Sidebar

12
Вт, нояб

Пасха Христова

Статьи

Праздник Воскресения Хрис­това — Святая Пасха, а по-каза­чьи Паска — главный христи­анский праздник, «Праздников Праздник и Торжество из Тор­жеств». Тропарь праздника гласит: «Христос воскресе из мертвых смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даро­вав», т.е. «Христос воскрес из мертвых, смертию смерть поп­рав и дав жизнь мертвым». И православные воспевают побе­ду Иисуса Христа над смертью, адом и дарование вечной жизни и блаженства.

Вход Господень в Иерусалим

Пасхе предшествует семине­дельный пост, называемый Ве­ликим. В такие дни запрещается употреблять скоромную пищу. Но это дни не столько воздержа­ния от пищи, сколько дни ду­ховного поста. Иоанн Златоуст писал: «Провести пост значит не то, чтобы провести только время, но чтобы провести его в добрых делах... Это время, когда люди должны очиститься от грехов.

Время Великого Поста — это дни духовной весны, время нашего пробуждения от греховного сна, нашего духовного обновления и украшения души христиански­ми добродетелями».

Последнее воскресенье перед Пасхой называется Вербным. В этот день отмечается праздник — Вход Господень в Иерусалим. Христос направился в Иеруса­лим на празднование Пасхи и заранее поведал апостолам, что в Иерусалиме его ждут осужде­ние и смерть.

В Евангелие от Матфея гово­рится: «И восходя в Иерусалим, Иисус дорогою отозвал двенад­цать учеников своих и сказал им: «Вот мы восходим, Иеруса­лим, и Сын Человеческий пре­дан будет первосвященникам и книжникам, и осудят его на смерть, и продадут его язычни­кам на поругание и биение, в третий день воскреснет» (Еван­гелие от Матфея. XX. 17-20).

Когда Иисус въезжал в Иеру­салим, множество народа при­ветствовало Его. Люди постила-

ли свои одежды, другие срезали ветки с деревьев и бросали их под ноги. Это были пальмовые ветви, которые считались символом жизни, радости и спасения.

Вербохлест

Поскольку в наших краях пальмовые ветки не растут, для символического христианского обряда в православии была вы­брана верба. В старину зелеными ветвями приветствовали царей, возвращавшихся с торжеством после победы над врагом. И мы, держа распускающиеся зеленые ветки, прославляем Спасителя как победителя смерти. Ветка служит знаком победы Христа над смертью. Казаки после освя­щения вербы в храме украшали ею курени. Считалось, что ос­вященная верба будет оберегать курень от напастей и бед. Вернув­шись с освященной вербой домой, ею легонько ударяли домочадцев, желая при этом «чтобы здоровьи­це у них прибыло».

В народной казачьей тради­ции вербе и ее сережкам при­давалась особая растительная сила, которая увеличивалась в несколько раз после освящения в церкви. Поэтому, приходя из храма, освященной вербой в первую очередь «хлестали» детей, приговаривая: «Вербох­лест, бьет до слез», «Верба бела - бьет за дело», «Верба красна - бьет не напрасно».
Освященной вербой били в Вербное воскресенье худобу, чтобы коровы и овцы были здо­ровы и плодовиты. Освященной вербой выгоняли скот на паст­бище. Этот обычай представляет собой особый вид магии — магии соприкосновения: сила вербы должна была передаться тому, кого ею хлестали.

Освященную вербу хранили в течение всего года до следующего Вербного воскресенья, причем не только в курене, но также и в хлеву и в других хозяйственных пос­тройках, наделяя их целительной силой и способностью уберечь хо­зяйство от порчи, сглаза, стихий­ных бедствий. Через год, обычно в канун Вербного воскресенья, старые вербовые ветки сжигали в печи или, измельчив, клали в корм скоту.

Неделя перед Пасхой — Страстная неделя и посвящена она воспоминаниям о страдани­ях Спасителя. В четверг вечером Иисус Христос совершал Пасху со своими учениками. После вкушения ветхозаветной Пасхи Христос установил на этом ве­чере таинство Святого Причас­тия. «Иисус взял хлеб и, благо­словив, преломил, и, раздавая ученикам, сказал: «Примите, ядите: сие есть Тело Мое». И, взяв чашу и благодарив, подал им, и сказал: «Пейте из нее все! Ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Евангелие от Матфея. 26: 25-28).

В пятницу Христос был схва­чен стражниками и предан суду, и принял крестную смерть. Ве­ликая суббота — день печали.

