Sidebar

12
Вт, нояб

Книжные новинки 2009-го

Статьи

 

Дожили мы не только до настоящего изобилия книг о казачестве, но и до устойчивого роста такого рода литературы на книжных полках. И в столицах казачьих областей и краёв, и в Москве в книжных магазинах уже лет пять, как образовались тематические отделы или полки с подборкой таких книг, но они ещё и увеличиваются в объёме.

Взять хотя бы книжную лавку Сретенского монастыря в Москве. Дальний левый угол первого зала наполнен новыми и относительно новыми книгами о почти всех казачьих войсках, даже об астраханцах. Здесь и толстенный фолиант пограничника А.М. Плеханова «Казачество на рубежах отечества», и роскошно переизданный в таком же энциклопедическом формате словарь-справочник Г.В. Губарева – А.И. Скрылова с замечательной вступительной статьёй-комментарием, объясняющей известные «шероховатости» этого издания. Здесь и книги о казачьих частях императорской лейб-гвардии, и об участии казачества в Отечественной войне 1812 г и заграничных походах и чего-чего только нет.

Начать хотелось с того, чего нет, и не будет в этом замечательном магазине. Мы уже поместили на сайте развёрнутую рецензию на вышедшую в Волгограде книгу о К.И. Недорубове, и снова новинка из Волгограда, правда к Москве она имеет отношение, здесь к её судьбе прикоснулись два замечательных человека. 

Казачьи сказки для детей и взрослых

В конце нынешнего августа, когда автор этих строк «усталый, но довольный», волок к дому корзину с подмосковными опятами, в кармане заиграл мобильник. Звонил добрый мой знакомый, - известный казачий художник, - Сергей Александрович Гавриляченко. Он сходу поздравил меня с нежданной радостью, предложив забрать только что поступивший к нему сигнальный экземпляр новой книги. Вышло-таки новое издание когитинских казачьих сказок – предмет давних и уже оставленных, наших мечтаний и хлопот!

Здесь требуется пояснение. Многие видели их первое волгоградское издание. В 1992 г. донским (и всем остальным) казакам несказанно повезло. Ещё советским стотысячным тиражом издательство «Ведо» выпустило тогда сборник лучших сказок из тех, что собрал в верхнедонских и хоперских станицах и пересказал Владимир Когитин. Книжечка в зелёной обложке получилась карманная, как раз такого формата издают уставы и наставления по стрелковому делу. Произвела она неизгладимое впечатление. Такое, что вскоре захотелось добиться её переиздания.

Оказалось, что хотелось этого не только мне. Эту же цель ставил перед собой и ныне покойный Л.А. Филькин, с которым познакомился у С.А.Смирнова-Живого в «Союзе казачьих офицеров». Был в начале 90-х в Москве такой странный «отстойник» для отставных и помоложе офицеров с казачьими корнями, под крышей (как, кстати и все прочие казачьи организации в Москве) в данном случае, кажется, ГРУ, где собралось много нашего брата – запасников с примесью прочей разношерстной публики.

Лев Алексеевич создал благотворительный фонд «Казачья школа», начав издавать литературу, необходимую для воспитания нового поколения казаков. Мы сразу же решили, что одним из первых изданий фонда должны быть когитинские сказки. Тем более, что у первого издания был бросающийся в глаза недостаток. Она, несомненно, в первую очередь предназначалась взрослым. У художников-оформителей Д. и Т. Костериных чувство юмора оказалось своеобразное, и их шаржированные и, к тому же откровенно пост-модернистские иллюстрации многие отказались «понимать». Не раз люди жаловались на то, что все персонажи и казаки в первую очередь, изображены непомерно носатыми. К тому же, хотелась издать всё сказочное наследие В. Когитина, а не только избранное.

Вскоре Л.А. Филькин получил от автора-собирателя текст всех его сказок. Сын Льва Алексеевича Ярослав создал макет книги. Проиллюстрировать её автор этого текста предложил Сергею Александровичу Гавриляченко и тот с радостью согласился, поскольку тоже, как оказалось «проникся» этими колдовскими строчками. К сожалению. денег на издание найти не удалось. Фонд «Казачья школа» выпустил три учебно-методических пособия и иссяк без новых благотворителей.

Борьба, однако, на этом не закончилась. Обратились в Фонд Святого всехвального Апостола Андрея Первозванного, где, поначалу, встретили поддержку. Нет необходимости описывать все перипетии отношений с этой организацией, менявшей сотрудников и руководителей, места расположения и даже руководящий состав, а в чём-то – и идеологию. Новое руководство как рассказывал уволенный очередной сотрудник, ведший наше дело, хотело «подкатиться» к новому Президенту РФ с этим подарочным изданием, но… планы в очередной раз изменились. Это теперь в Фонде позиции и интересы казачества надёжно защищены, тогда же всё было по-другому. Обидно, что в надежде на Фонд, автор не использовал вполне реальную тогда возможность включить этот проект в состав Федеральной целевой программы государственной поддержки казачьих обществ, взявших на себя обязанности по несению государственной службы, действовавшей в 1999 – 2001 г.г., о чём как-то все быстро забыли.

Тогда нам, сотрудникам казачьего отдела Миннаца России, удалось целевым способом направить в казачьи регионы более 12 млн. руб. на закупку компьютеров и мебели для кадетских корпусов и школ, учёбу казачьего актива, профинансировать написание коллективом профессора А.В. Венкова в Ростове двух учебников по истории казачества, с их последующим изданием и рассылкой по регионам. По той же Программе мы смогли поддержать в ряде регионов казачьи ансамбли (костюмы, музыкальные инструменты), профинансировать выпуск книг и газет, и даже спонсировать постановку в Волгоградском Казачьем театре пьесы

Б.К. Рябухина (участник нашего сайта) «Кондрат Булавин».

Считаю долгом упомянуть к слову, что Лев Алексеевич Филькин в годы работы над Программой оказывал мне большое содействие своими консультациями. Благодаря ему мы включили в неё и смогли, к примеру, поддержать Дурновскую казачью школу, о которой в то время не знал и сам Волгоградский атаман Бирюков. Вечная Вам память среди московских и донских казаков, дорогой Лев Алексеевич!

