Sidebar

29
Вт, сен

Степан Разин. Действие 4, картина 6

Степан Разин

Действие четвертое

Картина шестая

(Август 1670 года)

Хор

Ах, туманы вы широкие, туманушки,
Неоглядные туманы, непроглядные,
Как печаль-тоска, вы сердцу ненавистные.

Не подняться вам, туманушки, с речного дна,
Не развеять вас, тягучие, степным ветрам,
Не изгнать тебя, кручинушка, из сердца прочь.

Ты размой, размой туманы, туча черная,
Ты пролей, пролей на землю, частый дождичек,
Ты взойди, взойди на небе, красно солнышко.

Обогрей ты, красно солнышко, людей своих.
Обласкай ты нас, бурлаченьков-работничков.
Освети ты нам далекую дороженьку.

Царские покои Теремного дворца в Москве.На стене — портрет Владимира Мономаха. За столом — Алексей Михайлович, перед ним — Долгорукий.

Царь
Русь велика — и государь великий.
А у него прописано в столбце —
Лишь государь. А надобно писать —
Великий государь. Тебе, холоп,
Читать бы не единожды, что пишешь.
Долгорукий (достает из-за пазухи сверток)
Не гневайся, великий государь!
Не углядел… Подьячего того,
Кто составлял отписку, посеку…
А я тебе, великий государь,
Единорога рог достал. Прими!
От всех недугов может исцелить.
Да спрячь, чтоб не увидел патриарх.
Не то нам попадет за ведовство.
Царь (прячет сверток)
Спасибо, Юрий Алексеич! Право,
Уважил так уважил. Мы давно
Купить мечтали рог единорога.
Мы соболями заплатить готовы.
Долгорукий
Ни-ни! Что соболя? Все суета.
Лишь только б ты подоле Русью правил.
Царь
«Все суета, все суета сует», —
Речет Еклесиаст… И беспорядок —
Добавим мы. И нынче только в нас
Душевное осталось равновесье.
Оно лишь государство успокоит.
Вот и давай с тобою порешим,
Как от волнений успокоить Русь,
С Боярской Думой говорить немочно.
У них от старости умы ослабли.
Долгорукий
Готов служить тебе…
Царь (перебивает)
Мы знаем, знаем…
Хлопот наделал этот Стенька Разин.
Из-за него уже за десять дней
На поле Девичье мы не ходили
Потешиться охотой соколиной.
Ведь жизнь не есть печаль. Лечиться надо
Нам от печали… Мы ж из-за холопа,
Который и Москву прельстил на шатость,
И чтение забросили, и вирши
Не пишем, и не тешимся театром,
И не дарили милостыню в праздник
Ни грешникам в тюрьме, ни хворым людям,
Хоть благо есть дворцовые юродцы,
И им благотворение от нас.
(Вбегает Босой.)
Босой
Ты звал меня, великий государь?
Царь
Босой, ты, что же, через двери слышишь?
Босой (размахивает руками)
Не! Через небо. Я же — божья птичка.
Ой-ой! Боюсь, боюсь! Скорее спрячь
От сокола! Кыш! Чур меня!
(Прячется за царя.)
Царь
Да где ж он?
Босой (показывает на Долгорукого)
Да вон, у ног твоих, клюет добычу.
Как мякнет — и Босой зайдется кровью.
Долгорукий (Босому)
Вот я те дам!
Босой (Долгорукому)
Давай! А я — тебе!
(смеется)
Боярин-то не мякнет. Бойся Стеньку.
Его лазутчики — уже в Коломне.
Вот этот коршун может заклевать.
Босой
Меня не заклюет.
Царь
Эт почему?

