Sidebar

31
Сб, окт

Степан Разин. Действие 1, картина 2

Степан Разин

Картина вторая

(Март 1668 года)

Хор

Ой, над крутой горой да над Яик-рекой
На небе зоренька да разгорелася.
На берегу сошлись все люди вольные
И песню слушали, и думу думали.

«Ой, как давным-давно жил атаман Нечай.
Ну и собрал себе он с мира вольницу.
Все по морям ходил и бусурман губил.
И на Хиву повел свою голытьбушку.

Ой, на ту пору хан был на войне другой.
И захватил Нечай Хиву богатую.
Добычи много взял, да загулял казак
И поздно с праздника домой отправился.

Ой, как вернулся хан — и полетел вдогон,
И тяжело бежать — да жаль дуван бросать.
Так и погиб Нечай, а с ним — и вольница…
И лишь ковыль-трава по полю стелется».

Ферапонтов монастырь. Никон сидит в келье. К стене прислонен большой деревянный крест с надписью.

Никон
Царь — лишь луна, а солнце — патриарх!
Но государь забыл, что власть — от бога,
Что при архиерействе — меч духовный,
А при царе — мирской. И стал вступаться
В дела архиерейские, и в церковь
Ходить не стал. Гнев государя — страшен!
Но я не испугался. Видел с болью,
Что весь синклит и церковь на Руси
Латинскими догматами прельстились.
И третий Рим от ереси — в руинах!
И я решил тогда на чистом месте
Построить Новый Иерусалим —
Поодаль от Москвы. И государь
Поубоялся, что возьму я верх,
И патриаршества меня лишил.
И вот я сослан в этот монастырь
Простым монахом, аки вор последний…
Ах, Никон! Отчего так приключилось?
Давал бы ты богатые обеды
И вечерял с высокими людьми —
Не потерял бы дружбы из-за правды.
У власти стал — дуй в общую трубу.
Облизывай, как пес, того, кто душит
Тебя с улыбкой благолепной. Тьфу!..
А ересь вся идет от государя.
Он мнит себя главою православья.
И я ему невольно потакал,
Заставив Русь по-новому молиться.
В руках у сильного и мудрый может
Игрушкой стать, не ведая о том.
Гордыня государя обуяла.
Поставил самочинно Иосафа
В Москве на патриаршеский престол
И понукает им, как истуканом.
Собственноручно издает указы,
Русь перестроил на военный лад,
Всех запугал приказом Тайных дел
И породил иуд Сыскным приказом…
Но я спишусь с вселенским патриархом,
Я докричусь, как ни зажали рот,
О злодеяньях русского царя!
И предадут анафеме его.
И в огненной геенне богоборец
Сгорит!.. А патриаршеский престол
Собор вселенский мне вернет…
(Стук в дверь.)
Войдите! (Входят три монаха.)
1-й монах (крестится)
К тебе, сияющий великим солнцем,
Крепко стоящий патриарх, пришли
Мы поклониться.
Никон (протягивает руку)
Хоть я и в тюрьме,
Но овцы пастыря не забывают.
2-й монах (крестится, целует руку Никону)
Слезами мы исходим, находя
В беде святейшего из патриархов.
3-й монах (крестится, целует руку)
Велик великий и в простых одеждах.
Никон
Присядьте и с дороги отдохните,
Почтенные отцы. Куда ваш путь?
1-й монах (целует руку)
Идем на богомолье в Соловки.
(Монахи садятся на лавку.)
Никон
Там возмутились иноки.
3-й монах
Неужто?
В святой обители — и тоже бунт.
Никон (встает)
Что у тебя с рукой?
3-й монах (снимает с ладони тряпицу)
Да казаки
Напали и ножом ладонь проткнули.
Никон (достает из ларца склянку)
Сейчас по всей Руси гуляют воры…
Был мне глагол: «Отнято у тебя,
Мой Никон, патриаршество. За то
Дана тебе лекарственная чаша.
Лечи болящих!»
3-й монах
Отче, исцели!
Никон (смазывает ему руку)
П лоть легче исцелить, труднее — душу.
А ты что прячешь под полой?
1-й монах (кладет на стол баклана)
Баклана.
Охотник подал нам на пропитанье.
Никон
Язычники! Едите мясо в пост!
2-й монах (протягивает икону)
Не гневайся на нас, на окаянных!
Пограблены в пути. Оголодали…
Прими, святейший Никон, скромный дар,
Зосимы и Савватия икону.
Никон (швыряет икону на стол)
Латинскую икону не приму!
Сотрите эту эллинскую ересь!
2-й монах
Они же основали Соловки!
Никон
И Соловки сейчас — фиал раскола.
С законами моими не мирятся:
Трехперстием креститься не хотят,
Не принимают книг новопечатных.
Собор законы эти утвердил
И проклял староверов.
1-й монах
Аввакум
На цепь посажен и отправлен в ссылку
На Север, в Пустозерск.