В итоге - главное – то, что был заново, более профессионально выполнен шикарный макет, а Сергей Александрович, бравшийся за эту работу абсолютно бесплатно, из одной горячей любви к этим сказкам (а так бывает с каждым, кто их прочтёт), создал новые иллюстрации. И всё это, когда интерес к «сказкам» у дирекции Фонда иссяк, было возвращено художнику, который и продолжил, теперь уже в единственном числе, поиск издателя. Нам же удалось издать некоторые сказки, из не попавших в сборник, в «Станице» у Г.В. Кокунько и в посвящённом казакам номере журнале Миннаца России «Жизнь национальностей», финансирование выпуска которого было заложено в ту же ФЦП.

Издатель нашёлся в Волгограде…, спустя несколько лет.

Теперь, казаки, звоните в Волгоград, Дмитрию Артемьеву, телефон 8-906-401-40-10, ибо в Москве книга, изданная тиражом в 1000 экземпляров, едва ли появится.

Магия текста кружит голову уже не первому издателю. Прочитав, хочется соорудить этакую бонбоньерку для вручения нужным людям. Этот тоже соблазнился и сделал из неё «конфетку» на мелованной бумаге с цветными иллюстрациями и дорогой обложкой. Иллюстрации, конечно, хороши, вот только, может быть «дюже сурьёзны, да и трошки мелковаты». Да уж это – дело вкуса. В книгу, на этот раз, вошли, кажется, почти все сказки и бывальшины, собранные В.В. Когитиным. Не вошла, почему то, «Лобаста» из первого издания. Надо сказать, что все вместе они выглядят «кубыть» послабее, разжиженными, что ли, чем отборные тексты первого издания, которое читалось на одном дыхании. А может, восприятие стало с годами уж не то.

Будем ожидать нового издания, что будет и большим по тиражу, и наконец-то адаптировано для маленького читателя. Сегодня же хочется ещё раз поздравить всех читателей в лампасах – от 7 и до 70. Пусть вам повезёт, и душа ваша взыграет и ширится от такого чтения!

А мы планируем начать сканировать когитинские сказки и помещать у нас в «библиотеке». Уже бы начали, да ходит книжка по рукам у станичников, тех, кто лишён И-нета. Выстроились в очередь, читают, да Филькина с Гавриляченко нахваливают: «Ай да донцы – э-эх молодцы»! 

«Обвал»

Тиражом всего в 500 экземпляров в московском издательстве АИРО – XXI (Ассоциация исследователей Российского общества) вышла книга публицистики Ф.Д. Крюкова под названием «Обвал. Смута 1917 года глазами русского писателя». Составителем книги является А.Г. Макаров. Он же подготовил вступительную статью, которая столь хороша, что как-нибудь мы приведём её здесь хотя бы в отрывках. Сразу видно, что наш человек писал. Почувствовала душа, пережившая смуту 90-х и всё еще длящуюся в нашем зыбком настоящем, как созвучно сейчас всё то, о чём писал Фёдор Дмитриевич без малого сто лет назад, и как близко ходим мы от такого же Обвала (не только государственного, - он-то произошёл), а и на том, внутрироссийском уровне, что того и гляди затронет всякого обывателя.

Готовили тексты и комментировали их Л.У. Ворокова, М.Ю. Михеев и А.Ю. Чернов. Все они – сотрудники недавно образованного Фонда имени Фёдора Дмитриевича Крюкова (руководитель - Попов Александр Максимович). Весной этого года он заходил на наш сайт и оставил приглашение к сотрудничеству в гостевой книге. Летом в станице Глазуновской, на родине писателя, Фонд открыл музей Ф.Д, Крюкова. Мы сообщаем телефоны и электронный адрес Фонда, создавшего сайт, интересный для поклонников творчества Фёдора Дмитриевича:

8-905-540-41-18; 323-14-11; 320-90-08

Krukov-fond.ru; Krukov-fond@mail.ru Здесь размещены все произведения Ф.Д. Крюкова и многое о нём.

Сама же книга для донских казаков, думается, очень важна. Ведь до сих пор мы только читали его рассказы. Теперь же имеем под одной обложкой сборник периода наиболее интенсивного творчества Фёдора Дмитриевича с конца зимы 1917 г. и до последних дней жизни. Это настоящий летописец донской жизни. Читая его статьи, в том числе редакционные в «Донских ведомостях» с апреля по июнь и за ноябрь-декабрь 1919 г. (из них состоит вторая часть ) видишь, наконец-то, как это всё было на самом деле. Не в подсоветском «Тихом Доне», а в жизни. С неподражаемым умением и любовью Крюков передаёт донской говор, картины казачьего быта и родной природы. Кистью мастера рисует он своих знакомцев и случайных собеседников, стараясь охватить гигантскую картину сначала Обвала всей прошлой русской жизни и на Дону – в частности, а затем и борьбы донского казачества не только с внешним врагом, но той , что происходила в людских душах. Этот психологизм крюковских произведений, а некоторые из них явно выходят за рамки газетных очерков, кажется нам особенно интересным. Талант большого мастера слова вырывается из узких газетных рамок. Здесь же рядом с разоблачительной яркостью фиксирует он преступления большевизма на Донской земле, донося до нас факты геноцида, живописует не только физическое истребление и хозяйственное разорение, но моральное растление, что принесла советская власть на казачью землю. И всюду, в каждом материале – драгоценные подробности невозвратно ушедшей донской жизни, жизни прадедов.

Начинается книга с лучшего произведения Ф,Д. Крюкова – стихотворения в прозе «Родимый край» стоящего здесь особняком. Три четверти её составляют статьи в «Русских Ведомостях», «Русских записках», «Русском Богатстве», «Свободе России», «Донской Волне», «Донских ведомостях», «Донской Речи», «Севере Дона». Вот лишь некоторые, «говорящие» их названия: «Обвал», «Мельком», «Новым строем», «О Войсковом Круге», «В углу», «В сфере колдовства и мути», «Из Медведицкой летописи», «В гостях у товарища Миронова», «Визитка Арона Бибера», «После красных гостей», «Свидетельство документов», «Цветок-татарник», «Знамя Мануила Семилетова», «Усть-Медведицкий боевой участок», «В нынешние светлые лунные ночи…», «Сила духа».

