Sidebar

26
Сб, сен

Кондрат Булавин. - Картина 6

Кондрат Булавин

Картина шестая

Всешутейный собор

Июль 1708 года
Петербург. На крепости — желтое знамя с черным орлом и серебряный полуголый казак с саблей на вин­ной бочке. На площади — пирамида, увитая хмелем и виноградными лозами, большие бочки с вином, лапти вместо светильников на столбах. Вокруг — ряженые: Петр I — барабанщик; другие действующие лица — боя­рин и боярыня в древнерусском платье, придворные в европейских одеждах и париках, епископ и игуменья, ксендз, немчины, турок, Бахус, козел, медведь, свинья. Все — с кубками, хмелем, трещотками, свистками. Распорядитель праздника — Куншт. Шум, смех, свист, ве­селье.
Залп пушек с кораблей на Неве. Куншт трубит в трубу. Петр бьет в барабан. Площадь затихает.

Куншт
Зер гут! Мы начинаем всешутейный
И сумасброднейший, и всепьянейший
Собор во славу Бахуса!
Все
Виват!..
(Шум, свист, ликование. Бахус раскланивается. Раздает­ся колокольный звон. Из церкви Святой Троицы выходят в мантиях Булавин и Алина. Над их головами фавны несут венцы. За ними — пьяные казаки в одеждах кардиналов с изображением Бахуса на груди. Бахус приветствует их шествие ударами большой деревянной ложки о бочку. Новобрачных осыпают хмелем. Куншт подводит их к бар­хатному красному креслу.)
Куншт (Булавину)
Ты веруешь ли?
Булавин (как во сне)
Верю.
Куншт
Пьешь ли?
Булавин
Пью.
Куншт
Ложишься ли спать трезвым?
Булавин
От, блажь!.. Нет!
(Козел осеняет его сдвоенными, в виде дикирия, чубука­ми.)
Куншт
Приемлешь ли избранье всешутейным
Первосвященником верховным?
Булавин
Да.
(Медведь и свинья надевают на него белую скуфью и же­стяную митру, вручают ему жезл.)
Куншт
Зер гут!.. Отныне миру возвещаем
Великую и радостную весть:
Князь-папа — атаман Кондрат Булавин,
Наш всешутейный патриарх Донской,
Московский, Петербургский и всея
Реки!
Все (шумят)
Виват!
(Залп пушек, ликование, треск фейерверков, Булавина сажают на папское кресло.)
Куншт
Да славится его
Супруга всешутейная!
Все
Виват!
Куншт
А также атаманы-кардиналы,
Обжоры, воры, пьяницы!
Все
Виват!
(Бахус черпает ложкой вино из бочки, Алина подносит с поклоном кубки ряженым.)
Петр (Булавину)
Глинтвейну выпьешь, папа?
Булавин
Мне бы водки.
(Бахус подает Петру большой кубок, и Петр, преклонив колено, подносит его Булавину.)
Петр
О, всешутейное преосвященство,
Благословенья твоего нижайше
Прошу, раб и холоп твой, протодьякон
Петрушка Алексеев.
Булавин (в сторону)
Впрямь подменный!
Петр
Прими сей кубок Бахуса! И знай,
Что ты — отец князей и государей,
Ты — примиритель всех обжор и пьяниц,
Наместник бога Бахуса. Ты — наша
И вера, и надежда…
Бахус (перебивает его)
И запой!
Все
Запой!.. Запой!.. Да здравствует запой!..
Бахус
Пей, не жалей! Чтоб пелось веселей!
Все (идут по кругу, пьют и поют.)
Свяжи, Хмелю! Ты милее причащенья.
Свяжи крепче! Всех плодов земных сильнее.
Свяжи пьяниц! Богородицей рожденный.
Свяжи, Хмелю! Свяжи крепче!
Свяжи всех пьяниц!
Поми-и-луй на-а-ас!