Никон
Ох, бесноватый!
Русь помутил. В расколе он повинен.
Борзой заступник темной старой веры —
Языческой с латинской пополам.
Раскольников прельщает жечь себя.
1-й монах
Не первый он. Еще француз Вавила,
Василий Волосатый, Капитон
За веру начали прельщать людишек
В овинах запираться и сжигаться.
Никон
Французы на погибель нас толкают.
И Аввакум с их голоса вопит.
Всю душу русскую перевернул.
И пол-Руси от церкви отложилось.
3-й монах
Сегодня люди жгут себя за веру,
А раньше за неверие их жгли.
2-й монах (Никону)
Но ты же сам ту кашу заварил.
Ты ж христиан назвал еретиками
За то, что будто наше православье
От греческого чина отложилось
К костелу эллинскому. Так?
Никон
Не так!
Русь впала в ересь из-за темноты
Служителей священного престола
И тайной силы эллинской заразы.
Писание, молитвы и обряды
И знамение крестное иначат
В невежестве своем и нераденье.
Лишь я один, ревнитель православья,
Решился, не жалея живота,
Очистить душу русскую от скверны
И в лоно православия вернуть…
2-й монах
И пошатнулась вера на Руси,
И содрогнулась русская земля
От смут… Не терпит вера исправлений!
Никон
Негоже слышать мне такие речи!
Я чувствую — не богомольцы вы?
(Монахи снимают накидки, оказавшись Аксенкой, Евтюшкой и Шелудяком.)
Шелудяк (кланяется Никону)
Воистину, великий патриарх.
Крестьяне мы. Указом государя
На Невель посланы. А корму нет.
Пришли к тебе проситься во служенье.
Никон
Антихристы! Священные одежды
Мараете? И к шатости прельстились.
Вот я велю отдать вас приставам.
Шелудяк (на коленях)
Не гневайся, святейший, и помилуй!
Мы знаем, беглых укрываешь ты.
Евтюшка (на коленях)
Не отвергай заблудших во грехе!
Мы будем преданно тебе служить.
Аксенка (на коленях)
Священным светом нашу темноту
Души развей. А после — хоть на плаху.
Никон
Бог вам судья. Все братья во Христе.
(Шелудяк, Евтюшка и Аксенка встают с колен.)
Ш елудя к
Мы верили, что не отвергнешь нас.
А потому, что сам ты из крестьян,
Из Нижнего мордвин Никита Минов.
На черном хлебе с мачехою вырос,
Учился на тычках за медяки.
И от хулы напрасной из скита
Бежал, да чуть не утонул.
Никон (настороженно)
И что же?
Евтюшка
Да горюшка хлебнул, пока-то стал
Стоять высоко, ездить широко
И деньги из окна бросать народу.
Понять тебе нетрудно утесненных.
Всегда за них просил ты государя.
Никон
Да, как не вознесись, но не избыть,
Видать, проклятья низкого рожденья.
Аксенка
Сам государь с народом, преклонясь,
Молил тебя стать патриархом.
Никон
Силой
Доставили меня в собор Успени.
Я согласился, видя плач народа
И слыша клятвы государя. Что же?
Вручил господь огонь и меч мне в руки,
Чтобы осилить темноту и ересь.
Но взбунтовали от нововведений.
То нарекли меня иконоборцем,
Когда стирал латинские иконы.
А то еретиком — за исправленья
Описок всех в Писании священном.
Каменьями убить меня хотели.
Кто ж за меня вступался — пострадал.