Последняя четверть представляет собой приложение текстов того же времени о Крюкове. Это материалы из юбилейного номера «Донских ведомостей» от 18 ноября 1918 г. , посвящённого 25-летию его литературной деятельности. Приводятся поздравительная телеграмма Войскового атамана П. Краснова, разного рода воспоминания и приветствия В. Харламова, П. Скачкова, Виктора Севского, С. Пинуса, И. Скоморохова. Отдельный раздел составляют материалы номера «Донской волны» от того же числа. Здесь представлены статьи о Крюкове Виктора Севского, Романа Кумова, Н. Казьмина, П. Автономова, С. Арефина, Б. Маркова. Выделяется среди них описание юбилейного вечера писателя в станице Усть-Медведицкой

М. Коновалова.

Трагическим, заключительным аккордом звучат собранные в разделе «Памяти Крюкова» статьи С. Сватикова («Утро Юга»), С. Пинуса «Сполох», Д. Ветютнева и др.

Все эти авторы донесли до нас через столетие облик человека, отныне ставшего и для нас близким и живым. Вот лишь маленькая чёрточка, одна грань характера, раскрывающая личность, на голову возвышающуюся над окружающими, опередившую своё время. Дмитрий Ветютнев в своих воспоминаниях рассказывает, как Фёдор Дмитриевич до самозабвения любил песни родной Донщины, в то время, когда казачья интеллигенция в целом их не понимала и стеснялась этой «дикости». Этим он, «казак из дворян», был ещё ближе и любимей своему народу, да и нам по-человечески понятней теперь.

«Любил он собирать около себя молодёжь ещё и потому, что он безумно любил свои родные казачьи песни. Высшим наслаждением для Ф.Д. было играть казачьи песни, особенно старинные, и не было ни одной, которой бы он не знал.

Казачья песня была – это была страсть Ф.Д. Он не был певцом, но подголосок у него был бесподобный, редкий из знаменитых станичных подголосков мог соперничать с Ф.Д., и его высокий тенор звучал поистине как колокольчик в безграничных степях казачьих приволий. Станичные старики, унёсшие ныне с собой в могилу печальные напевы старинной казачьей песни, дивились его необыкновенному мастерству «подголашивать» и сами заражались молодостью, когда в их кампании часами заливался Ф.Д.

«И иде он их только перенял? Кажись учёный человек, а от нашего брата не отличить», говорили про него с гордостью седобородые, крепкие, умные старики.

Сверстники Ф.Д. говорили, что его ещё студентом заворожили казачьи напевы, и он ходил в станице по свадьбам и гулянкам и, не зная устали (он совершенно ничего не пил), голосил со станичниками до последних кочетов.

Я нарочно уделил особое внимание казачьей песне, ибо для Крюкова «дикие» степные мотивы были молитвой».

В заключение о книге необходимо отметить, как особую любезность и заслугу составителей – небольшой словарик к очеркам Ф.Д. Крюкова с иллюстрациями (текстовыми аналогиями) из «Тихого Дона».

И ещё: на последней странице составители поместили информацию о своей организации. Официально она называется

Волгоградская городская общественная благотворительная организация «Донские мотивы» (Фонд Фёдора Крюкова).

Воспроизводим здесь её цели и задачи

«Цель ВГОБО «Донские мотивы» - восстановление светлой памяти донского писателя Ф,Д, Крюкова и тех, кто не щадя своей жизни боролся за Веру, Царя и Отечество на Дону, пытаясь не допустить кровавого большевистского хаоса на казачьей земле.

Первоначально мы предполагаем:

- найти место захоронения писателя;

- установить мемориальные указатели;

- установить памятник писателю Ф. Крюкову в станице Глазуновской;

- создать музей-усадьбу на родине писателя в станице Глазуновской;

- вести сбор материалов для экспозиции в музее писателя Фёдора Крюкова.

Обращаемся с просьбой ко всем, у кого есть возможность, предоставить нам архивные материалы и фотографии, письма, воспоминания – всё, что может способствовать восстановлению правды и увековечению памяти Фёдора Крюкова и участников Белого Движения на Дону».

О книге пока всё. Вспомнил о музее Мелехова в Еланской и подумалось: «Вот теперь дело Белого Движения на Дону в надёжных, -главное – умных руках». Наконец-то и в Волгоградской области прошло время советских краеведческих музеев с их то ли на всю жизнь напуганными, то ли на всю жизнь «партийными» экскурсоводшами, от которых живого слова о белых не добьёшься.

Самое главное: ещё можно попытаться найти (заказать) эту книгу через систему «Академкниги». В том числе в ИНИОНе. Сам покупал в киоске «Академкниги», что в «предбаннике» ИРИ РАН, что на ул. Дм. Ульянова. 

Ещё одна библиографическая редкость. 

Говорить об этой книге сложно не столько даже в силу моральной тяжести восприятия написанного, сколько из-за её мизерного тиража. До кого дойдут эти 100 экземпляров? Впрочем, если состоится переиздание, то рецензия, хоть и краткая, может его ускорить. Вещь крайне нужная по нынешнему времени. По ожидаемому эффекту она одна стоит 25 таких статей как «Казакобесие» автора этих строк (см. архив сайта).

Речь идёт о последней книге трилогии «По ту сторону России» нашего станичника Вячеслава Родионова «Загадки и тайны атамана Краснова». Читатель пока знаком лишь с первой книгой – «Тихий Дон атамана Каледина» (вторую, объявление о выходе которой лишь недавно разместили на сайте, посвящённую Л.Г. Корнилову, не читали пока и мы).

Книга в сероватой мягкой обложке формата 18x14 см. вышла в издательстве «Современная музыка». В ней наш автор подробно анализирует происхождение и все этапы биографии П.Н. Краснова, для многих донских казаков остающегося «культовой фигурой».

