Sidebar

12
Чт, дек

Казачья слобода в Москве

Статьи

Так случилось, что пошел я, начитавшись книг и архивных документов о казачьей слободе в Москве, посмотреть на нее вживе. Поход мой по Казачьим переулкам в Замоскворечье навел на размышление о разнице между свободой и волей. Свобода привносится внешней силой, государством, например. В механике есть специальное выражение - «степень свободы». Значит, что-то можно, а что-то нельзя. А воля – идет изнутри. Это внутренняя потребность человека. Оттого и говорится – брать волю, вольничать, самовольничать, поступать своей волей. Жить, как хочешь и можешь. Государство насаждает свободу, но ограниченную чужими правилами, а народ, в том числе и казаки, требует, если выразить одним словом, воли, как, впрочем, было всегда на Руси.

От Казачьих переулков остались одни названия: «1-й Казачий переулок», «2-й Казачий переулок». Вместо куреней и казачьего вольного быта – в них режимные предприятия, посольства иноземцев, руины и пепелища русских древних домов, и спешное строительство представительств современных нуворишей. Ну какое отношение к казачеству имеет, скажем, посольство Намибии, при всем уважении к этому, тоже по-своему несчастному народу, - во «2-м Казачьем переулке»? Комом застряли в глотке этого Казачьего переулка отчие пепелища и чужеродные бетоноблоки оголтелой новой стройки. А как же вернуть сюда исконную жизнь? И есть ли на это права? Думаю, есть.

В изданной в 1988 ГОДУ «Московским рабочим» книге С.К. Романюка «Из истории московских переулков» написано, что раньше на углу Большой Полянки и 1-го Казачьего переулка была церковь Успения, «что в «Казачьей» (с. 293). Я уж думал, что этой церкви нет, снесли, как многое, революционные ураганы. Каково же было мое радостное удивление, что стоит эта церковь! Только замертвела. На двери написано мелом «Архив». Будто сдана, действительно, в архив. А на самом деле что теперь в ней - что-то режимное? Как и при старом режиме? Но нетленна истина, выраженная гением М.Ю. Лермонтова:

И новым преданный страстям,
Так храм оставленный - все храм,
Я разлюбить его не мог:
Кумир поверженный - все бог!

На эту церковь современное московское казачество в первую очередь может заявить свои права. Есть на это и более веские основания: составленный по распоряжению Московского обер-полицеймейстера, - свиты его величества генерал-майора Козяева «Указатель Москвы 1882», изданный в Москве в 1882 году. В этой книге дан «указатель улиц и домов столичного города Москвы с положением сведений исторического происхождения наименований улиц, площадей и других мест... с историческим описанием всех церквей города и приложением плана города». На с. 899 читаем о нашей церкви:

«Успения Пресвятой Богородицы, что в Казачьей, Якиманской части. Построена в 1695 году Василием Поняевым. Название «в Казачьей» существует потому, что в этой местности существовали Казачьи слободы.

Приделы: Божьей Матери Утоли мои Печали и Божьей Матери Семиезерской.

Храмовые праздники: 25 января, 30 мая, 26 июня, 15 августа и 13 октября». Почему бы не возродить и эти храмовые праздники!

Некоторые сведения об этой церкви даются и в книге «Москва. Подробное историческое и археологическое описание города». Издание А. Мартынова. Текст составлен И.М. Снегиревым. М., 1865, т. 1, с. 76:

«21. В Козачье, на Полянке, в Козачьей слободе, ц. Успения Божией Матери, в 1686 г. по ККЦ (ККЦ - сокращенное название «Книги церковных земель 1689 г.) - Б. Р.) деревянная, по КIIР (КПР - сокращенное название «Книги первой ревизии 1722 г.» - Б. Р.) каменная, с приделами: 1) Воскресения Христова. 2) Благовещения Бажией Матери». Без сомнения, это та же самая церковь, которая в 1686 году была построена из дерева с одними приделами, а в 1695 году – из камня - с другими.

Из упомянутой книги С. К. Романюка узнаем (с. 293), что еще в 1803 году в приходе церкви Успения числилось «казачье подворье», где жили казаки во главе с урядником Войска Донского. Казачье подворье это находилось через двор от церкви, на углу со Старомонетным переулком Большой Полянин.