Аксенка
А правда ль, новгородский Питирим
И сарский Павел, и боярин Сытин
Грозились отравить и удавить
Тебя, святейший?
Никон
В гневе люди слепы.
Забыли, что мы ходим все под богом.
Всю жизнь спешат меня похоронить.
Еще ребенком полугодовалым
Шесть месяцев не мог я глаз сомкнуть,
Не ждали, что и выживу. Но выжил!..
И даже стал московским патриархом.
И Алексей Михайлыч саморучно
Писал меня «великим государем»…
А после попрекнул, приревновал.
Луна решила солнцем верховодить.
Я не стерпел и свой престол оставил.
Народ в слезах меня не отпускал.
Но я решил: «Анафемою буду,
Коли останусь патриархом». Что же?
Когда-то и Григорий Богослов
От гнева государева бежал.
Аксенка
А говорят, за то тебя прогнали,
Что католицкой, лютеранской веры
Людишкам церковь посещать позволил.
Никон
Позволил? Я заставил перейти
Их в нашу веру. Храмы иноверцев
Позакрывал. Сжег пять возов бесовских
Немчинских музыкальных инструментов.
А в ереси меня же обвинили
Те, кто глазеет на латинский Запад,
Окольничьи Матвеев да Стрешнев.
Аксенка
А брешут, что окольничий Стрешнев
Ругается благословеньем божьим.
Кобель его, на задних лапах сидя,
Переднею народ «благословляет».
И патриархом Никоном его
Зовет Стрешнев.
Никон
Антихрист! Как посмел
Ты мне в лицо бросать такую ересь!
Шелудяк
Не лезь с поганым языком, Аксенка!
Никон
Раскольники-бояре! Лишь они
И ссорят вечно церковь с государем.
И рады, что с престола я низвергнут.
А без меня от римского костела
Начаток приняли своею волей.
Раздорами они загубят Русь.
Шелудяк (заглядывает за дверь)
У стен есть уши, а в тюрьме — тем паче.
Никон
Великий человек — весь на виду.
И соглядатаев за ним полно.
Особенно, когда в опале он.
Бессильный рад потешиться над сильным.
Когда я правил миром на престоле —
Дворов крестьянских тысяч с двадцать было,
Монастыри, приказы и дворяне.
Был питан, как телец на заколенье.
Теперь же кроме щей худых да квасу —
Нет пищи. Голодом меня морят.
Доносы государю посылают.
Шелудяк
Вернулся б ты в Москву.
Никон
Я возвращался.
К народу обратился с божьим словом.
Но силою окольничий Стрешнев
Меня, по повеленью государя,
Спровадил снова в монастырь. С глумленьем!
Аксенка
Для черных дел — и черные есть руки.
Евтюшка
Ты должен возвратиться на престол,
Пусть даже и придется крест принять.
Никон (показывая на крест)
Христос один нас кровью искупил,
Мне ж от грехов вас кровью не избавить.
Навечно погребен я здесь. И вот —
Надгробный крест живому патриарху.
Шелудяк (Аксенке)
Зачти!
Аксенка (читает надпись на кресте)
«Я, Никон, милостию божьей
Московский патриарх, поставил крест
Сей, бывши в заточении в тюрьме,
Здесь, в Ферапонтове монастыре,
За слово божье, за святую церковь».