Аннотация сообщает, что «предлагаемая книга ведёт читателя вослед деятельности имперского генерал-майора, бывшего Донского Войскового Атамана, бывшего группенфюрера СС в нацистской Германии в период её агрессии против СССР. Автору удалось по-новому взглянуть на деятельность Петра Николаевича Краснова, не касаясь его литературного наследия, за исключением книг имеющих мемуарное значение. И это приоткрыло многие загадки и тайны его жизненного пути, загадочных зигзагов, взаимоисключающих заявлений. П.Н. Краснов – разведчик в первую очередь, а уж потом военачальник и политический деятель. Причём разведчик нескольких разведок, что делает его одной из загадочных фигур первой половины XX века. Оппозиция: белые – красные. К нему неприменима, он скрыт в полутонах событий тех лет. И тем интереснее, что автор попытался высветлить эти полутона.

Книга написана доступным для обычного читателя языком, хотя и снабжена научным аппаратом, и её скорее можно отнести к научно-публицистическому жанру. Книга имеет много иллюстраций – фотографий».

«…Автор попытался высветлить…». Что-то давно не припомню такого мрака на душе, после прочтения какого-либо текста. Всё написанное в аннотации - правда. Правда и то, что П.Н. Краснов в первую очередь разведчик. В.Г. Родионов подтверждает этот тезис ссылкой на А. Дерябина.

Для автора этих строк, лично знающего Александра Ильича Дерябина и считающего его одним из наиболее тонких и глубоких исследователей Института военной истории МО РФ, это ключевое положение несомненно. Несомненно и то, что «петербургский казак» был сугубым индивидуалистом и религиозно индифферентным человеком, а этим объясняется всё остальное. В этой связи даже кажется, что некоторые авторские построения просто излишни. Объяснять старообрядством предков можно поведение рядового казака (да и то – не стоит, не сектанты же, есть разница, взять хотя бы Козьму Крючкова), но никак не петербургского интеллигентного генерала. Всему причина – безпринципность. Германофильство, вербовка, влияние жены? Может быть. Вполне могу поверить и в это, особенно после прочтения рассуждений Вячеслава Григорьевича, хотя не всегда и не во всём они выглядят убедительными. Но не всё ли равно!

Впрочем, надо отдать автору должное, он подбросил, кажется, верную линию о ницшеанстве. Вот ещё чем можно (и следует) объяснить кульбиты Краснова! Он считал себя «в праве» поступать так. Ставил себя выше людского суда во имя отвлечённой «идеи казачества». Был борцом за идею? Или просто коньюнктурщиком, говорившим в разных обстоятельствах диаметрально противоположные вещи? А не всё ли равно?!

Пройдясь за Родионовым, как за Вергилием, по кругам ада красновской души, от посещения Смольного и бесед с Троцким, к устранению Каледина, тихому как мышь в норе сидению над составлением законов будущего «государства» в то время, когда все порядчные казаки восстали с оружием в руках, к внезапному появлению в роли спасителя отечества «с колодой козырей» в руках и т.д. и т.п., начинаешь испытывать усталость. Настолько всё очевидно. Можно бы укорить автора за не разработанные линии. «Многие называли тогда Краснова агентом большевиков». Семилетов собирался его убить. Предложить бы автору: «А вот с этого места по-подробнее!» Но, к сожалению, эта тема осталась лишь обозначенной в виде тезиса.

Уже закончив эту страшную, ни на какое другое произведение не похожую книгу вдруг понял причину своей апатии. Дело даже не в Краснове. Просто стало как-то окончательно ясно, что вся Гражданская война в России начиная с чудовищной ленинской фразы ещё в июле семнадцатого сказанной («Нас пугают гражданской войной, а нам не страшно») оказалась трагедией, поставленной и разыгранной по масонским нотам одной единой командой (отдельных, особо честных использовали в тёмную и быстро убирали) для решения одной простой задачи – обескровливания России, русского народа, выявления в нём активной части, её разделения, стравливания и взаимоуничтожения, для того, чтобы далее проводить свои «социальные эксперименты» уже без помех.

После такого «второе пришествие» Краснова в годы Великой Отечественной кажется уже перебором. Как это объяснить с рациональной точки зрения? Любовью к казачеству?! Какой настоящий политик будет играть судьбой своего народа в «орла» и «решку»?! Если «Хитлер» победит – будем на коне (ага), а если – нет?! Неужели старик выжил из ума. Заигрался, престарелый романтик?! Нет, не похоже. Была поставлена задача на окончательное уничтожение казачества?

К тому, что написано в «Загадках…» В. Родионова многое можно прибавить. Пётр Николаевич был не только плодовитым беллетристом, он был талантливым «военным писателем» в старом смысле этого понятия, т.е. теоретиком. Тринадцатый выпуск Российского военного сборника за 1997 г. обобщающего эмигрантские труды по военной педагогике и психологии назван «Душа армии». В заголовок вынесено название работы Краснова – очерков по военной психологии, написанных в эмиграции, занимающих в сборнике центральное место. Это – лишь пример. П.Н. не был схемой, он был живым человеком, любившим ушедшую Россию, похоронившим, оплакавшим её и, похоже, поставившим на её могиле крест.

Снова без ницшеанства не разобраться. Краснов, как справедливо отметил автор, не был и не мог быть по формальным причинам предателем, как его обзывают. Просто он считал, что его родина погибла, освободив его от присяги казнённому Императору и исчезнувшему государству. Сам по себе народ для этого сверхчеловека ничего не стоил. И в лубянской бане он врал своему внуку, а может быть – как раз наоборот, - свято верил тому, что говорил на этот раз. Но не всё ли равно!! «По делам судите их». И ещё одна библейская цитата, в качестве эпиграфа: «Да будет слово ваше «да» - да, а «нет» - нет».

Книга Вячеслава Родионова вся полемична и позволяет читателям домысливать разные версии самостоятельно. Представляется, однако, что спор о Краснове скоро окажется в прошлом. С выходом её тиражом в несколько тысяч и публикацией в Интернете опрометчиво воздвигнутый кумир с перначом в руке будет низвергнут, и отнюдь не милицией, а самим устыдившимся его хозяином.