Традиции пасхальной ночи

К празднику готовились за­ранее: убирали двор, баз, самым тщательным образом мыли и украшали курень, на оконца ве­шались накрахмаленные белые занавески, комоды покрывались вязаными белыми скатертями, расстилались чистые празднич­ные половики. Если в пост в ин­терьере дома преобладали тем­ные тона, то накануне Пасхи дом преображался, блистая чистотой и белизной, наполнялся запахом испеченных куличей и пасок, сия­нием и разноцветием пасхальных яиц- «крашенок» и «писанок».

На Страстной неделе «чистый четверг» являлся одним из важ­ных дней предпасхального вре­мени. В этот день совершалось множество разнообразных ри­туалов, призванных обеспечить благополучие в семье и хозяйс­тве на весь предстоящий год. В «чистый четверг» купались, в этот же день пекли паски, пиро­ги, красили гладыши.

За водой отправлялись к бли­жайшему источнику — реке, ру­чью. Идти за водой нужно было до восхода солнца, как говорили, до того момента, как ворон иску­пает в реке своих воронят, иначе вода утратит свою силу.

Считалось, что в Пасхаль­ную ночь можно распознать не­чистую силу. Если придешь в церковь в новой одежде, то уви­дишь колдунов, стоящих спи­ной к алтарю. Если принесешь в церковь специальным образом заговоренный творог или кусо­чек сыра, то среди прихожан распознаешь ведьм, у которых в этом случае будет заметен не­большой хвостик.

Колокола над Черкасском

В пасхальном ритуале важное место занимала обрядовая еда, в которую входили паска, кулич и крашеные яйца.

Яйцо - символ зарождаю­щейся жизни — занимает цен­тральное место в пасхальном обряде. Как из яйца возникла новая жизнь, так и мир зано­во родился через Воскресение Христово. Окрашенное яйцо стало своего рода символом и знаком праздника.

Есть предание о том, что обычай красить яйца появил­ся благодаря разговору Марии Магдалины с римским импе­ратором Тиберием. Она подала ему яйцо с возгласом: «Христос Воскресе!». Император засом­невался, что смертный человек может воскреснуть из мертвых. «В это также трудно поверить, как и то, что это белое яйцо мо­жет стать красным!» — ответил император. И в этот же момент белое яйцо стало алым. Таким образом, красное яйцо стало символом Воскресения, симво­лом Пасхи.

В пасхальную ночь задолго до полуночи верующие в свет­лых одеждах стекаются в храм и ожидают наступающего Пас­хального Торжества. Перед са­мой полуночью торжественный благовест возвещает о наступле­нии великой минуты Светонос­ного праздника - Воскресения Христова. Восклицания «Хрис­тос Воскресе!» сливаются с пени­ем церковного хора и колоколь­ным звоном. З

Завораживающий крестный ход вокруг Храма. Как звезды в небе, светятся в руках прихожан зажженные свечи. Служба заканчивается ранним утром перед восходом солнца.

Дон в низовьях сильно разли­вался, и станица Старочеркас­ская, бывшая столица Донских казаков, почти полностью зали­валась водой. Поэтому на Пасху весь православный люд добирал­ся до церквей и главного храма — Войскового Вознесенского Собора на лодках и по мостам, которые выстраивались по цен­тральным улицам города. С ран­него утра начинали звонить ко­локола всех четырех колоколен Черкасска, поддерживая радос­тное праздничное настроение.

Разговление

После пасхальной литургии совершается освящение куличей, пасок, сала, мака, соли и т.д. Придя из церкви, вся боль­шая казачья семья садилась разговляться освященной в цер­кви обрядовой едой. Освящение придавало дополнительную свя­тость ритуальным блюдам, уси­ливало заложенные в них маги­ческие свойства. Освященному в церкви красному яйцу припи­сывались магические свойства: оно защищало домашних жи­вотных от болезней, оберегало от града, спасало дом от пожара. На Пасху катали яйца по земле, считалось, что это способствует плодородию.

Трапеза обычно начиналась с яиц. Первое яйцо делилось на несколько частей, соответству­ющих количеству членов семьи. Совместная еда одного гладыша должна укрепить семью, сохра­нить в ней дружеские отноше­ния и любовь друг к другу.

Затем начинался обильный неторопливый праздничный за­втрак... Первым на столе появ­лялось большое глиняное блюдо мясных щей с кислым ржаным хлебом. Затем шла похлебка из бараньих потрохов с пресным караваем, а за ней - пшенная каша на молоке. После каши была румяная яичница в глу­бокой миске. Яичницей назы­валась запечённая мешанка из картофельного пюре с молоком и яйцами. Иногда для желаю­щих предлагался еще лапшинник — густая лапша с топлёным маслом... Наконец на стол стави­ли поющий самовар...