Но это было в 1803 году. А раньше? И сколько и какого места в 3амоскворечье занимали Казачьи слободы?

Я прошел вдоль и поперек всю округу Казачьих переулков. 1-й Казачий переулок (см. рис.) соединяет улицы Большую Ордынку и Большую Полянку, за углом от церкви Успения Пресвятой Богородицы. 2-й Казачий переулок перпендикулярно выходит из середины 1-го Казачьего переулка и другим концом упирается в Погорельский переулок. Оба стали называться Казачьими переулками «с конца XIX в. в память о бывшем здесь в XVII-XVIII вв. поселении казаков», пишет С.К Романюк (с. 293). И продолжает: «До 1890-х г.г. оба Казачьих переулка назывались Успенскими. Более раннее название 1-го Казачьева - Жуков переулок, а 2-го - Фаминицин, по фамилии домовладельцев.

В обоих переулках среди больших дворов, заросших деревьями, сохранилось еще много неказистых деревянных строений второй половины XIX в.». Это писалось в книге в 1988 году, а через три года бурелом перестройки все здесь разворотил и искорежил. Того гляди, и духу не останется от коренной жизни, как же найти здесь следы древних Казачьих слобод?

Владимир Антонович в книге «Исследование о казачестве по актам с 1500 по 1648 год», изданной в Киеве в 1863 г., пишет о том, что упоминания о «козаках» (так раньше писалось это слово. - Б. Р.) на Руси встречаются уже в начале XI в., что само слово «козак» чужое, заимствованное от татар. «В Орде козаками назывался низкий класс войска; сословие благородных составляли уланы» (Иловайский. Краткий очерк Русской истории, с. 82. – Примеч. В. Антоновича). Но так ли это на самом деле? В том же «Исследовании» В. Антонович приводит утверждение о казаках из «Летописи Грабянки» (с. 19): «Козаками нарицахуся, си есть свободное воинство, яко без найму, своею волею на татар хождаху».

В результате своего исследования В. Антонович делает вывод: «Безосновательность всех мнений, производивших козаков от козар, касогов, черкассов н всяких других кочевых народов, поглощенных половцами, а потом монголами, - мнений, не выдержавших никакой критики, как потому, что они основаны единственно на случайном созвучии одного какого-нибудь названия, так и потому, что мы не находим малейшего следа в истории существования всех этих народов в продолжение трех веков, между исчезновением их в XII в. и появлением козаков в XV в. - молчание, невозможное при поселении какого бы то ни было племени на пространстве от Рязани до Дона и от верхов Западной Двины до устья Днестра. Мы знаем притом, - продолжает В. Антонович, - что козаки, несмотря на случайную и гораздо позднейшую примесь, представляют везде элемент чисто славянский» (выделено мной. - Б. Р.). Привожу этот документ исследователя с целью обозначить, что казаки – из славян, и появились они на Московской земле в XV веке, тогда их всех называли московскими казаками, хотя в самой Москве казаки обосновались позже.

«Москва - круглая: Бульварное кольцо, Садовое кольцо, Окружная дорога... Это сейчас. Но и развивалась она по концентрическим кругам. В середине - кремль, детенец, занимали городские поселения, - пишет В. Снегирев в книге «Московские слободы» (М., 1956, сс. 3-13). Второй круг городской оседлости составлял посад. В черте третьего круга располагались дворы мелких торговцев и ремесленников, было много слобод.

Термин «слобода» происходит от слова «свобода». До сих пор старые простые люди еще говорят: ослободился. Под слободой разумели поселок или группу поселков, о чем упоминалось еще в «Уставах о церковных судах» Владимира I Святославовича (978 - 1015 г.г.): «по всем городам и по погостам и по свободам (так писалось слово «слобода». - Б. Р.), где христиане суть». По выражению знатока истории Москвы И. Е. 3абслина, слобода была «растительной клеточкой Москвы».