Продуктивнее сейчас поднимать вопрос о изучении казачьего восстания в 1942 году, вне какой-либо роли Краснова-провокатора. Оно имело место, а мы почти ничего о нём не знаем, лишь прикрываем факт народного движения фигурой отдельной личности, возлагая на неё слишком много. Между тем, к примеру «казак» с одесскими корнями Владимир Пятницкий в своей книге «Казаки в Великой Отечественной войне», как очевидец тех событий, считает, что, например, на Тереке казачье восстание было почти всеобщим (С. 63). Есть подобное высказывание и по востоку бывшей Области войска Донского (Сальский округ, Калмыкия). 

Книжный уголок 

Теперь – о некоторых из книг, что теснятся на полках любимого магазина.

Издательство «Вече» начавшее обширную серию «История казачества» продолжает радовать. Особо хочется остановиться на переиздании труда ростовского автора Н.В. Рыжковой «Донское казачество в войнах начала XX века».

Как сказано в аннотации: «На основе богатых» архивных материалов, в том числе не публиковавшихся в научной литературе, автор реконструирует события начала XX века и рассказывает об участии донских казаков в Русско-японской и Первой мировой войнах. В книге убедительно опровергается мнение советских и западных историков о том, что роль казаков в боевых действиях русской армии была незначительной, и они выполняли в основном полицейские функции. В качестве приложения в книгу включены два выпуска документальных рассказов и очерков «Наши казаки на Дальнем Востоке» за 1907 и 1910 г.г.»

На наш взгляд ценность книги в том, что автор прослеживает боевой путь каждого донского казачьего полка (предельно кратко) и всех соединений, уделяет определённое внимание созданию в годы Великой войны стратегической конницы (корпусов) и участию в этом казачьих частей, а также – партизанских отрядов.

Главным недостатком работы является опять же краткость. Чувствуется, что автор обладает (или, по крайней мере, отработала) богатейшим материалом, но излагает только самую суть, предельно лапидарно, а подробности, которыми так бы заиграла данная монография, почти всегда оставляет для будущего.

В будущем же, надеемся, появятся подробные полковые истории боевого пути каждой донской части, которых ждут потомки героев Великой войны.

Журналы боевых действий донских казачьих полков хранятся в РГВИА их только надо прочесть и изложить в литературной форме. 

Казачий взгляд 

Из той же серии и новая книга А.В. Венкова «Азовское сидение. Героическая оборона Азова в 1637 – 1942 г.г.» Не торопись, посетитель книжного магазина, верить тому, что написано на обложке. Открой оглавление и увидишь, что на самом деле книга практически представляет историю Донского войска за весь XVII век, от 1613, по 1696 г.г., однако действительно, тема Азова является сквозной и проходит через всё повествование.

Труд сей, хоть и претендует, видимо, на звание научно-популярного и таковым, действительно, является, написан весьма своеобразно. Написан он ведущим донским казачьим историком, как бы от лица самих казаков, современным живым языком. Вот пример из конца: «И тут Войско упёрлось. Ясно, что Калуженин, собака, выслуживается»(С. 227).

Автор книги не ставил перед собой задачу открыть что-либо новое. Он просто доступно излагает казакам и всем желающим в первую очередь военную и политическую историю Всевеликого Войска, других вопросов не касаясь. В этой книге он, слава Богу, далёк от коньюнктуры (красновщины и прочей «злобы» дня). Тем не менее, автор, как всегда в последние годы, тенденциозен и в этой своей работе, что увидим далее.

Впрочем, иногда источники позволяют автору порезвиться и пофантазировать в плане научных умозаключений. Вот их уровень. Приводим, чтобы книгу разбирали бойчее.

«Перечислили они кропотливо, что уже получили – 22 пуда селитры, 22 пуда свинцу, 4 пуда серы, 55 ведер вина… - и заявили, что вообще-то маловато: «…и нам, холопем твоим, твоей милости запасу по зерну, да по пульке свинцу, да по вершку сукна». Заодно пожаловались на данковского воеводу… . И вообще – куда 25 вёдер вина делись? Соловой Протасьев из Воронежа повёз 80 вёдер, а донцы получили 55.

Мы полагаем, что Гаврила Стародубов и Андрей Трухинский «раскрутили» всё же Солового Протасьева и ежедневно по ведру зелёного вина употребляли. Плыли от Воронежа 28 дней; три дня, пока мимо Хопра и Медведицы неслись, возможно и воздержались, не злоупотребляли (там было опасно. Ред.). Вот вам и 25 вёдер» (С.13-14).

Просто восторг! Браво, Андрей Вадимович, так и надо о родной истории писать, глядишь, она и её персонажи народу понятней и ближе будут. Напомнило незабвенного Высоцкого: «Мне представляется

Совсем простая штука:

Хотели кока, а съели Кука».

Главное, на наш взгляд, положительное качество «Азовского сидения», то, что «во первых строках» автор не пустился в модные и поощряемые сейчас псевдонаучные спекуляции. Оберегая своё реноме учёного, написал мудро, обходя неоказакийские бредни. «Как появились вольные донские казаки, вопрос сложный и спорный. Если и жили здесь испокон веков православные, то после монгольской орды и нашествия Тимура осталось их на Дону к XVI веку жалкие крохи».

Т.е. если и жили здесь (а может, и вовсе нет?) до XVI в. православные, (русские ли, а может греки?) и ничего из себя особенного эти незаметные ни для летописцев прошлого, ни для современных археологов «жалкие крохи» не представляли.

«Но с середины XVI века начался сюда очередной наплыв из русских земель. Искоренял царь боярские роды со всей челядью. И побежали боярские военные дружины от опалы и смертной казни в разные стороны…, а кто и на Дон «сбрёл», где очень быстро образовалось военное сообщество».

Кто ж с этим поспорит. Именно так и именно из такого «кадра» боевых холопов, послужильцев и, в меньшей степени – детей боярских и сложилось ядро будущего Войска, к которому потом уже примыкали крепостные мужики, разного рода преступники, гулящие и люди торговых занятий. Жаль, что не все этому верят. Им, почему то, хочется, чтобы подревней, посамобытней, да и вообще без лапотной России.