Всю светлую неделю длил­ся праздник, стол оставался накрытым, угощали особенно тех, кто не имел такой возмож­ности, привечали нищих, убо­гих, больных. Считалось, что добрые дела, совершаемые на Пасху в пользу других, особенно обделенных судьбой, помогают снять грех с души. Поэтому на это время приходилось особенно много пожертвований.

Игра в наукатку

Куличи и яйца ели всю пас­хальную неделю до Радуницы.

Пасхальный стол всегда отли­чался праздничным великоле­пием, был вкусным, обильным и красивым. Чего только не было на нём! Вот уборка (меню) стола на Святое Христово Воскресенье XIX века: «Яйца крашеные (пи­санки), паска, кулич, форшмак царский, ветчина копченая или вареная, колбаса разная, говя­дина по-охотничьи, по-люби­тельски, жареные телячьи ноги, заливное из дичи, поросенок жа­реный, индейки фаршированые, гусь с яблоками, желе «куриное гнездо», торты, «Барашек» из сливочного масла, баба заварная и тюлевая, мазурки польские, разные водки, наливки и вина».

Готовили также мясные рулеты, паштеты, творожники (запекан­ки, пудинги и другие изделия из творога), блины, пироги, ме­довые пряники и другие мелкие изделия из пшеничной муки с изображением крестиков, жи­вотных, птиц. В это теплое вре­мя года популярны были холод­ные первые блюда (окрошки, зеленые щи и др.), из напитков — квасы, морсы и меды, домаш­нее пиво и брага.

В прошлом горячие блюда в этот день не подавались, не при­нято было готовить также рыбу. Праздничный стол состоял из холодных блюд и закусок.

Любимыми пасхальными раз­влечениями у казаков были игры «наукатка» или «яйцекрут». Делали специальные деревян­ные лоточки, представляющие собой наклонно поставленную доску с невысокими бортиками. Лоток устанавливался на зем­ле. Игроки поочередно пускали крашеные гладыши по лотку. Выигрывал тот, чье яйцо прока­тывалось дальше. Если яйцо од­ного игрока при прокатывании заденет уже находящиеся внизу яйца, то их отдавали удачливо­му игроку.

Играли также в «битки». В ней участвовали двое игроков, ударяли яйца «носиками». Чьё яйцо сохранялось целым, тот считался удачливым в жизни и в награду получал яйцо проиг­равшего.

В хуторах молодежь строила качели, их делали на открытом месте. Там молодежь предава­лась различным забавам: игра­ла в мяч или горелки. Девушки водили хоровод (танок) и пели песню:

Как посеяли девки лен,

Ходи право, ходи право девки, лен.

Как посеявши пололи,

Пололи, пололи, ходи пра­во, пололи,

Да белы рученьки кололи...

В станице Калитвянской на Пасху девушки собирали яйца и муку, варили брагу.

Потом устраивали из плетней изгородь, которую украшали зе­ленью и цветами и в помещении этом угощали брагой.

Пасха моего детства

Мои первые детские воспоми­нания и впечатления о Пасхе, это залитое золотым солнечным светом раннее теплое утро в ста­нице Сулинской. В переулке, что близ Татарского хутора, сто­ящие во всех дворах у куреней столы на которых что-то стоит, но ничего не видно — все за­крыто марлей. Бабушка одевает меня в новую одежду и мы выхо­дим из нашего куренька. Родня уже в сборе,

прадед Василий с прабабушкой Клавдией чинно сидят у левады, близ своего ку­реня на лавочке (следует заме­тить, что двор у нас был один, на два дома). Перед ними стол, накрытый марлей. Бабушка снимает марлю и я вижу мно­го-много больших и маленьких пасок с изюмом, с головками, покрытыми разноцветной глазурью, от которых исходит восхи­тительный ванильный аромат, а также писанки всех цветов и оттенков. Бабушка выставля­ет на стол свои паски, тут же подходит еще одна наша родс­твенница и ставит на стол свои «произведения кулинарного искусства». Мне очень хочется съесть паску, но старшие пока не разрешают. Далее начинает­ся нечто вроде смотра-конкурса. Мы идем к соседям, смотрим, что там у них запрятано под мар­лей, обмениваемся писанками и пасками и идем дальше, потом кто-то идет к нам. После таких хождений по соседям и родс­твенникам все расходились по куреням и начиналось пиршест­во. Мы, пяти- шестилетние сор­ванцы, завороженно смотрели на своих прабабушек и бабушек, мам, которые были одеты во все светлое и лица их как-то по-осо­бому сияли, тем самым светом, которым, наверное и светится счастье. Они потчевали нас все­возможными яствами, целовали и радовались.