Босой
А я — жених. И у меня — невеста,
Богата-пребогата, да горбата.
Не по любви хоть данная, зато
Большо приданое. Чай, семь крестьянских
Дворов меж Лебедяни и Рязани,
Подалее Казани. Меж земли
И неба, сверх воды и леса. Семь
Дворов бобыльских. В них по полтора
Холопа, два в бегах, а два в дедах.
Хоромного строенья — два столба
В болото вб иты, третьим крыты. Хлеба
На каждый год запасу семь амбаров
Без задних стен, да по четыре пуда
Придется каменного масла. В тех
Дворах конюшни справлены в дырах.
А в них — четыре жеребца стоялых,
Один конь гнед, а шерсти на нем нет,
Перед сечет, зад волочет. Да с тех
Дворов по пятьдесят шестов
Песьих хвостов, да по пяти кадушек
Засоленных лягушек. И всего
Приданого того на тристо пусто,
На тышу — ничего. А запасали
Приданое дед Еремей да кошка.
А свадьба будет в серую субботу,
В солову пятницу, в рябой четверг.
Тому, кто слушал, слава! А еще
По караваю каменного сала.
Во, накось — выкусь!
(Показывает кукишь)
Долгорукий (Босому)
Я тебе, охальник!
Царь (смеется, бросает монету)
Уф, распотешил! Сущий скоморох!
Ступай Босой! Купи чего-нибудь.
Босой (пробует монету на зуб)
Да что на эти деньги нынче купишь?..
Беда живущим на земле и в море.
Все потому, что к нам сошел диавол.
Он в ярости на христиан. Почуял,
Что мало времени ему осталось.
Долгорукий
Да это ж откровенье Богослова.
Босой (царю)
Охотник, хочешь, дам тебе совет?
Ты Стеньку с неба соколом ударь.
(Босой толкает Долгорукого и убегает.)
Царь
Сбывается ко сроку откровенье…
Всю эту ночь мы господу молились,
Чтоб вразумил он грешного царя,
Как душу русскую оборонить
От прелести донского сатаны.
Долгорукий
Послал господь нам много испытаний,
И ты нам силу дал их претерпеть.
Соединили с Русью Украину
И дикую Восточную Сибирь.
На равных подружились с целым миром.
Очистили от плевел православье.
Преодолели моры и падеж.
Побили шведов, турок и поляков.
И что еще?..
Царь
От века в век на Русь
Находит время смутное. И нынче
Оно настало. Единоначалью
Засупротивился казачий Дон…
Скажи, боярин, этот вор умен?
Долгорукий
Великий государь, чай, ты его
Не раз когда-то отправлял в посольствах.
Умен! И знает восемь языков,
Коли не врут…
Царь (перебивает)
Да, умный человек,
Когда во зло ударится, то много
Бед может причинить своим умом.
Долгорукий
Не надо было бы прощать его,
Когда он Персию пограбил.
Царь
Цыц!
Еще учить нас будешь, окаянный
Холоп!
Долгорукий (кланяется)
Прости, великий государь!
Не ты сплошал — боярин Прозоровский.
Царь
Вон с глаз моих, проклятый Долгорукий!
Не то я руки-то укорочу!
Царь говорит — молчи, презренный раб!
Долгорукий (на коленях)
Попутал бес, великий государь!
Я голову готов сложить за милость
Твою!