Всё бы хорошо, если б не слово «очередной». А предыдущий наплыв был когда? Если при Иване III из Новгорода и Вятки - то да, похоже. Или с конца того же столетия, - из Рязани – тоже правда, подтверждённая источником. Но любой желающий под этот «очередной наплыв» может думать, что его душеньке угодно, и о бродниках и об ордынских полонах, и так - вплоть до времён дохазарских, когда некая «арийская русь» здесь, говорят, обитала. Да, господин доктор исторических наук, Вашей мудрости (житейской) и политичности можно поучиться.

Однако далее встречаем эпизод, где автор вдруг посчитал нужным подчеркнуть разницу в происхождении верховских и низовских казаков, приписывая первым, как выходцам из Руси, якобы большую религиозность, чем вторым. Прорвалось, выглянуло-таки нутро националиста-низовца!

А так – ничего, хорошая книжка, полезная. Читать легко, весело. Весёлость эта, временами, особенно поначалу, перерастая в иронию, доходит до цинизма и прямо-таки савельевского пренебрежения в отношении к Московии и её людям, так, что за ней становится видна авторская (современная казачья) позиция по отношению к Москве и её власти. Подаётся она как изначально всеми казаками исповедуемая. И в этом, как видно, заключается некое, читаемое между строк, концептуальное положение данной книги.

Ну, что же, такая точка зрения есть. Такой современный взгляд на «Москву», «взгляд с Дона (Кубани и т.д.)» справедлив и оправдан. Более того – в настоящее время он господствует, он повсеместен. И она, власть, его заслужила. А вот народ в целом, который, всё-таки, живёт в «московском государстве» – нет. И мудрому доктору, заполняющему научные досуги прибыльным делом, даже живя в Ростове-на-Дону, стоило бы об этом подумать.

Здесь видимо, следует напомнить о принципиальных основах взаимоотношений Дона и Москвы, о том, что при всех «привходящих», в действительности у казаков, как людей своего времени, взгляд на Москву – столицу единственного в свете православного царства, наполненного великими святынями - был взглядом сугубо и в первую очередь религиозным. Жили то они на Дону, но всеми своими духовными устремлениями были связаны с Россией. Туда они, как свидетельствуют документы, то и дело ездили на богомолье и к родным на побывку. Только с ней и её государем православное рыцарство связывало свои идеалы – освобождение Константинополя и Гроба Господня.

Минусы этой книги коренятся в мировоззрении автора. Вера, как известно, горами движет или, применительно к предмету, позволяет выдержать безпримерную осаду. Безверие же позволяет писать в таком стиле. Цинизм автора проявляется и в отношении самих казаков, державших в осаде строгий пост. Автором это место в «Повести об азовском осадном сидении» воспринимается просто как голод, от которого и от вынужденной безсонницы казакам, якобы, и были видения Богородицы и «мужа древна». «Атаманы были покрепче, но и им виделось, как из очей Иоанна Предтечи на иконе текли слёзы всякий раз, как турки шли на приступ». Подобные пассажи есть и далее. Не понимает автор своих предков, настоящих казаков, самого главного в них не понимает – религиозную природу их подвига. 

Новое слово в науке о казачестве 

Как бы на другом полюсе от сугубо популярного (хотя и доброкачественного, подчеркнём это ещё раз) опуса А.В. Венкова стоит рядом с ним монография О.Ю. Куца – сотрудника Санкт-Петербургского Института истории РАН, выпущенная издательством «Дмитрий Буланин». Стоять там она будет, думается, ещё не один месяц, так как дорога (561 руб.) и слог соответствующий, академический. Называется она несколько старомодно длинновато: «Донское казачество в период от взятия Азова до выступления С. Разина (1637 – 1667)». Объём – 450 с. с отличными картами в конце. Для сравнения: у Венкова этот период занимает С. 78-217 из 312. Работа, как полагаем, в высшей степени актуальная, поскольку посвящена, главным образом, происхождению, складыванию донского казачества, отношениям его с Россией и русским народом. Попутно автор пришёл ко многим интересным частным выводам по различным вопросам и в ряде случаев существенно дополняет или оспаривает сложившиеся со времён В. Сухорукова положения.

Как сказано в аннотации, «в монографии предпринято изучение внутренней истории донского казачьего сообщества периода 1637 – 1667 г.г. Впервые в историографии на материалах относительно небольшого по длительности хронологического отрезка (30 лет) подробно рассматриваются проблемы, касающиеся пополнения, внутреннего устройства, военной и хозяйственной деятельности донских казаков. Особое внимание обращается на вопросы, связанные со специфическими интересами казачества, организацией и структурой казачьего «войска», социальной организацией донских казаков, их самосознанием.

Книга рассчитана на историков и всех, интересующихся прошлым, как России, так и донского казачества».

Некоторое представление о данном исследовании даёт его структура.

Главы:

1. Дон и южнорусская окраина: вопросы взаимодействия (по материалам 20-60 г.г.XVII в.

2. Источники пополнения донского казачества.

3. Войсковая организация на Дону и её функционирование.

4. Занятия казаков и условия жизни на Дону.

5. Социально-психологический облик донского казачества

В связи с распространением в настоящее время псевдонаучных теорий о, якобы, древнем происхождении донского казачества, нам особенно интересны выводы автора из второй главы его монографии. В них О. Куц однозначно приходит к признанию того факта, что «донское казачество в целом является явлением южнорусским», поскольку изученные им документы пестрят упоминанием казачьих «родимцев» (родителей, жён. Родственников) в южнорусских, приграничных городах и местностях. Весьма значительная часть казаков при этом носит постоянные прозвища территориального характера (Калуженин, Ельчанин, Рязанец, Самаренин и т.п.), причём основная часть из них связана с местами южнее Оки. Имеются списки групп казаков, в которых большая часть их состава идентифицируются территориально, - подобными же прозвищами. Наконец, автору не удалось на данный период обнаружить потомственных донских казаков, максимум – уроженцев Дона во втором поколении (из числа домовитых подобно С.Т. Разину).

Автор прекрасно осведомлён о проблеме, являющейся одной из важнейших для нашего сайта. Поэтому приведём его итоговое мнение о ней. Характерно, что выводы по вопросу этнической идентичности и составляют основную часть текста авторского Заключения (С.405-408).

«Проблема этнической идентичности донских казаков, поднимавшаяся ещё до революции 1917 г., сегодня достаточно остро стоит в отечественной историографии и общественном сознании.

