: "Я тоже слагаю с себя свои полномочия. Правительство в целом, разумеется, тоже слагает полномочия. Встает вопрос - кому же мы передадим власть? ". - Городской думе - сухо ответил Каледин.

- Надо это оформить, - нерешительно заметил член правительства Карев. Минуту тяжело и неловко молчали. Матовый свет январского пасмурного утра томился за вспотевшими окнами. Город, завуалированный туманом и инеем, дрёмно молчал. Слух не прощупывал обычного пульса жизни. Орудийный гул мертвил движение, висел над городом невысказанной угрозой. Редко проходил пешеход, да изредка проезжали извозчичьи сани Богаевский предложил составить акт о передаче власти городской думе.

- Надо бы совместно с ними собраться для передачи.

- В какое время удобнее всего?

- Позднее, часа в четыре. Члены правительства, словно обрадовавшись, что склепанная молчанием тишина распалась, начали обсуждать вопрос о передаче власти. Один из членов правительства, возражая кому-то, говорил долго и нудно. Каледин прервал его. - Господа, короче говорите! Время не ждет. Ведь от болтовни Россия погибла. Объявляю перерыв на полчаса. Обсудите и… потом поскорее надо кончить это.

Он ушел в свою квартиру. Члены правительства, разбившись на кучки, тихо разговаривали. Кто-то сказал о том, что Каледин плохо выглядит. Богаевский стоял у окна, до слуха его дошла фраза, произнесенная полушёпотом: "Для такого человека, как Алексей Максимович, самоубийство - единственный приемлемый выход. Богаевский вздрогнул, быстрыми шагами направился в квартиру Каледина. Вскоре он вернулся в сопровождении атамана.( Эта фраза уже подготавливает общественное мнение к самоубийству Атамана, параллельно передаваемые сводки с фронтов подавались атаману в искаженном виде, с завышением существующей опасности, пытаясь постоянно давить на Атамана. - З.М.)

Решено было собраться в 4 часа совместно с городской думой для передачи ей власти и акта. Каледин встал, за ним поднялись остальные. Прощаясь с одним из матерых членов правительства, Каледин следил глазами за Яновым, о чем-то шептавшимся с Каревым. "В чем дело?" - спросил он. Янов подошел немного смущенный. "Члены правительства - неказачья часть - просят о выдаче им денег на проезд. Каледин сморщился, кинул жестко: "Денег у меня нет… Надоело". Стали расходиться. Богаевский, слышавший этот разговор, отозвал Янова в сторону. "Пойдемте ко мне. Скажите Светозарову, чтобы он подождал в вестибюле. Они вышли следом за быстро шагавшим Калединым. У себя в комнате Богаевский вручил Янову пачку денег. "Здесь 14 тысяч. Передайте тем. Светозаров, ожидавший Янова в вестибюле, принял деньги, поблагодарил и, распрощавшись, направился к выходу.

Янов, принимая из рук швейцара шинель, услыша шум на лестнице, оглянулся. По лестнице прыжками спускался адъютант Каледина - Молдавский. "Доктора скорее!!" Швырнув шинель, Янов кинулся к нему. Дежурный адъютант и ординарцы, толпившиеся в вестибюле, окружили сбежавшего вниз Молдавского. -"В чем дело?" — крикнул, бледнея Янов. -Алексей Максимович застрелился! - Молдавский зарыдал, грудью упал на перила лестницы. Выбежал Богаевский; губы его дрожали, как от страшного холода, - он заикался. "Что? Что?" По лестнице, толпой, опережая друг друга, бросились наверх. Гулко и дроботно звучали шаги бежавших.

Богаевский, хлебая раскрытым ртом воздух, хрипло дышал. Он первый с громом откинул дверь, через переднюю пробежав в кабинет. Дверь из кабинета в маленькую комнату около была широко распахнута. Оттуда полз и курился прогорклый сизый дымок, запах сожжённого пороха. Ох! Ах! Алёша… .слышался неузнаваемо-страшный, раздавленный голос Марии Петровны Калединой. Богаевский, как при удушье, разрывая на себе воротник сорочки, вбежал туда. У окна, вцепившись в тусклую золоченную ручку, горбатился Карев. На спине его под сюртуком судорожно сходились и расходились лопатки, он крупно, редко дрожал. Глухое, воюще-звериное рыданье взрослого чуть не выбило из-под ног Богаевского почву.

