Sidebar

12
Вт, нояб

Казачий пастырь

Статьи

Три года назад у ростовчан появился второй, после Павла Таганрогского, небесный покровитель. 17 июля 2006 г. на заседании Священного Синода в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века по представлению Ростовской и Новочеркасской епархии был включён иерей Николай Попов (1864 - 1919), родившийся, живший и принявший мученическую кончину на Донской земле. 

Сеять разумное, доброе вечное…

Будущий святой с такой «священнической» фамилией родился. К слову сказать, в семье светского человека – статского советника Харитона Ивановича Попова – в станице Черкасской Войска Донского. Правда, мать его, Александра Петровна, была дочерью священника из станицы Мигулинской. В семье было девять детей – четыре сына и пять дочек. И воспитывались дети в духе любви и строгости, как и было принято в то время.

Отец будущего священника Харитон Иванович был личностью замечательной. Казак по рождению, он посвятил свою долгую жизнь изучению истории и культуры Донского края. Харитон Иванович был одним из инициаторов создания и первым директором Музея донского казачества. С детства Николай впитал уроки жертвенного служения ближним и личного благочестия, преподанные отцом. Большое влияние на Николая оказали его мать и дедушка-священник. Именно он обучал внука молитве, клиросному чтению и пению.

После окончания шести классов новочеркасской гимназии Николай поступил в харьковское земледельческое училище. Там прилежно изучал агрономию и другие науки и окончил училище одним из лучших.

В те годы в душе Николая шла серьёзная внутренняя работа, выбор дальнейшего жизненного пути. Он решил посвятить себя служению горячо любимому Донскому краю. Но Николай вновь и вновь размышлял о правильности своего выбора: достаточно ли одного внешнего служения – работы в области сельского хозяйства?
Именно в это время созрело решение встать на путь духовного служения, и Николай поступил на пятый курс Донской семинарии, где с глубоким интересом занимался изучением богословских наук.
Окончив в 1893 году курс духовной семинарии, Николай Попов был рукоположен во диакона архиепископом Донским и Новочеркасским Макарием. Он начинает своё пастырское служение в Успенской церкви станицы Аксайской, известной своим чудотворным образом Пресвятой Богородицы. Меньше года он состоял законоучителем аксайской церковно-приходской школы, и в ноябре 1894 года архиепископ Донской и Новочеркасский Донат рукоположил диакона Николая во пресвитера.
После рукоположения молодой священник сразу же поехал на приход в хутор Колодезный станицы Мигулинской Верхнее-Донского округа (современный х. Алексеевский ростовской области). Хутор Колодезный представлял собой уединённое, заброшенное в степи селение селение. Пастырь столкнулся здесь с суевериями, пьянством, невежеством. Нелегка была и материальная жизнь: вместо храма – молитвенный дом, рядом с которым располагалось скромное жилище священника. Но отца Николая не смутили ни удалённость его прихода, ни грубость нравов станичников, ни житейские тяготы.

Всего себя отдал он служению Богу и духовной помощи своим прихожанам. Вдохновенное богослужение ревностного батюшки произвело на жителей хутора неизгладимое впечатление. Главное внимание он уделял совершению Божественной литургии, в которой черпал силы для своего пастырского служения. Отец Николай часто проповедовал, организовывал воскресные беседы. Он был утешителем многих страждущих, его слово воспринималось слушателями так, как впитывается дождь в иссохшую землю. Паства потянулась к искреннему и любящему священнику.

Первым делом о. Николай начал строить учительскую школу с общежитием, которая предназначалась не только для обучения детей, но и для подготовки будущих преподавателей. В школе могли обучаться дети из неимущих семей, что давало возможность любому одарённому юноше сделать здесь свой первый шаг в жизнь. Без устали трудился отец Николай над своим любимым детищем. Он заботился о быте своих воспитанников, на собственные деньги заказывал учебники, тетради, учебные пособия. Любовь к знаниям, привитая в детстве отцом, проявилась здесь с полной мере. Все получаемые от благотворителей средства батюшка жертвовал на школу и библиотеку. Одним из жертвователей на учительскую школу в Колодезном был святой праведный Иоанн Кронштадтский, который откликнулся на обращение к нему о. Николая. При школе были устроены ферма и подсобное хозяйство. Здесь пастырь на практике применял знания, полученные в земледельческом училище: организовал правильное возделывание земли и обучал ведению хозяйства своих учеников и местных жителей.

Таким ревностным служением и заботой о простых людях отец Николай стяжал любовь казаков и вскоре вокруг пастыря собрался крепкий приход.