«Каждая слобода имела обычно одну главную улицу и несколько отходящих от нее переулков. В центре слободы, на небольшой площадке обычно стояла церковь, а возле нее - «братский двор», на котором проходили общие собрания и помещались управления слободы», - так пишет о слободской жизни издатель-просветитель П.В. Сытин в своей книге «Из истории московских улиц» (М., 1952, с. 240). Схожий порядок был и в Казачьей слободе: вокруг церкви Успения Пресвятой Богородицы на Большой Полянке был и свой майдан, и свой казачий круг, решающий все дела московских казаков.

Больше всего московских слобод находилось в Земляном городе, включая сюда и Замоскворечье. Здесь оседали наиболее удачливые из вольных людей, которым удавалось поступить на государеву службу, в том числе военную (стрелецкую, казачью, рейтарскую и др.).

В 3нмоснворечье было три главных состава населения. Первый - в слободах, связанных с обиходом царского двора - кадашевцев, монетчиков, огородников, садовников, толмачей (переводчиков)... Что запечатлелось и в названиях московских улиц и переулков. Второй - посадские люди, торговцы, купцы. Третьим и очень важным элементом являлись военные люди. В книге «По Москве. Прогулки по Москве и ея художественным и просветительным учреждениям», М., Издание М. и С. Сабашниковых, 1917, сс. 303-304, читаем: «3десь чуть ли не с самого своего возникновения (нач. XVI в.) стало селиться стрелецкое войско, этот первообраз постоянной армии, а с ХVIII в. здесь же расположились и казачьи слободы» (выделено мной. - Б. Р.). Хотя казаки жили в Москве и раньше.

Слободы Замоскворечья не тянулись сплошной полосой, а отделялись одна от другой большими пустырями, что давало возможность каждой сохранять свой особый отпечаток.

Уже в конце XV в. 3амоскворечье было застроено до современного Клементьевского переулка. А за ним лежали всполья - распаханные и нераспаханные поля. Деревянный город, или Скородом, в который входило и Замоскворечье, во время нашествия на Москву крымского хана Девлет-Гирея в 1571 году был почти полностью сожжен. По распоряжению Бориса Годунова в 1592-1493 г.г. из-за этого Москву окружили 3емляным валом со рвами, деревянной стеной с башнями и пушками. Но в 1611 году Скородом был снова обращен в пепел во время польской интервенции. Вообще Москва, спасаясь от врагов, горела не единожды, и всегда возрождалась, как птица Феникс из пепла.

В Смутное время через Серпуховские ворота прошли по Замоскворечью в Москву отряды поляков и казаков под предводительством самозванца. Но, ради объективности, надо сказать, что не все казаки сражались на стороне польских интервентов. В «Истории России с древнейших времен» (М., 1989, кн. IV, т. 8) С.М. Соловьев, несмотря на свое предубеждение против казачества, все же не мог не отметить положительную роль московских казаков в борьбе с поляками. «В бою 24 августа 1612 г. поляки под предводительством гетмана Ходкевича смяли русских и втоптали их в реку, так что сам Пожарский со своим полком едва устоял и принужден был переправиться на левый берег. Трубецкой же со своими казаками ушел в таборы за реки, - пишет С.М. Соловьев. - Казаки покинули и Климентьевский острожек, который тотчас же был занят поляками, вышедшими из Китай-города. Поляки, по обычаю, распустили свои знамена на церкви св. Климента; этот вид литовских знамен на православной церкви раздражил казаков: они с яростью бросились опять к острожку и выбили оттуда поляков» (с. 661). «Но, увидев, что они одни бьются с неприятелем, - продолжает историк, - а дворяне Пожарского им не помогают, казаки в сердцах опять вышли из острога...». Дальнейшие события показали не только патриотизм казаков в защите Москвы, но и чисто христианское их благородство. А в описании историка открылась еще и картина быта московского казачества.