На походной офицерской койке, сложив на груди руки, вытянувшись, лежал на спине Каледин .Голова его была слегка повернута набок, к стене; белая наволочка подушки тенила синеватый влажный лоб и прижатую к ней щеку.Глаза сонно полузакрыты, углы сурового рта страдальчески искривлены. У ног его билась упавшая на колени жена .Вязкий одичавший голос её был режуще остр. На койке лежал кольт. Мимо него извилисто стекала по сорочке тонкая чернорудая струйка. Возле койки на спинке стула аккуратно повешен френч, на столике - часы-браслет. .Криво качнувшись, Богаевский упал на колени, ухом припал к теплой и мягкой груди. Пахло крепким мужским потом. Сердце Каледина не билось. Богаевский, - вся жизнь его в этот момент ушла в слух, - несказанно жадно прислушивался, но слышал только четкое тиканье лежавших на столике ручных часов, хриплый, захлебывающийся голос жены мертвого уже атамана.

Во всех описаниях указывается, что окно в его комнате было открыто (и это в январе м-це), через которое ,видимо и ушел убийца, спрыгнув со второго этажа. Как видим, во время смерти не было никого около него : ни жены - у неё была посетительница - вдова П.П.Богаевского, неизвестно - где был дежурный офицер (кто его отвлек?), где был адъютант Молдавский? где были 2 или 3 ординарца? где был денщик? а была еще и горничная Марии Петровны. И хотя все были во дворце., но рядом с ним никого не оказалось. . Убийство готовилось супер-тщательно кем-то из ближайшего своего окружения… Вот почему взрослые мужчины-воины рыдали навзрыд - они-то сразу поняли свою вину перед ним, не смогли уберечь своего Атамана, своего вождя, их ведь тоже отвлекли ,правительство во главе со своим председателем разбежались еще до похорон, бросив свой народ - вот цена этому правительству. Народ же хоронил своего героя с большими почестями. Вспомним и А.П.Леонова, давшего такую меткую, оправдавшуюся характеристику М.П.Богаевскому.

В мае 1918 года донским атаманом был П. Краснов; с февраля 1919 года донским атаманом был Африкан Петрович Богаевский. Когда он умер, то его сын Борис Африканович просил у казаков согласия на перенос праха отца на Родину, они ему отказали. Видимо, они знали больше, чем мы знаем сейчас. Рассказывают также и о предсмертном письме, которое нашел через две недели захвативший Новочеркасск Голубов с революционными казаками. Прочитав это письмо, сразу приходишь к выводу, что это фальшивка, сочиненная для большей убедительности его самоубийства. Можно в этом убедиться, прочитав его настоящие письма к соратникам и его письма с фронта домой.

Хоронили А.М.Каледина очень торжественно. Протяжно, по-постовому гудел соборный колокол, созывая горожан помолиться о душе Атамана-мученика. Бесконечные вереницы народа тянулись к собору. Траурные одежды, расстроенные лица, - ясно показывали, что то, что случилось, - было ужасно. Что за неожиданной смертью Атамана должно последовать что-то ещё более ужасное для Дона. В лице погибшего Атамана волнующийся от большевизма Дон - терял всё. Собор был переполнен молящимися… Такое количество народу можно было видеть только под Св. Пасху.

Сверкали электрические паникадила, люстры… Масса духовенства, с двумя архиереями, в золотых облачениях, с полным хором войсковых певчих в голубых кунтушах, служили панихиду. Торжественно, особенно молитвенно шла служба. Серебристые отголоски войскового хора терялись где-то высоко, в мрачной пустоте громадного купола. Горячо молились присутствующие, не одно заглушенное рыдание слышалось отовсюду; как от дуновения ветра всколыхнулась толпа и опустилась на колени при пении "Вечная память". *12. Такие торжественные похороны и самоубийство?… Кстати. Соратники и помощники Атамана, совершив своё преступное деяние, на похоронах А.М.Каледина не присутствовали, а первыми бежали из Новочеркасска.

Могила А.М.Каледина - место поклонения всех русских людей, приезжающих на Дон. На могилу приносят цветы. На могиле истово крестятся и с благоговением вспоминают выборного Донского атамана и первого казака-мученика. Однажды на могиле была найдена бумажка и на ней несколько строк, написанных женской рукой. Приводим их для характеристики того настроения, которое владеет приходящим на могилу. *13

"Пусть все, кто придёт к могиле твоей, атаман, прочтут и мое надгробное слово. Я не сказала его в день твоего погребения потому, что среди той толпы было больше равнодушных и любопытных, чем среди тех, кто прийдет теперь, когда уже лежишь ты в могиле и никаких любопытных зрелищ для толпы нет.