Врач душ и телес

На непростом поприще священнического служения надёжной опорой и верной помощницей отца Николая была его матушка Зинаида Георгиевна. Трудно было молодым супругам обустраиваться на заброшенном хуторе, вдалеке от родных и друзей. Много испытаний и скорбей пришлось перенести им. Ко всем жизненным тяготам прибавилась тяжёлая болезнь и неудачные роды матушки Зинаиды. Все скорби о. Николай переносил с терпением и упованием на милость Божию.

Отцу Николаю не суждено было служить на хуторе Колодезном до конца своих дней. Честная и прямая позиция священника раздражала, а иногда даже пугала богатых и знатных станичников. Многие из них, живя нечестно, боялись обличения в неправде со стороны уважаемого народом пастыря. Начались интриги, клевета, сплетни. Больно и горько было о. Николаю видеть эту скрытую вражду.

После долгих переживаний и сомнений отец Николай перешёл на новый приход – в хуторе Верхнее-Гнутове станицы Есауловской. Он служил здесь в Иоанно-Богословском храме с 1 августа 1901 г. и до своей мученической кончины в марте 1919 года. Сразу же заботами неутомимого батюшки был отремонтирован и украшен живописью храм, вызолочены купола, организован церковный хор. Попечением о. Николая построена на хуторе новая школа, в которой он ежедневно сам вёл занятия с детьми, а в воскресенье и со взрослыми. Здесь пригодились о. Николаю познания в области медицины: по причине отсутствия на хуторе профессионального доктора ему пришлось самому оказывать хуторянам первую медицинскую помощь.

Отец Николай становится уважаемым не только на приходе, но и среди собратьев-священников. Он не раз избирался делегатом на епархиальные съезды.

Но началась Первая мировая война. Грозная атмосфера надвигавшейся смуты всё более и более сгущалась над Отечеством. Грянул февральский, а затем и октябрьский переворот. Неспокойно стало на Дону. С возвращением с фронта воинских частей возрастало в среде казачества революционное движение, а с ближайших железнодорожных станций стали подтягиваться толпы красных гвардейцев в поисках лёгкой наживы. Вскоре безбожники объявились и в Новочеркасске.

По всему Дону прокатилась волна вооруженных выступлений, но Дон устоял, и власть в столице Войска Донского вновь вернулась ко всенародно избранному атаману. А тем временем огонь Гражданской войны уже полыхал по России, разрушая Отечество.

В это время о. Николай оставался со своими хуторянами, разделяя с ними трудности и скорби военного времени. К зиме 1918 – 1919 годов линия фронта вплотную приблизилась к Верхне-Гнутову, потянулись беженцы, не хватало продуктов и медикаментов. Разразилась эпидемия тифа, люди умирали десятками в день. Несмотря на уговоры хуторян, на опасность заражения, о. Николай отказался покинуть свою паству и остался в Гнутове, полный решимости до конца понести свой крест пастырского служения. Батюшка самоотверженно исполнял свой долг: ездил в дома больных и умирающих, исповедовал и причащал. Однажды только за один день он напутствовал Святыми Тайнами 27 человек, но к вечеру слёг, заражённый тифом.

Хуторяне решили спасти своего батюшку и под грохот орудий отправили его в Новочеркасск. В ближайшем хуторе обоз настиг красный отряд, и растерявшиеся сопровождающие бросили отца Николая в подводе на улице.

В тот день Господь хранил Своего угодника. Подобрал батюшку учитель местной школы, который оказал ему медицинскую помощь и укрыл от ареста. Отец Николай с радостью узнал в своём спасителе бывшего ученика Колодезной школы. Вскоре приехала матушка Зинаида и забрала батюшку домой.

Болезнь проходила тяжело. Только через два месяца смог о. Николай подняться с постели. Не дождавшись полного выздоровления, он начал совершать богослужения в своём доме. Несмотря на недовольство новой власти, вновь потянулись хуторяне к своему духовному отцу за утешением и поддержкой. Первый раз в конце марта о. Николай вышел из дома, чтобы совершить литургию в храме. К вечеру того же дня он вернулся усталый, но отдохнуть ему не пришлось. Хуторской ревком постановил произвести у отца Николая обыск и арестовать его вместе с двумя уважаемыми местными жителями.