Деды и отцы, как и всегда се­рьезные, всезнающие, как и по­ложено, гутарили на переулке о чем-то только им ведомом и при­глашали друг друга на вечер вы­пить вина да поисть окороков.

Потом, ближе к полудню в переулке раздавались ребячьи крики, и старшие мальчишки ватагой неслись под речку иг­рать в «наукатка». Мы бежали за ними и смотрели во все глаза, как они играют в эту безумно ин­тересную, как нам казалось тог­да, игру. Бывало, что кому-то из нас, мелких, везло и чей-нибудь троюродный старший братишка снисходительно давал и нам по­катать гладыши.

Память о празднике

 

Ближе к вечеру родители, ба­бушки и дедушки устраивали, выражаясь современным языком банкет, куда приглашались родственники и обязательно ку­мовья. Мелких сдавали более взрослым детям, и мы шатались с ними по всему переулку взад и вперед огромными стаями. То бежали слушать, как парни лет четырнадцати-пятнадцати иг­рали на гитарах, то играли во что-нибудь веселое, то мчались под речку смотреть, как рыбаки ловят селедок в нашей речушке. Мой двоюродный дядька Олег, которому в ту пору было лет пят­надцать, подкатил на моторол­лере, посадил меня на колени и помчал куда-то. Приезжаем на полянку, где стояли его знако­мые девчонки или одноклассни­цы. «Ой, Олег, ачей это мальчик у тебя?*.

— Мой! — кратко и гордо от­ветил дядька.

— Ну прааааавда Олеееег, чееей?...

— Правда мой! - все также кратко отвечал он, чем вгонял девочек в легкий румянец.

А поздно вечером старый казак дед Сергей (который и при Советах ходил в казачьей фуражке), живший со своей бабкой отшельником по-над речкой, возвращался навеселе от кума и горланил свою люби­мую песню, немудреные слова которой я навсегда запомнил: «Приходите девки к нам, чу-чара-чурара!».

Возвращались мы по куре­ням, когда в донском небе уже бело сиял Млечный шлях.

— Ну что набардыжался, поблуда? — смеялась бабушка.

Прошло много лет, многое поменялось в стране и в созна­нии, пока я понял, что вышео­писанная мною традиция наше­го переулка — не что иное, как генетическая память право­славных людей о праздновании Светлого Праздника. В то вре­мя, более 30 лет назад, речи не могло быть, чтобы идти в церковь и освящать ритуальную пищу. (Тайком, правда, все же ходили на крестный ход). Вот поэтому люди и нашли выход из положения, выносили то, что они приготовили своими руками, обменивались блюда­ми с родственниками и сосе­дями и все-таки праздновали Светлое Христово Воскресенье. Никакая вражья сила не смог­ла изменить их православные казачьи гены.

Пасха красная!

Первое воскресенье после Пас­хи - Красная горка. В этот день устраивались массовые гуляния с хороводами, песнями, играми. Красная горка была также днем свадеб и сватовства. На Красную горку девушки надевали свои лучшие наряды.

Важным событием пасхаль­ных торжеств было поминове­ние усопших. Оно начиналось еще с первого дня Пасхи, когда прихожане шли на кладбище. Здесь они «христосовались» с умершими, поздравляя их с Воскресением Христовым, ос­тавляли на могилках освящён­ную пасхальную пищу.

Основным же поминальным днем была все же Радуница, от­мечаемая во вторник, на второй неделе после Пасхи. На Раду­ницу на кладбищах устраивали трапезу с вином и угощением, причитаниями по умершим...

На Пасху станичники шли поздравить друг друга с праз­дником. При встрече приветс­твовали друг друга словами: «Христос Воскресе!» «Воистину Воскресе!», после чего трижды целовались, обменивались пи­санками и пасками. Пасха крас­ная! Красен и день, и звон!

Много добрых дел соверша­лось в пасхальную неделю в пользу других, особенно обде­ленных судьбой людей. Люди состоятельные не скупились де­лать добро.

Постарайтесь сделать Пасху по возможности радостней. Есть давнишняя примета: кто Пасху проводит в радостном настрое­нии, тому весь год будет счастье в жизни и удача в делах.

Вадим Орлов, донской казак

0

Яндекс.Метрика