Шелудяк
Что ж, так в монастыре и будешь гнить?
Никон
Вся Русь — как монастырь. Я ближе к богу —
И мне виднее воля провиденья.
Шелудяк
Неужто сердце кровью не и сходит?
Сегодня Русью правит произвол
Изменников-бояр. Открой глаза!
Никон (в сторону)
Глаза открыты, да зажаты рты.
Евтюшка
Скажи нам, патриарх, по-христиански
С крестьянами бояре поступают?
Людишками в открытую торгуют.
Налогом, барщиной, оброком душат.
И вечно войны разоряют Русь.
Ведь что ни год — война. С поляком, с турком,
Со шведом. С кем еще не воевали?
И почему нас так не любят, русских?
А отбирают на войну кормильцев.
Так? И доколь терпеть?
Никон
Господь терпел —
И нам велел. А что не любят нас,
Так это за святую нашу веру.
Шелудяк
И вера наша нынче пошатнулась.
Затмение на пастырей нашло —
И разбежались от смятенья овцы.
Вся Русь в бегах и красных петухах.
Евтюшка
Уж и в бегах крестьянства не избыть.
По уложенью царскому о сыске
Доносчик на доносчике сидит.
И волки-сыщики повсюду рыщут.
Аксенка
И беглые весь Дон заполонили,
И вышел он из берегов своих,
И хлынул бунтом голытьбы на Русь.
Никон
Вот, вот — самоуправство воевод!
Вот она воля-то к чему приводит.
Вся Русь — кипящий муравейник. Что же?
И этой смуты надо было ждать.
Шелудяк
Собрал бы ты людишек словом божьим,
Бояр и воевод бы приструнил.
Крестьяне бы в Москву тебя вернули.
И станет снова тихо на Руси.
Никон
Ах бунтовщик проклятый! Да казнить
Тебя за эти помыслы пристало.
Аксенка
Ты, Федька, в петлю голову не суй.
Еще не время.
Шелудяк (кланяется Никону}
Пощади, святейший!
Никон
Еще митрополитом новгородским
Я усмирял таких бунтовщиков.
Евтюшка
Бунтует Русь, она всегда бунтует —
Терпеть не может подневоли. Так?
А нынче вон поднялся Стенька Разин.
Готов он жизнь за волю положить,
Избавить черный люд своею кровью
От утеснений.
Шелудяк
Поднял он весь Дон
И голытьбу повел за зипунами.
Вольготно вдоль по Волге погулял
И на бояр нагнал такого страху!..
Как проходил Царицын этот Стенька
В стругах — по нем и пушка ни одна
Не стрельнула, запалом порох вышел.
Во чудеса!
Никон
Все воеводы — трусы.
Шелудяк
И астраханский воевода тоже
Не стал со Стенькой силою тягаться.
А он приплыл в Яицкий городок
И хитростью ворота отворил,
Переодев лазутчиков в монахов…
Никон
Как вы, мошенники, ко мне рядились?

Шелудяк
Казнил он воеводу и князей
И в городе казацкий распорядок
Устроил. Из Черкасского послов
Ни с чем вернул. Из Астрахани — хуже:
Всех в воду пометал послов.
Никон
Антихрист!
Шелудяк
Зазимовал в Яике до весны.
И начал чернь со всей Руси скликать,
Чтобы идти войною на бояр.
Никон
А что же вы-то к Стеньке не пошли?
Аксенка
Дак…
Никон
Что?
Евтюшка
Мы послужить хотим тебе.
Шелудяк
Ты обратился б к Разину, святейший,
Он заступился б за тебя. Бояре
Попомнили бы Никона.
Никон (крестится)
Избавь,
Господь, нас от заступников таких!
У казаков одно в уме — пограбить.
Что может Разин сделать для Руси?
Сразить, опустошить и осквернить!
Он вздумал Русь поднять? Кишка тонка!
Чай, не один так надорвался.
Евтюшка
К Стеньке
Стекается неведомая сила!
Никон
Меня уже прельщали казаки.
Но как в псалме Давидовом речется:
«Блажен, кто к нечестивым на совет
Не ходит, на путях не станет грешных,
В собранье развратителей не сядет».
Тех казаков изгнал я словом божьим
С великим государем как-нибудь
Мы и без черни сможем помириться.
Доныне государь мне шлет подарки И молит у меня благословенья.
Аксенка
А не помиритесь?
Никон
Господь поможет.
Вот вырастет царевич Алексей,
Мой сын духовный, — я вернусь в Москву.
Шелудяк (всторону)
Такого государя нам и надо.
Аксенка
Он Речи Посполитой в короли
Обещан государем всенародно.
Никон
Ах, нечто так наследника блюдут?
Помри — бояре сцапают престол,
Иль басурманин вроде Годунова…
И Стенька-вор, поди, из басурман,
Раз не жалеет крови христианской.
Аксенка
Провидец ты, великий патриарх.
Турчанка — мать.
Евтюшка
Зато отец-то русский.
Аксенка
А ты б, Евтюшка, у нее спросил.
(Смех.)
Никон
Подобно все вершится в этом мире,
И в малом, и в великом. Боже правый!
Под турками томится Цареград,
И турок же идет на третий Рим.
Пророчил апокалипсис: падет
Проклятие звериного числа.
В год трех шестерок сняли сан с меня.
Пришли в Москву неправый суд чинить
Султанские невольники, мздоимцы,
Бродяги без престола, патриархи
Паисий и Макарий.
Аксенка (в тон ему)
Астраханский
Митрополит Иосиф их привел.
Никон
Когда-то он мне в верности поклялся.
Хвалил мои церковные законы.
А на соборе, как собака, лаял:
«Достоин за неистовства свои
Ты подначала крепкого и ссылки!»
Друзья-иуды, сколько же в вас яду!..
Сорвали облачение с меня,
Тайком, как воры, в монастырской церкви,
В отсутствие царя, народа, думы.
И увезли во мраке из Москвы.