Надо отметить: с XVIII в. действительно видим свидетельства того, что казаки зачастую не ситали себя русскими. Так, А.И. Ригельман (История или повествование о донских казаках. М., 1846. С.3) отмечал тенденцию части современных ему донских казаков вести своё происхождение от горских народов, в этой же связи можно вспомнить и широко известный фрагмент диалога из книги М.А. Шолохова «Тихий Дон»:

«- Казаки от русских произошли. Знаешь про это?

- А я тебе говорю – казаки от казаков ведутся».

Между тем подобного противопоставления себя казаками жителям русского государства по источникам второй четверти XVII в. не прослеживается. И дело здесь, думается, не только в односторонности сообщений основной массы актовых материалов этого времени, ориентированных на представления тех, кто их будет читать, т.е. прежде всего представителей русской власти. Данный момент, конечно, следует учитывать, но он, на наш взгляд, не абсолютен. В условиях, когда само существование донского казачества не мыслилось без притока свежих сил из Русского государства, когда очень и очень значительное число донских казаков представляло собой или непосредственно сходцев «с Руси», или же детей таковых в первом поколении (ссылка на Венков А.В. Попытки московского правительства увеличить количество донских казаков в 40-е годы XVII века // Возникновение казачества и становление казачьей культуры: Материалы научно-практической конференции. Ростов н/Дон, 1999.С.23.(автор констатирует факт массового обновления состава донского казачества выходцами из России во второй половине 1640-х г.г.) иначе, думается, и не могло быть. В этом отношении неудивительны свидетельства источников казачьего происхождения, подобные следующим. Так, в Поэтической повести об азовском осадном сидении (написанном, как было отмечено в литературе, в казачьей среде и от имени казачества Дона), осаждённые в Азове казаки говорят посрамлённым противникам, чтобы те сообщили «турскому царю», каково «приступать х казаку русскому» (Воинские повести Древней Руси. М.;Л. 1949 С. 175-176). Очень показателен и фрагмент из казачьей войсковой челобитной от 1658 г., где живущие на Дону представители соседних народов авторами документа – донскими казаками прямо названы, в отличие от них самих, «переещиками-иноземцами» (Донские дела. Пг., 1917. кн.5. Стб. 371-372). На наш взгляд, очень сомнительно, что подобные фразы появились бы, не соответствуй они собственно казачьим представлениям. В связи с этим думается, что для периода второй трети XVII в. принципиально отмежёвывать донских казаков от «руских людей» в отношении этнической идентичности нет оснований: если казак был русским по происхождению, то он, и будучи казаком, оставался «руским человеком». Точно так же, безусловно, смотрели на казаков и в России».

Далее следует обширная сноска на документ 1640 г. московских послов к ногаям: донские казаки «…послали из Азова станицу свою – донских казаков всево только дву человек руских людей, да осмнадцать человек татар, которые с ними (казаками – О.К.) живут на Дону» (РГАДА. Ф. 127. 1639 г.,№13. Л.383-384). Ниже цитируется ещё один подобный документ 1648 г. Астраханские воеводы сообщают в Москву, что стрельцы привели в г. Чёрный Яр «с степи руского человека Пронку Иванова. И тот Пронка в расспросе сказался, что он донской казак Клетцкого городка…».

Далее следует убийственный для казакийцев вывод. «Итак, исходя из материала, представленного в настоящей работе, полагаем, что казачество Дона, каким оно прослеживается в источниках второй трети XVII в., было результатом проникновения в дикие степи Поля прежде всего населения южного пограничья Русского государства. Приведённые документальные свидетельства позволяют, на наш взгляд, сделать вывод о том, что южнорусская окраина и Дон представляли собой в рассматриваемое время две составные части более общего региона, начинавшегося от побережья р. Оки и заканчивавшегося цепью городков донских казаков по Дону. При этом промысловая деятельность в степи жителей приграничных городов была очень сходна с хозяйственной деятельностью самих донских казаков. Не случайно на картах Г. Герритса и И. Массы (начало XVII в.) указана целая цепочка городков воронежских степных промысловиков, уходившая вниз по Дону вплоть до городков казачьих.

Основными занятиями ушедших из России на Дон людей были как «воинские», так и хозяйственные промыслы, причём эти две сферы деятельности тесно переплетались. Они приносили значительный доход, а нередко – и быстрое обогащение. Прежде всего с этим обстоятельством, а не с социальным гнётом на «Руси», и был связан отток населения на Дон.

Будучи в массе своей выходцами из России, казаки сохраняют сознание своей принадлежности к ней: донское казачье сообщество по своему мироощущению, зафиксированному как в казачьих войсковых отписках в Москву, так и в документах внутридонского характера, во второй трети XVII в. предстаёт перед нами в значительной мере как часть русского общества. Хотя значительную, по-видимому, часть населения Дона составляли так называемые «донские татары», однако сколько-нибудь серьёзного влияния их на самосознание донских казаков источники не фиксируют. Более того, открытым на данной стадии изучения казачества Дона остаётся вопрос о том, можно ли считать «донских татар» собственно донскими казаками. Так, обращает на себя внимание тот факт, что в имеющихся в нашем распоряжении документах не встречаем отождествления терминов «донские татары» и «донские казаки», хотя теснейшее взаимодействие этих групп на Дону и не вызывает никакого сомнения».

В дальнейшем на нашем сайте планируется размещение перепечаток фрагментов данной монографии или её конспекта. 

Жаль, жаль, жалко мне… 

«Русская церковь и казачество в эпоху Петра I». Так называется самая последняя новинка в казачьем уголке. Поступила она также из Санкт-Петербурга, где была выпущена уважаемым издательством «Алетейя», но отношение к себе вызвала иное. На первый взгляд книга А.Г. Шкварова, хоть и в мягкой обложке, выглядит респектабельно, являя все внешние признаки научного труда. Автор заявлен как «петербургский историк», а книга – как монография (сотрудник какого научного или учебного учреждения – не ясно). По структуре и форме изложения материала, безупречному научно-справочному аппарату это действительно монография. Есть и научный рецензент, но им, почему-то оказался финский профессор д.и.н. Т. Вихавайнен, чья компетентность в области истории казачества в нашей стране не известны. Может книга содержит нечто, с чем бы не согласились российские учёные? Структура исследования вполне канонична, а что же содержание? Посмотрим.