Царь
Встань!.. Да, в великом государстве
Нельзя без вора. Коршуны нужны,
Чтоб соколы не засиделись. Верно?
Долгорукий (встает с колен)
Воистину, великий государь!
Царь
Как Никон, Аввакум иль этот Стенька.
Они и закаляют нас в борьбе…
Но и они имеют слабину.
И этим мы сумеем их сломить.
Кто Стенька Разин? Да разбойник, вор.
И Русь ему нужна, как баба, .на ночь.
Не как жена от бога — на всю жизнь.
Снасилует — и бросит бедовать.
Долгорукий
Гордыней обуян клятвопреступник
И богомерзкой сатанинской скверной —
Развратом, пьянством, ересью, куреньем
И чародейством — что еще?
Царь
Довольно,
Чтоб людям отвратиться от него.
Трубить об этом надобно повсюду:
В церквах, на площадях и в кабаках.
Долгорукий (приближается)
И надобно бы вывести все семя,
Всю Разину породу бунтарей.
И брата Фролку, и родного дядю
Чертка, и бабку Стенькину, и мать
Названную Матрену Говоруху,
Все семьи их, и главное — щенят.
Бунтует вся родня из-за того,
Что я повесил Разина Ивана
За уклонение от честной службы.
Тогда я понял зло породы этой.
Царь
Да, сатанинский корень надо выжечь…
Подальше встань, а то уж больно трешься,
Как родственник!
Долгорукий (обиженно отходит)
Прости, попутал бес!
Царь
И Яковлев Корнил нам изменяет.
Как думаешь?
(Пауза.)
Долгорукий
Я и сказать не смею,
Великий государь, чтоб не гневить.
Царь
Не смеешь — так какой с тебя нам толк?
Долгорукий
Он заодно в злом умысле со Стенькой.
На Волгу крестника-то он спровадил.
Хоть жалился Корнил, что буйный Стенька
С ножом и бранью на него кидался,
Но видно — ссоры с вором не желает.
От воровства его не унимал?
Не присылал нам никаких вестей?
И никакого сыска не чинил?
Зато добро, пограбленное Стенькой,
Возами отправляется на Дон
Тому ж Корниле и его старшине,
И домовитым казакам. С чего бы?
С того, что голытьбу в поход ссужали.
Ну разве не измена?
Царь
Да, измена.
Отныне нет им хлебного довольства.
Мы с Доном порываем все сношенья.
Засеки установим, чтоб и мышь
Не пронесла ни одного зерна.
Пусть Дон от шатости избавит голод.
Долгорукий
Но Дон — для Стеньки слабая опора,
Вот устье Волги он и заступил.
Царь
А Волга — самый главный путь торговый.
И Васька Ус так крепко держит Волгу
За горло, что у всей Руси першит.
Долгорукий
Уж сколько бы товаров-то персидских,
Перекупив, мы продали в Европу?
Да он купцов из устья не пускает.
Торгует сам, а барыши — на пушки.
Ведь докумекал торговать без пошлин!
Заводчики, и те за страх готовы
Служить казацкой Астрахани. Прав
Был этот хитрый вор, когда решил
Сначала Астрахань завоевать.

Царь
Да, нас подвел боярин Прозоровский.
Блаженной памяти Иван Семеныч,
Сказать по правде, не блистал умом.
В переговорах с шведами еще
Он место первое лишь занимал.
На деле ж первым был Ордын-Нащокин…
Позарился на Стенькины подарки.
Какой-то шубой воровской прельстился.
И дело божие и государя
Он потерял. И самого его
За это потерял господь… И князь
Семен Иваныч Львов — подлец не меньше.
С христопродавцем-вором побратался!
Вот шпынь ненадобный! Вот сатанин
Единомысленник и еретик!
Долгорукий
Не лучше и митрополит Иосиф.
Он часть дувана принял и ясырь.
И Стеньку пригласил на именины
Великой государыни к себе
И бражничал в монастыре с донцами.
Царь
Да это наговоры староверов…
Что за ясырь, мы повелим сыскать.
Нам нужно вырвать Астрахань у Стеньки.
Иосифу мы грамоты пошлем
С лазутчиком. Пусть черни зачитает.
Чтоб, памятуя крестоцелованье,
Не предавались прелести воров
И принесли вины свои и богу,
И нам, а мы пожаловать готовы.
Долгорукий
Да кто ж ему позволит зачитать?
Его же растерзают казаки!
Царь
На все, боярин, божья воля. Если
Захочет жить — сумеет исхитриться.
Коль изменил — служить усердней будет.
Ему б старшин казачьих подкупить.
Долгорукий
Там есть изменник Лебедев Андрюшка,
Который ночью Стенькины струги
Провел Болдой-рекой и Черепахой
В Кривушу — чем помог осилить город.
К нему-то пусть и сунется Иосиф.
Царь
Кто предал раз — изменит и вдругорядь.
Долгорукий
Вор Стенька не теряет время зря.
По всей Руси наслал прелестных грамот
На разных языках, толмач проклятый.
Одно упоминание о них
В крестьян вселяет шатость к воровству.
И всякий раз по-разному он пишет.
То клялся, будто служит государю.
То будто Никон с ним идет в Москву.
Теперь уже всем головы морочит,
Что с ним идет царевич Алексей.
Царь
Поганит имя сына моего,
Которого мы погребли в Москве
При всем народе. Царствие ему
Небесное!
(Крестится.)
Долгорукий
Да как прозвал? Нечай!
И говорит, что тот Нечай плывет
На судне, красным бархатом обитом.
А струг у Никона обитый черным.
Царь
Не зря он лжецаревича придумал.
Знать, хочет сам сидеть царем в Москве.
Куда с такою грязной рожей лезет?!
Долгорукий
И хвастается: как бояр осилим,
В Москве посадим Никона, как прежде,
На патриаршество — и будет смирно.
Мол, Никон казакам писал на Дон,
Чтоб Стенька с войском вышел на бояр -
К Москве. И будто Никона в тюрьму
Бояре заточили наговором.
Царь
И Никон мог такое написать…
А мы, великий государь, смиренно,
Со многою любовью лобызали
Его десницу честную, и били
Ему челом, и слушались в делах,
И другом собинным назвали нашим.
Как в бытность патриарха Филарета,
Его рекли великим государем.
А он в своей гордыне возъярился -
Построил Новый Иерусалим!
Д олгорукий
Сдержать бы вовремя его гордыню,
Он многие бы пользы нам принес.
И не в темнице был, а на престоле.