Пожарский упросил келаря Троице-Сергиевого монастыря (снова свет Сергия Радонежского спас русскую землю) Авраамия Палицина (незаслуженно забытого нами, третьего организатора национально-освободительной борьбы русского народа наряду с Мининым и Пожарским! Так увековечим и его память в новый праздник Единения!- Б. Р.) отправиться в сопровождении группы дворян - в казачий стан просить казаков продолжать борьбу против поляков. Келарь Палицын уговорил сначала казаков у Климентьевского острога, а потом переехал через реку в самые таборы казацкие (выделено мной. - Б. Р.); здесь одни казаки преспокойно пили, другие играли в зеренъ, но Палицын успел и их уговорить, и вот вся эта толпа оборванцев, босых, нагих (ибо все награбленное тотчас пропивалось и проигрывалось) бросилась через реку по следам товарищей с криком: «Сергиев! Сергиев!». Видя общее движение казаков, ополчение Пожарского также двинулось вперед, острог Климентьевский был взят у полянов, и русская пехота залегла по ямам и крапивам по всем дорогам, чтобы не пропустить гетмана к городу» (с. 662).

А вот некоторые бояре, в частности, Иван Шереметьев с товарищами подбивали казаков уйти из столицы, «чтоб Литва в Москве сидела» (с. 664). Чтобы удержать казаков от бегства, из монастыря святого Сергия послали в казацкие таборы «в заклад» церковную драгоценную утварь. К чести казаков, они устыдились подношений, вернули подарки и «в грамоте обещались все претерпеть, а от Москвы не уйти» (с. 664). И сдержали слово.

Привожу подробно этот эпизод из жизни московского казачества, чтобы показать неоднозначность положения, в котором находились казаки в России.

И. Каманин в книге «К вопросу о казачестве до Богдана Хмельницкого» (Киев, 1894) говорит об этом с большей определенностью (с. 57): «...Казаки только тогда и шли на войну за польскими воеводами, когда получали жалование: они были как бы наемным войском, каких тогда немало было в Европе... правительства соседних государств Польского и Московского... то признают подчиненность себе казачества, то отказываются от него...» Такое же отношение к казакам оставалось и позже.

Как попадали казаки па жительство в Москву? Сведений об этом мало. В «Исторических актах» сохранились скупые сведения о том, что «выходцы Паны, Немцы и разных земель иноземцы и выходцы Сибирские, Донские и Круговой станицы казаки (выделено мной.- Б.Р.) в 1645 году размещены были по слободам и черным сотням...» в Москве (111, №92). В «Разрядном приказе» сохранились сведения о присылке из Севеки в Москву казаков, пушкарей и драгун для обучения ствольному делу в 1650 году (фонд. 210, 1650, Приказ. с. № 191). Скупость сведений объясняется не только гонениями на казаков, но и потерей многих переписных и межевых книг Москвы. Веской причиной стало и упразднение слобод Петром I. В 1698 году он уничтожил в Москве стрелецкое войско и выселил из слободы не только самих стрельцов, но и их семьи. Та же, видимо, участь постигла и казачьи слободы, и не только их. Все другие слободы, так долго обслуживающие дворцовое хозяйство, с переездом двора в Петербург потеряли свое прежнее значение, превратившись в слободы свободных ремесленников и купцов. Скупив освободившиеся дворы, они устроили на их месте обширные усадьбы с садами и огородами. А когда в XVIII в. дворяне были освобождены от обязательной службы в войсках и канцеляриях, они стали переселяться в Москву, вытесняя ремесленников и торговцев, скупали слободские дворы, превращая их в один дворянский двор.

Об этом свидетельствует «IIереписная книга города Москвы, составленная в 1738-1742 годах», издание Московской городской Думы/М., 1881. Во II томе этой книги сохранились официальные сведения, на основании которых можно судить о месторасположении казачьей слободы и даже ее примерных границах. Это очень важный документ, поэтому привожу его как можно полнее.

В ХI Команде: Якиманской части, в 6-й книге (с. 95) приписаны: «Приходу церкви Успения, что в Казачье:

99. Двор полковника Богдана Трофимова с(ына) Киселева; мостовой до канала 2 с(ажени) 1 а(ршин), поп(еречник) по воротам 11 с(аженей), дл(инник) двора, идучи на двор по пр(авой) ст(ороне) подле двора Андрея Киселева, 13 с(аженей), по л(евой) ст(ороне) подле двора Семена Раевсного тожь, в зад(нем) кн.(конце) поп(еречник) 11 с(аженей). – Сказка и с крепости копия взята под № 36».