Спи спокойно, светлый русский человек, низко кланяюсь молчаливому страданью твоему и скорби твоей безысходной.

Все сделал ты, что мог в борьбе за истинную светлую свободу края, болел за измену детей своих - казаков, всё отдал им, выбравшим тебя и не поддержавшим, всё - даже жизнь.

Немногие и теперь поняли тебя, но я верю, что недалеко то время, когда имя твоё будет произноситься не со злобой, как часто при жизни твоей, а с любовью и благоговением, как произношу его я. Горьким опытом поймут тебя твои дети-казаки, но как больно и страшно, что уходят лучшие люди, любящие Россию, нужные ей, неподкупные, не знающие личных интересов, а остаются и влияют на темноту те, для которых власть и деньги - всё, и нет ничего светлого.

Спи, родной, прими прощальный привет от неродной тебе не-казачки."

Со смертью Алексея Максимовича Каледина Россия потеряла великого патриота, гениального полководца; его соратники, товарищи потеряли большого друга, не раз выручавшего их из беды; один из них - начальник штаба 8-й армии ген. Н.Н.Стогов сказал: "Каледин был человек, старавшийся удивительно далеко заглянуть вперёд, оценивая каждое предприятие и мероприятие не только с точки зрения его исполнимости и непосредственных результатов, а много дальше - в смысле влияния на всю войну и даже… на будущее государства. Это свойство, во всяком случае, незаурядных людей и помню, как я иногда подумывал: "Эх, быть бы тебе в Ставке, быть может, многого удалось бы избежать и многое повернуть иначе." *14

А теперь Алексей Максимович Каледин лежит в безымянной могиле, вблизи храма в г. Новочеркасске.

"Когда погибает человек, достойный всяческого восхищения, это больно и обидно. Вдвойне обидно, если такой человек погибает при обстоятельствах, не позволяющих за него даже помолиться. Каледин - человек безусловно достойный всяческого восхищения. "Светлым атаманом" называл его известный исследователь Белого Движения А.Кручинин. Он стал первым белогвардейским генералом, погибшим в Гражданскую войну. К слову сказать, усилиями А.М.Каледина была спасена от разгрома 48-я пехотная дивизия, которой командовал Корнилов. Алексей Максимович никогда не забывал, что полководца создают его бойцы. Гибель его трагична и загадочна. Самоубийц не отпевают, не хоронят на кладбищах, рядом с храмом. Но здесь особый случай. Если даже он и заблуждался в своем выборе, то он восхищает нас в этом заблуждении… " *15

Уже 102 года казаки всех континентов нашей планеты 29 января (11 февраля по новому стилю) вспоминают и чтят память своего Великого Атамана.

Литература

  1. Н.Н.Головин, Российская котр-революция 1917-1918 гг.
  1. Н.М.Мельников, А.М.Каледин - герой Луцкого прорыва и Донской Атаман
  1. М.Рождественский, Русская армия в Великой войне, М. 1938 г.
  1. А.А.Брусилов, Мои воспоминания, М. 2001 г.
  1. РГВИА, Ф 330, оп 58, д 635, П.С. за 1907 г., Ф 409, оп1, д249-509 за 1915 г.
  1. Краеведческие записки , выпуск 13, г. Ростов на Дону, 2020 г.
  1. Н.Н.Мельников, А.М.Каледин герой Луцкого прорыва и Донской Атаман
  1. А.И.Деникин, Очерки русской смуты.
  1. Н.М.Мельников , А.М.Каледин герой Луцкого прорыва и Донской Атаман.
  1. РГВИА, Ф 330,оп 58, д 95, П.С. за 1905 г.
  1. ГА РФ, Ф Р-6944, оп 1, д 97 , Дневник.
  1. С. Рытченков, "Родимый Край", №32,Очерк" Каледин"
  1. Ж-л Донская Волна, №9, 24 февр. 1919 г. с 15.
  1. Стогов Н.Н. О генерале Каледине, ж. Часовой - 1933 г. " 114-115, 1дек., с 16-17.
  1. Михаил Маркитанов, 2018 - 02 - 11, К 100-летию смерти А.М.Каледина.

Опубликовано на сайте «Русские традиции» в разделе Казачество.

0