Царь
Холоп поганый! Цыц! Опять учить?
Гордыня обуяла? Как на страшном
Суде ответишь за грехи? Забыл
Христа и чудодейственную силу
Его? Почто возносишься? Почто?
Долгорукий (на коленях)
Великий государь, прости, помилуй!..
А может, это только наговоры,
Что Никон с ворами сошелся?
Царь
Знаем,
Боярин, что до Никона ты добрый.
Зато другие люто невзлюбили.
Мы умников в своей среде не терпим.
Умнее нас быть может только бог…
Да встань с колен, холоп!
Долгорукий (встает)
Уж это точно.
Царь
У нас, как кто не люб, так заклюют.
Окольничий мой, Артамон Матвеев,
Как обучил холопов представленье
Показывать на иноземный лад,
Так враз его назвали чародеем.
Но жить нельзя ведь только по старинке.
И многому нам научиться надо
У иноземцев с пользой для себя.
Раскольники же встали на дыбы.
Они еще сильнее разжигают
Волнения крестьян бесовским делом.
Долгорукий
А это вор все тонко рассчитал.
Раскольников в его разбойных шайках
Немыслимо, как много. Все же он
На знамени не вывел Аввакума,
А Никону крест целовать прельщает.
Учел, что правда главная за ним,
Раз по его канонам церковь служит,
И что он самый ярый враг бояр…
Мне доносили, Никон утверждал,
Что было явлено ему от бога
Давно о нынешнем смятенье…
Царь (перебивает его)
Было!
Но не от бога — а от казаков.
Хотел бы государю он добра,
То про великое такое дело
Не умолчал. И казаков троих
Велел переимать служилым людям,
Что в Ферапонтове монастыре
Мы держим для его обереженья.
Долгорукий
Да может, струсил?
Царь
Хорошо, пусть струсил.
Тогда зачем письмо он посылал
До Стеньки на Царицын?
Долгорукий
Злой навет
Того же Стеньки или староверов!
Царь
Раскольники для нас страшнее войн
И Разина! Опасней враг — в душе!
Он скрытый — и не видишь, с кем воюешь.
Вон Соловки — до Стеньки взбунтовали
И до сих пор не можем их унять.
Долгорукий
А там с полтыщи казаков донских.
Два раза Стенька приходил туда
На богомолье, там и пошатнулся.
Царь
Как знать? Раз новых книг не признает?..
Весь православный мир един в обрядах,
И только Русь уперлась на своем.
Вселились бесы в стадо староверов.
Долгорукий
Ведь до чего дошли, еретики!
Великий государь, ты помнишь, как
На праздник Аввакумов человек
С Великого Ивана пометал
В народ бесстрашно воровские письма?
Другой же раз метали те листки
Так дерзко — при тебе! — в соборной церкви
В Кремле! И дегтем вымазали ризы
Церковные и царские гробы!
Царь
А ведь раскольники — не только чернь.
Боярыня Морозова — подружка
Царицы государыни Марии
Ильиничны! А против нас пошла.
Клянется Аввакуму постоять
За веру. Даже в ссылке укрепилась
В своем бесовском промысле. И сколько ж
Бояр, князей и духовенства втайне
Живут и молятся по старой вере?!
И сеют смуту! Жечь! Нещадно жечь!
Раскольники порой себя сжигают,
А мы их будем больше сами жечь.
Огнем от ереси очистим Русь.