Далее в «Переписной книге» пропущено сто номеров и дано примечание, что они пропущены и в подлиннике. И думается, пропущены по правой стороне подле двора князя Михаила Васильева сына Голицина, 34 сажени 2 аршина, посреди огорода поперечник 32 сажени, по левой стороне подле двора недоросля Алексея… Ларионова 32 сажени длинник-жь, в заднем конце поперечник 35 саженей. - Сказка... взята под № 84.

227. Двор недоросля Алексея Ларионова; мостовой до канала 2 сажени, поперечник по воротам по Большой Козьмодемьянской улице (ныне Большая Полянка. - Б. Р.) 29 саженей, длинник двора и огорода, идучи на двор по правой стороне подле двора лейб-гвардии Семеновского полку майора Николая Иванова сына Стрешнева, 12 саженей, посреди двора длинник 11 саженей, по левой стороне подле проезжей Успенской улицы (ныне 1-й Казачий переулок. - Б.Р.), что ездят с Большой Козьмодемьянской улицы на Ордынку, 10 саженей, в заднем конце поперечник 29 саженей. - Сказка и с крепости копия взята под № 85.

Поворотя по мостовой Большой Козьмодемьянсной улицы к Ордынке Успенским переулком (видимо, описка - надо «улицей. - Б.Р.), правой стороной:

228. Двор лейб-гвардии Семеновского полку майора Николая Иванова сына Стрешнева; мостовой до канала 1 сажень, поперечник по воротам 17 саженей с полу, длинник двора и огорода, идучи на двор по правой стороне подле двора недоросля Алексея Ларионова 28 саженей, по левой стороне подле двора стольника Федора Бутурлина длинник тожь число, в заднем конце поперечник 18 саженей 2 четв(ерти). – Сказка взята под №86.

229. Двор стольника Федора Емельянова сына Бутурлина; мостовой до канала 1 сажень, поперечник по воротам 21 сажень 1 аршин 12 вершков, длинник двора и огорода, идучи на двор по правой стороне подле двора майора Николая Стрешнева, 31 сажень 1 четверть, по левой стороне подле тупого прохожего переулка длинник тожь число саженей. В заднем конце поперечник 21 сажень 1 аршин. - Сказка и с крепости копия взята под № 87.

Поворотя в тупик от Успенсного переулка, правой стороной (то есть в нынешний 2-й Казачий переулок. - Б.Р.):

230. Двор отставного майора Максима Андреева сына Манцурова; переулка до ворот 1 сажень, поперечник по воротам 20 саженей 1 аршин, длинник двора и огорода, идучи на двор по правой стороне подле двора Федора Емельянова сына Бутурлина, 26 саженей 1 аршин, по левой стороне, подле двора генерала Алексея Иванова сына Тараканова, 27 саженей с полу, в заднем конце поперечник 20 саженей 2 аршина 6 вершков. - Сказка и с крепости копия взята под № 88.

231. Двор генерала и кавалера Алексея Иванова сына Тараканова; поперечник по воротам 26 саженей в полу, длинник двора и огорода от уступа майора Максима Манцурова 50 саженей, а от уступа его Манцурова в пер(едний) конец поперечник второго 26 саженей с полу, по левой стороне подле огорода асессора князя Андрея Щетинина (по этой усадьбе нынешнее название Щетининского переулка. - Б.Р.) по уступ камергера Михайлы Иванова длинник же 23 сажени, в заднем конце поперечник 16 саженей. - Сказка и с крепости копия взята под № 89.

232. Дворовое пустое место стольника Петра Сомова; поперечник по воротам 12 саженей, длинник того же места по правой стороне подле огорода генерала господина Тараканова 12 саженей с полу, по левой стороне подле пустого места Захара Левшина (не согнанный ли с места казак? – Б.Р.) в заднем конце поперечник 12 саженей. – Сказка обыскная взята под № 90.

(с. 102) - 233. Дворовое пустое место Захара Левшина; поперечник по воротам 6 саженей 1 аршин, длинник дворового места, идучи по правой стороне подле пустого места Петра Сомова, 11 саженей, по левой стороне подле двора капитана Ивана Пущина тожь, число, в заднем конце поперечник 6 саженей 1 аршин. - Сказка обыскная взята под № 91.