«Автор согласен с мнением Л.Н. Гумилёва, который определил казачество, как субэтнос великорусского народа». Вот спасибо Гумилёву от этнографов (с недавних пор – «этнологов»), а то они не знали, что у них в любом учебнике по этнографии русских написано! Звучит дёшево и с первых строк отдаёт верхоглядством и профанацией. Дальше ссылка на Сватикова (тот ещё авторитет) и вдруг - … Алмазов! Имя Бориса Алмазова давно и прочно дискредитировано не то что в научных кругах, там его не знают, но и среди казаков далёких от науки. Иначе как сказочником его в казачьих кругах и не называют. Алмазов, будем так злопамятны, в период его близости с Союзом Казаков, нанёс своими «консультациями» большой моральный ущерб казачьему движению в глазах остального народа, приучив безмозглых неоказаков сидеть в головных уборах в помещениях с иконами. Он же виновник созданной на пустом месте проблемы со священниками на кругах, которых там не должно быть и которых оттуда теперь уже не удалить. А. Шкваров, однако, ссылается на какое-то новое, совсем свежее творение «сказочника» -2008 года «Мы казачьего рода». Ба, да оно издано в той же Финляндии, в Хельсинки! Любопытно было бы, взглянуть, неужели Б. Алмазов смог преодолеть свою прежнюю «методологию». Но что бы это всё значило?

Дальше – горше. Ссылки на Савельева, того самого Е.П., предтечу казакийства. Здесь и далее – Быкадоров, Сватиков, но царят Алмазов и Савельев, перемежаемые, однако, настоящими учёными. И такие вот «источники и составные части» на каждой странице. Сказать по совести – уровень работы задают достойные фамилии Эварницкого, Дружинина, Маркевича, Масловского, Харузина, Попко, Пронштейна и Миненкова, ряда современных исследователей и многих иных добросовестных учёных, однако выводы автора основываются на цитатах его любимой «обоймы», а Б. Алмазов для него, как видно, высший авторитет. Далее всё чаще попадается ещё одна антипатия – Широкорад, за считанные годы наводнивший полки книжных магазинов десятками своих опусов. Здесь до кучи и нынешний начальник штаба ЦКВ Никитин В.Ф. с его коньюнктурнейшим творением «Казачество. Нация или сословие?».

«Воют бесы, ходят кругом». И возникает закономерный (преподавательский) вопрос, а пользовался ли уважаемый автор в действительности всеми этими разнородными и не всегда легкодоступными источниками и исследованиями предшественников, или по-студенчески «содрал» их из указателей пары монографий, основную канву событий изложив по «популярным» книжонкам. Уж больно легковесно и тенденциозно она описана.

Так, идём далее. Нет, это невыносимо! «Рассудок мой изнемогает». Как можно в научном труде запросто, как само собою разумеющееся, писать о казаках, как современниках образования Сарайской епархии, ничем этого не подтверждая! Может слово «казак» упомянуто в переписке по вопросу о сборах церковных податей на Хопре? Автор даже смешивает в одну кучу казаков славянского происхождения с азовскими казаками – их врагами, о чём, кстати писал А.В. Венков. Здесь же воспроизводятся савельевские россказни об уходе их от Тамерлана на Русь и возвращении затем в Дикое Поле.

В итоге читать не хочется. Ясно, что молодой автор (есть ссылка на единственную его ранее опубликованную работу, так же вышедшую в Финляндии(!) На финские гранты, что ли?) проделал определёный труд, использовал неопубликованные акты из фондов РГАДА, изрядное (на дипломную работу хватило бы) количество литературы, в том числе и в основном доброкачественной, но ряд важных выводов делает на основании своих «авторитетов». Содержание этих конкретных цитат само по себе в большинстве случаев содержит верные выводы или факты, но беда в том, что они вторичны (как в случае с Гумилёвым), поскольку являются заслугами истинных учёных. Получается, что автор ссылается на пустоту; нет бы, скажем, на В. Сухорукова ссылался, приводя хорошо известные факты или в очевидных утверждениях, ведь все эти господа «сидят, свесив ножки на его ветвях».

Как заявлено в аннотации, «монография… представляет комплексное исследование всех трёх сторон треугольника противостояния: казачество и Русская православная церковь, церковь и Пётр I, Пётр I и казачество». Такая постановка предмета исследования, сама по себе, возможна и представляет интерес, и выводы автор, сочувствующий казачеству, сделан вполне благонамеренные, и тем более жаль обесцененной фальшивками работы. Жаль и автора, по-видимому реально творившего без научного руководителя (или им был Б. Алмазов, что хуже), слабо ориентирующегося в казачьей историографии, и которому не объяснили, кто есть кто в «этим мире бушующем». Жалко мне и авторитета проколовшейся «Алетейи».

В общем, «читать её можно, а не ругать нельзя».

В заключение – ещё одна радостная весть. Только что вышла уникальная, 700- страничная «Военная энциклопедия казачества». Авторы

Владимир Трут и Геннадий Курков. Выпущена аж двумя московскими издательствами «Яуза» и «Эксмо» тиражом в 4 тыс. экз. Пересказывать энциклопедию дело неблагодарное, но, на первый взгляд стоит поверить авторам, что это действительно «Боевая история всех казачьих войск России. Подробная летопись пяти столетий побед и воинской славы. Исчерпывающе полная информация об участии казаков во всех войнах Московского государства, Российской империи и СССР – от легендарных походов запорожцев до Великой Отечественной. Глубокий анализ развития их военного искусства и самобытной тактики… . Колоссальный объём сведений, уникальные статистические, биографические и справочные материалы, многие из которых публикуются впервые». Не имею чести знать Куркова, но Владимир Петрович Трут – учёный серьёзный и признаный авторитет в военной истории казачества (до сих пор во всяком случае - донского). На первый взгляд книга и в самом деле хороша, если не считать несерьёзной светло-красной обложки и почти сказочного рисунка.

С. Антонов

0

Яндекс.Метрика