«Простите всё своим врагам…»

В то время ревком возглавлял комиссар по прозвищу Махор. До революции он занимался извозом и бывал в гостях у батюшки, даже сидел с ним за одним столом. Во время обыска в доме отца о. Николая комиссар увидел на стене фотографию его брата – походного атамана Петра Харитоновича Попова. Пётр возглавлял борьбу донских казаков против новой безбожной власти. Этого было достаточно, чтобы вынести батюшке смертный приговор: двух арестованных с ним хуторян расстреляли в тот же день. Зная, что местные жители очень любили отца Николая, комиссар не посмел сразу привести свой замысел в исполнение. Три дня держали пастыря Христова под арестом. Всё это время вокруг тюрьмы стояли подводы с людьми, умолявшими комиссара отпустить батюшку причастить Святых Христовых Таин умирающих. Махор был вынужден всякий раз соглашаться, и арестованный священник под конвоем три дня ездил по хуторам, напутствуя тяжелобольных.

Приближался праздник Благовещения Пресвятой Богородицы. Отец Николай попросил принести ему в застенок Святое Евангелие и иконы. Вместе с другими арестованными он, подобно первым мученикам за веру, превратил тюремную камеру в дом молитвы. Решив расправиться с ненавистным арестантом как можно скорее, комиссар отправил о. Николая на станцию Морозовская (современный г. Морозовск Ростовской области) где находился в то время окружной революционный трибунал. Приговор, который выносил этот трибунал, почти всегда означал смерть. О жестокости его ходили страшные слухи.

В своём прощальном письме священномученик с удивительным мужеством писал родным, чтобы они «простили всё своим врагам, простили и его мученическую смерть». Прощаясь с супругой из окна здания ревтрибунала, отец Николай показал рукой на песок. Это означало, что его ожидала смерть на песчаном карьере недалеко от Морозовской.

Только спустя три месяца, после освобождения округа от красных, родственники смогли отыскать и опознать тело мученика. Раскопали сотни могил людей, замученных большевиками и дочь о. Николая опознала его изрубленное палачами тело. Было принято решение захоронить честные останки его в ограде гнутовской церкви. По воспоминаниям очевидцев, весь хутор вышел за реку, чтобы встретить подводу с телом своего духовного отца. Под колокольный звон и молитвенное пение заупокойной литии со слезами прощались гнутовцы со своим пастырем. Тело священномученика было погребено за алтарной частью храма и долгие годы ходили на его могилу духовные чада, пока жестокие гонения не сровняли с землёй сначала её, а затем и храм.

Память о батюшке передавалась из поколение в поколение гнутовскими жителями, жила в сердце отца Харитона Ивановича Попова. Бог дал прожить ему более девяноста лет, и он бережно хранил письма сына в своём архиве. Именно этот личный архив патриота Донского края и основателя Музея донского казачества и стал тем источником, который донёс до нас живой облик пастыря Церкви, свидетеля веры Христовой – священномученика Николая.

Прежде хутор Верхнее-Гнутов находился на территории Цимлянского благочиния, станицы Есауловской, 2-го Донского округа области Войска Донского. Затем территория Войска, где так жестоко искоренялось Православие и казачество, верой и правдой служившее Государю и Отечеству, а в революцию активно поддержавшее Белое движение, была разделена на части. Было время, когда в Ростовской области действовал всего один храм – Преображения Господня в хуторе Обуховском. Когда в 1930 г.г. его пришли закрывать, казаки вместе с жёнами и детьми окружили храм плотным кольцом и никого к нему не подпустили. Потом установили в храме круглосуточное дежурство, заставив таким образом советскую власть отказаться от своего намерения.

Хутор Верхнее-Гнутов сейчас находится на территории Чернышковского района Волгоградской области. Сюда и была направлена комиссия по обретению мощей священномученика Николая Попова. Священники Николай Карпец и Алексей Зимовец совершили молебен на месте предполагаемого захоронения священномученика и с помощью археологов из Волжского госуниверситета приступили к раскопкам. Районная администрация выделила грейдер для снятия верхнего слоя грунта. Сначала удалось найти одну из стен разрушенного Иоанно-Богословского храма. Ориентируясь на неё, комиссия продолжила поиски, в результате которых за алтарём и была обнаружена могила мученика.

В частично сохранившемся гробу были обретены мощи, обложка от Евангелия, напрестольный крест. Что примечательно, нательного и нагрудного крестов в гробу не оказалось, а поручи были просто положены рядом с руками. Предположили, что во время казни палачи сорвали со священника кресты.

После обретения мощи доставили в волгоградский Свято-Духов монастырь. Здесь митрополит Волгоградский и Камышинский Герман со множеством священнослужителей и прихожан торжественно встретили мощи священномученика. Скромного казачьего пастыря из небольшого хутора, в сердце своём взрастившего горячую любовь ко Христу и своим чадам.

И. Миладзе

(Печатается по газете «Православная Москва» №14 (440) июль 2009, с.4.

0

Яндекс.Метрика