Евтюшка
Дабы народ не заступился. Так?
Никон
И паства без меня осиротела,
И заблудилась Русь, и впала в ересь.
И волки пожирают всех овец.
Поймет ли кто мою святую боль!
Евтюшка
Святейший, кто услышит — тот поймет.
Никон
Не одного меня — и Златоуста
Изгнали так неправедно с престола.
За это бог послал такую кару —
На Русь явился дьявол!
Евтюшка
Нет, спаситель!
Никон (не слушая его)
Он кровью утолит свое тщеславье.
Нет пастыря спасти вас…
Евтюшка (перебивает его)
Пастырь —ты!
Шелудяк
Пора открыться нам, святейший Никон.
Мы — от Степана Разина гонцы.
Зовет тебя он на бояр войной.
Никон (медленно направляется к двери)
Я чуял… вашу воровскую стать.
Пойдите прочь! Не то я позову…
Шелудяк (преграждает ему дорогу)
Зови! А мы покличем казаков.
Нас двести человек сюда пришло.
Мы всех побьем и монастырь пограбим.
Никон (отходит к столу)
И вправду изобьют. С них не убудет.
Приходится пред чернью унижаться.
Будь на престоле — я б ходил по ним.
Шелудяк
Ты говорил: «Священство выше царства».
Пойдем же с нами за святую церковь.
Никон
Нет, ни за что! Не оскверню себя.
Святое дело чистыми руками
Свершают. А у вас они в крови…
Слетелись, ненасытные бакланы,
Угодья праведные разорять.
Но государь вас быстро шуганет.
А Стеньку Разина он четвертует,
Как этого поганого баклана.
(Рубит ножом баклана.)
За кровь! За животы! Вот так! Вот так!
Шелудяк (выхватывает у него нож)
Вот так!.. Остынь, святейший. Бог с тобой.
Не ты ли нынче терпишь от бояр?
Никон (поднимает окровавленные руки)
О господи! Я вижу кровь народа!
Настала превеликая беда!
Я заклинаю вас — остановитесь!
И повинитесь перед государем!
Шелудяк
Нет, Никон, поздно. Разин бросил клич.
Есть вож у нас. Теперь нам нужен пастырь.
Не может Русь без бога и царя.
Никон
На воровскую прелесть не поддамся.
(Шелудяк, Аксенка и Евтюшка пад ают на колени.)
Шелудяк
Мы слезно молим, обратись к народу!
Никон
Я проклинаю вас! Изыдьте, бесы!
Евтюшка
Мы твоему престолу присягали.
И все, кто с нами, будут присягать.
Никон
О, господи, избавь от искушений!
Аксенка
С тобою мы готовы пострадать
За слово божье, за святую церковь.
Никон (крестится)
Чур! Чур меня!.. О господи, спаси!
Яко исчезнет дым, тако исчезнут.
И яко тает воск в лице огня,
Такс погибнут бесы от лица
Любящих бога…
Шелудяк (встает, берет накидки)
Хочешь иль не хочешь,
Но быть тебе в помощниках у нас.
Евтюшка (встает)
Поднимутся крестьяне на бояр —
Изменников с твоим благословеньем.
Никон
Не смейте мне марать святое имя!
Прочь, ироды!
Аксенка (встает)
Великий и в неволе
Велик… А донесешь — тебе же хуже.
Никон (замахивается посохом)
Торговцы кровью, прочь из храма!
Шелудяк (направляется к двери)
Тише!
Надумаешь — найди нас. Бог с тобой!
Ты будешь солнцем, государь — луной.

З а н а в е с

0