234. Двор капитана Ивана Семенова сына Пущина; улицей до ворот 2 аршина 2 четверти, поперечник по воротам 5 саженей с полу, длинник двора и огорода, идучи на двор по правой стороне подле двора поручика Александра Никитина сына Левшина, 24 сажени, по левой стороне подле двора Статского Советника Ивана Давыдова Познякова длинник тожь число саженей, в заднем конце поперечник 6 саженей. - Сказки взять не от кого».

Чтобы далее не утомлять внимание, со с. 102 привожу документ с сокращениями.

«Выход из того тупика к Погорельской улице (описка в подлиннике - надо читать «переулку» - Б.Р.) правой стороною:

235. Двор Статского Советника Ивана Давыдова сына Познякова... - Сказки не дано.

Поворотя с Успенской улицы (видимо, «переулку» - ныне 2-й Казачий переулок - Б.Р.) в Погорельский переулок, право стороной, в приходе великомученицы Екатерины:

236. Двор пустой капитана Чулкова... подле дороги Успенского переулка... подле двора лейб-гвардии Семеновского полку поручика Алексея Данилова сына Дурнова... - Обыскная сказка взята под № 91.

Как видим, этот пустой двор относится уже к приходу другой церкви. Значит, где-то здесь проходит и граница Казачьей слободы. Тогда вернемся отсюда в казачий приход. На сс. 102 - 103 «Переписной книги» читаем:

«Поворотя из того Погорельского переулка обратно и церкви Успения Пресвятыя Богородицы, что в Козачье (то есть на Большую Полянку. - Б.Р.):

238. Двор дворцовых волостей управителя Алексея Григорьевича сына Ермолова; мостовой до канала 1 сажень 1 аршин... подле двора управителя Никиты Спофарьева... подле двора Николая Нестерова... - Сказка и с крепости копия взята под № 93..

239. Двор Николая Михайлова сына Нестерова; мостовой до канала 1 сажень... подле двора управителя Алексея Ермолова... - Сказка взята под № 94.

240. Двор статского советника Ивана Давыдова сына Познякова; мостовой до канала 1 сажень... подле двора Николая Михайлова сына Нестерова... подле двора княгини Настасьи Петровой доч(ери) Волхонской... - Сказки не взято.

241. Двор княгини Настасьи Петровой дочери Волхонской... подле двора статского советника Ивана Давыдова сына Познякова... подле церковной кладбищенской земли церкви Успения Пресвятыя Богородицы... - Сказка и с данной описи копия взята под № 95.

242. (Двор. - пропущено в подлиннике. - Б.Р.) Успения Пресвятыя Богородицы просвирни Аксении Ивановой... подле двора попа Андрея Федорова,.. - Сказка взята под №96.

243. Двор той же церкви попа Андрея Федорова... от мостовой Козьмодемьянской улицы (Большой Полянки. - Б.Р.) 8 саженей подле проезжего Успенского переулка (l-й Казачий переулок. - Б.Р.)... подле церковной земли... подле двора дьякона Бориса Степанова..,- Сказка взята под № 96.

244. Двор той же церкви дьякона Бориса Степанова... подле двора попа Андрея Федорова... подле двора Настасьи Волхонской... - Сказка взята под № 96.

245. Двор Пензенского пехотного полку адъютанта Сергея Михайлова сына Нестерова... подле двора статского советника Ивана Познякова… подле огорода стольниковой ж(ены) вд(овы) Авдотьи Аверкьевой... - Сказка взята под № 97.

246. Двор полковника Петра Епифанова сына Вельяминова... подле кладбищенской земли церкви Успения Пресвятыя Богородицы... (там и лежат оттичи и дедичи московсного казачества. - Б.Р.) подле огорода Василия Михайлова сына Ртищева... - Сказка взята под .№ 98».

Далее в «Переписной книге» идут дома прихода церкви Григория Неокесарийского. Больше упоминаний о казачьем приходе нет.