Долгорукий
Помимо староверов этот Стенька
Другую силу за собой зовет,
Великий государь, — всех иноверцев.
Ну разве это не христопродавец?
Царь
Никак неймется варварским народцам —
Казанским, астраханским и сибирским.
Никак забыть не могут прежних царств
И от Руси все чают отложиться,
Чтоб снова мусульманство насадить
По побережью православной Волги
И по сибирским заповедным землям.
А Стенька Разин пользуется этим.
Ничем не гребует в своей корысти.
Долгорукий
Воистину, великий государь,
И запорожцы шатки к воровству.
Мне доносили, гетман Дорошенко
Со Стенькою до Персии связался.
А нынче сам по уговору с Крымом
И Турцией решил пойти на Киев.
И запорожский кошевой Серко,
Паша азовский и тайши готовы
Переметнуться к ворам, если Стенька
Удачно будет с нами воевать.
Царь
Ведь до чего дошел клятвопреступник?
И в Персию он посылал гонцов,
Просил у шаха помощи, злодей!
Аббас нам пишет, что послов от Стеньки
Собакам бросил он.
Долгорукий
Но как Аббасу
На слово верить?
Царь
Смотрит вся Европа,
Чем кончится у нас крестьянский бунт.
Все ждут, когда наброситься на нас, —
И Польша, несмотря на вечный мир,
И Швеция, и Турция, — и все
Готовы казакам прийти на помощь,
Встать супротив законного монарха,
Чтоб в драке наши земли растащить.
Долгорукий (в тон царю)
Иль под предлогом помощи Москве
Вломиться к нам поганою ордой,
А после запросить у нас уступок —
Опять же наши вотчины отнять.
Царь
Но Русь не для того объединялась
И разрослась в огромную державу,
А чтоб навеки быть необоримой.
Долгорукий
Из Швеции пошли такие слухи:
Что ты, великий государь, мириться
С поганым вором Стенькою решил,
Что ты его за то царем казанским
И астраханским обещал поставить,
И двадцать бочек золота даешь,
И восемь человек бояр казнишь,
И Никона поставишь патриархом.
Мол, человек он мудрый, справедливый
И лучше государя Алексея.
Царь
Поди, сам Стенька слухи те пустил?
Долгорукий
Мутит врагов Руси. Но все напрасно.
Весь мир тебя, великий государь,
Безмерно почитает. Утешитель
Ты рода христианского. В числе
Умнейших и добрейших государей,
Какие в мире правили от века.
Воистину святой ты, как великий
Был государь Владимир Мономах.
(Показывает на портрет Владимира Мономаха.)
Такого государя бы хотели
Иметь все христианские народы,
Но вот немногие имеют.
Царь
Будя!
Боярин Юрий Алексеич, мы
Не славословить нас тебя позвали,
А за советом — как нам одолеть
Великое смятенье на Руси.