В альбоме «Приложения к I тому шеститомной «Истории Москвы» (Издание Академии наук СССР, М., 1952) есть нарта «Москва около середины XVII века», составленная на основании переписных книг С.К. Богоявленским и приготовленная к печати И.А. Голубцовым. На этой карте в Замоскворечье красным треугольником обозначены военные слободы. И среди них -под номером 4 - слобода «Казачья На Большой Полянке. Казачьи переулки).

Улица Большая Полянка получила название от бывшего здесь поля. В XVII-XVIII веках она называлась Космодамианской улицей по названию построенной в ее начале церкви Святых Космы и Дамиана. Потом ее стали называть «удобнее» - Козьмодемьянской. Она идет от Водоотводного канала до Добрынинской, бывшей Серпуховской площади. В древности ни канала, ни площади не было, а стояло «оболото», образованное от весенних разливов Москвы-реки. Так что, пришлось перекинуть через него деревянный мост, роль которого сейчас выполняет Малый Каменный мост. Среди стрелецких дворов на этой улице «царь построил для своего духовника в 1667-1679 годах великолепную «красную церковь» Григория Неокесарийского, стоящую до сих пор, один из лучших памятников древней русской архитектуры. Строил крепостной крестьянин Карл Губа под наблюдением И. Кузнечика, - пишет П.В. Сытин в книге «Из истории московских улиц» (сс. 263-264). - Далее находились Казачьи слободы. (О них более подробно в 1952 году писать, видимо, было не с руки. - Б.Р.). Между стрелецкими и казачьими дворами стояли и дворы знати; боярина князя Репнина, стольника Полтева и других».

1-й Казачий переулок идет от Большой Полянки к Большой Ордынке. «От местопребывания за Москворечьем сеунчей и послов из Орды, - пишет И.М. Снегирев в упомянутой книге «Москва» (в. 454), - также служилых Княжеских ордынцев с демоями, улица доныне слывет Ордынкою, большою и малою».

Большая Ордынка тянется от нынешней Кадашевской набережной до Добрынинской. По Большой Ордынке и Большой Полянке и проходили, как видим, две противоположные границы Казачьей слободы. Выявлены в «Переписной книге» и других свидетельствах русских историков и две другие противоположные границы казачьих поселений. Если идти от Кадашевской набережной по Большой Полянке, то на углу ее со Старомонетным переулком было «казачье подворье». А если от той же набережной идти по Большой Ордынке, то до 1-гo Казачьего переулка встречаешь параллельный ему Пыжовский переулок. П.В. Сытин на с. 251 пишет: «О живших на Ордынке в XVII веке стрельцах полка Пыжова говорит название Пыжовского переулка и стоящей против него церкви Николы в Пыжах.

Южнее стрелец ной слободы на улицу выходила слобода казаков (в бывших Казачьих переулках) - (выделено мной. - Б.Р.), а еще южнее, у «всполья» (начала полей), - Екатерининская черная слобода». Екатерининским и назывался нынешний Погорельский переулок. Только почему П.В. Сытин называет Казачьи переулки «бывшими»? Потому что их названия менялись несколько раз. По упомянутым ранее утверждениям С.Н. Романюка, эти переулки назывались: первый - Жуков, второй - Фаминицын, «по фамилии домовладельцев». В «Переписной книге города Москвы», как видим, их называли: первый - Успенской улицей, второй - Успенским переулком. В «Указателе Москвы 1882» на с. 708 дается объяснение: «Успенский переулок. От Большой Ордынки до Большой Полянки. Название получил от церкви Успения Божией Матери...». А в книге «По Москве», изданной М. и И. Сабашниковыми, переулки называются уже Казачьими (с. 317): «Мы опять на Б. Ордынке. Сворачиваем вправо и по левой стороне идем в направлении к городу. Налево остается Казачий переулок; очевидно, местность в старину занята была казачьей слободой...».

Теперь мы можем более утвердительно сказать, где и когда было в Москве поселение казаков, которое разные источники называют то Казачьими слободами, то Казачьей слободой, очевидно, потому, что были они, в общем-то, рядом.

А для чего вздумалось узнать об этом? Уж если каждый сверчок должен знать свой шесток, то почему казакам уступать приватизаторам-чужеродцам кровную пядь наследственной земли, где зарыта родословная пуповина московского казачества!

Борис Рябухин

0

Яндекс.Метрика