Долгорукий (разворачивает карту)
Изволь взглянуть, великий государь.
(Царь надевает большие золотые очки.)
Три армии сейчас у казаков.
Они идут: на север вдоль по Дону,
К Тамбову — по дороге Васьки Уса,
Да вдоль по Волге — под Симбирск. И все
Хотят потом ударить на Москву.
Пожар разносит ветром по Руси.
От Астрахани с юга до Унжи
На севере. На юге — Васька Ус,
А на Унже—Илюшка Иванов.
На Западе — идет по Украине
К Коротояку с войском Фролка Ратин.
А на востоке Стенька взял Самару
И подошел вплотную под Симбирск
Царь
Он знает, что Симбирск— на Русь ворота.
Поэтому сам и пошел сюда.
Долгорукий
Перед Симбирском он к Алатырю
Послал Максимку Осипова с войском.
Максимка сам зовет себя Нечаем.
Царь
Не хватит войска от Москвы послать
Навстречь отрядам этим воровским.
А ко всему грозят войною турки.
Пусть воеводы местные хлопочут.
Скажи, куда важней удар направить?
Долгорукий (показывает)
На Алатырь и Арзамас. Там сила
Великая.
Царь (снимает очки)
А под Симбирск?
Долгорукий
Боярин
Иван Богданыч Милославский сдюжит,
Да воевода Юрий Борятинский
Ему поможет. Чай, не первый раз
Бьет казаков он. Ваську Уса — бил.
Дозволь, великий государь, вести
Мне самому войска на вора Стеньку
И оправдать все милости твои.
Царь
Пойдешь на Алатырь и Арзамас.
И божиим и нашим делом будешь
Над воровскою чернью промышлять,
Как вразумит господь тебя… Боярин,
За двести тысяч люду поднялось
Ломать устои в нашем государстве.
В твоих руках спасение Руси.
Благословляю твой огонь и меч!
Ты половину воров покарай,
Чтоб усмирить вторую половину.
И знай, боярин, что пожар великий
Лишь морем крови можно потушить.
Долгорукий (целует руку царю)
Не дрогну я, великий государь!
Царь
Дворяне, вотчинники, воеводы
Заполонили матушку Москву.
Все в ужасе бегут к нам за защитой.
Забиты челобитными приказы.
А надо бы забить нам закрома.
Сей бунт оставить может нас без хлеба.
Да тут еще великий недород.
И правежом сейчас с людей уездных
Ни хлебушка, ни денег не возьмешь.
Все потому, что из-за Стеньки смута.
Долгорукий
Не ведают крестьяне, что творят.
Царь (подает ему свиток)
Не ведают, да вот не все. Читай!
Долгорукий (читает)
«Царь-государь всея Руси, великий
Князь Алексей Михайлыч, мы челом
Бьем, сироты твои, тебе, крестьяне
Покровского села. Богоотступник
Изменник Стенька Разин и его
Угодники донские казачишки
Нас разоряют. И от этих воров
Мы разбрелись от страха по лесам
С детишками и женами. Домишков
Своих не знаем. Смилуйся над нами,
Великий государь, пожалуй нас!
И не вели напрасно предавать
Нас посеченью личному. От тех
От воров-казаков оборони.
Чтоб нам, бездомным, вовсе не погибнуть
Душевно и телесно. Мы ж тебе
Служить готовы. Рады за тебя
Мы помереть. Царь-государь, помилуй!»
Поди: сперва прельстились на разбой,
А как прижали их — так бьют челом.

Царь (забирает челобитную)
И если даже так, мы их простим,
Чтобы других от бунта отвращали…
Даем тебе за триста человек
В подмогу стряпчих для сыскного дела,
Чтоб поиск нам над ворами чинить
И промысел.
Долгорукий
Иной лазутчик больше
Нам проку принесет, чем полк солдат.
Царь
И полководец значит больше войска.
Нам дороги твои, боярин, служба
И послушанье. Хоть ты не из главных
Родов боярских, но зато из древних.
И первых мест достоин в государстве.
За ум и прилежание тебя
Мы обещаем жаловать и впредь.
Пусть будет между нами: мы решили
Тебя, как возвернешься, объявить
Опекуном над малолетним сыном
Великим князем Федором.
Долгорукий (падает на колени)
Помилуй!
Великий государь, за что мне милость
Такая превеликая? Решусь ли
Ее принять, ничтожный твой холоп?
Царь (протягивает руку для целования)
Встань! Ты решишься. Только усмири
Нам Русь и оправдай такую милость.
Долгорукий (целует руку царя и встает)
Клянусь тебе, великий государь,
Что будет этот дьяволов сподвижник
Тебе в Москву доставлен на цепи,
Как гетмана Ганевского когда-то
Тебе я из Литвы привез в полон.
Мы всех клятвопреступников и воров
Так разобьем и так накажем строго,
Чтобы сто лет подобного смятенья
Не учинилось больше на Руси.
Царь
Теперь тебе, боярин, мы откроем,
Чему нас нынче утром надоумил
Спаситель наш и в чем нас укрепил
Святейший патриарх наш Иосаф.
Ты знаешь сам, что все дела мирские
Без господа не можем мы решать.
Опричь Христа и матери его
Владычицы и чудотворца Саввы,
Нет радости у нас и нет надежды…
Мы вора Стеньку Разина и первых
Советников диавольских его…
От церкви отлучим и предадим
Анафеме!
Долгорукий
Анафеме?!. Удар
Смертельный! Кто ж за ним пойти решится,
Когда проклятье на него падет?
Царь
А Стеньку-вора мы казним в Москве.
Четвертованьем! Тело бросим псам,
А руки, ноги и башку на колья
До исчезнутья на виду наткнем,
Да убоится чернь играть с огнем!

З а н а в е с

0