Во, богохульники!
Петр
Страшнее воры!
Булавин
В отписках мы клялись служить тебе.
Петр
Да кто ж поверит фитилю в подкопе?
Уж я спущу дурную вашу кровь!
Булавин
Мы — тоже семя Божье.
Петр
Вы — сорняк.
Булавин
Без перекати-поля вымрет степь.
Без нас забудут, что такое воля.
Петр
Казак — поперек горла государству.
Булавин
Ну ежли так — мы войском реку Дон
Тебе уступим и уйдем.
Петр
Попробуй!
Булавин
А будешь разорять станицы наши —
И мы начнем противиться тебе.
Петр (кланяется ему)
Не гневайся, владыка всешутейный!
Давай с тобою выпьем… за вражду!
(Резко чокаются кубками и пьют.)
Куншт (трубит)
Подходим для благословенья к папе!
(Медведь подводит к Булавину боярина и боярыню.)
Боярин (Булавину)
Благослови нас, всешутейный князь!
Булавин (поднимает жезл)
Воздастся вам, изменники-бояре.
На ваших шеях будут сабли наши!
Боярин (на коленях)
Помилуй, всешутейный, пощади!
Когда-то мы, бояре, были в силе,
Да вот немчины нас сменили. Царь
Отдал нас в кабалу торговым людям.
Боярыня
Дня не сидит, а мы за ним — скачи.
Освой, поди, французский политес!
И что еще надумает — не знаешь.
Боярин (встает с колен)
Живем чужим умом, свой — на потом.
Замучил царь, нет мочи. Поскорей бы
Его сменил царевич Алексей.
Он казаков пожаловать готов.
Петр (хватает его за бороду)
Клевещешь!
Боярин (падает на колени)
Отче наш, ты, Петр Великий!
Нас от небытья в бытье ты привел.
Мы до тебя в неведении были,
Не имущи, не знающи, не пимши.
И все последними нас нарицаху.
Аминь! (крестится)
Петр (срезает его бороду ножом)
А грех искупишь бородой.
Боярин
Ой! За нее ж я пошлину плачу!
Петр (прячет бороду и нож в карман)
Не плачь! Ум — в голове, не в бороде.
И бороду раскольнику я срежу,
Хоть он — и папа.
Булавин (хватается за бороду)
С мясом?
(смеется)
С головой!
(Входит Аннушка.)
Аннушка (Петру)
Лесть идольская — празднованье это!
Придут на вас двенадцать трясовиц:
Трясея и Огнея, и Ледея,
Ломея и Пухпея, и Желтея,
Грынуша и Гнетея, и Глухея,
Каркуша и Глядея, и Невея.
Порушат ваши новые введенья,
Антихристовы ваши искушенья!
Петр
Вон с глаз, бесица!
Аннушка
Сатану не сглазишь.
Петр (в конвульсиях)
Дочь Ирода!
Аннушка
Нет, ты — не Отче наш. (Аннушка уходит.)
Куншт (трубит)
Подходим для благословенья к папе!
(Козел подводит к Булавину епископа и игуменью.)
Епископ (Кланяется)
Благослови нас, патриарх Донской!
Булавин (поднимает жезл)
Что, пастыри духовные, козлища,
Вы молитесь Петру и Кабаку?
Что ересью прельстились богомерзкой —
Латинской, лютеранской и кальвинской?
Дон православный покарает вас!
Епископ (на коленях)
Помилуй, сумасброднейший! Как ты,
Глумленье терпим от еретиков.
Коллегум царский веру извратил.
Игуменья
Да с Никоном царица-мать сблудила
В темнице — и родился темный царь
Епископ (встает с колен)
На тайну исповеди замахнулся:
Выведывать велел у прихожан
О бунтах — и в приказы доносить.
Мы доверяли до Петра — душе,
Теперь — глазам. Одна у нас надежда —
Царевич Алексей — ревнитель веры.
Ксендз (подходит к Булавину)
Церковь-душа, а государство — тело, —
Так учит папа.
Петр (хватает его)
Стой, иезуит!
Фу, бабой пахнет! Все вы, ксендзы, — рыхлы.
Ты, брат, — зело ученый. Только вера
Твоя — для тайного обогащенья, < br />Чтоб папа твой был над государями.
Ксендз (вырывается)
Да, папа — царь царей, владык владыка.
Петр (показывает ему кукиш)
А на-кась-выкусь! Царь России — Божий
Памазанник, и туфлю он у папы
Не будет целовать.
Ксендз (в сторону)
Века покажут.
Петр (кивает на Булавина)
И этот, всешутейный, возомнил,
Что может самодержцев низвергать.
Булавин (Петру)
За веру и за волю встал я.

Воля
И вера — несовместны!
Булавин
От, блажь!.. Как эт?
Петр
Мы все — рабы. Все — рабы Божьи! Понял?
Не понял дьявол — и низвергнут в ад.
Булавин
Царь — раб?
Петр
И царь.
Булавин
Но я — не раб раба!
Петр (поднимает кубок)
Так выпьем же за вольного князь-папу!
(Шум, ликование, свист.)
Все
Виват!.. За вольного князь-папу!.. Любо!..
(Все идут по кругу, пьют и поют.)
Свяжи, Хмелю! Красоту лица ты сводишь.
Свяжи крепче! С женой мужа разлучаешь.
Свяжи пьяниц! В дом приносишь разоренье.
Свяжи, Хмелю! Свяжи крепче!
Свяжи всех пьяниц!
Поми-илуй на-а-ас!
Куншт (трубит)
Подходим исповедываться к папе!
(Свинья подводит к Булавину пьяных кардиналов.)
1- й кардинал
Кондрат, узнал меня? Да, я Лоскут.
Я чудом из-под гибели ушел.
Изюмский бригадир Шидловский, вкупе
С полками Компанейским и Полтавским,
Разбил нас на Донце и Бахмут выжег.
И Семка Драный в том бою погиб.
Булавин
От блажь!.. Лишь на него была надежда.
2-й кардинал
Очнись, Кондрат!
Булавин
Игнат? Некрасов? Ты ли?
2-й кардинал
Беда! Бежать осталось на Кубань.
Царицын и Саратов, и Камышин
Отбили государевы полки.
Как подошли к Царицыну калмыки,
Я, пушки захватив, хотел уйти
На Аграхань. Но возмутился круг,
И бурлаки побили казаков.
Уводим с Дона вольницу! Решайся!
Булавин
Что я? Решает только круг в Черкасске.
(Петр подходит к Булавину с немчинами.)
Петр
За вас решит мой, иноземный круг.
Булавин (Петру)
Твои немчины — те же казаки.
В семи ордах, в семи морях служили.
1- й немчин (Булавину)
Вся разница лишь: перекати-море?
2- й немчин
Там и отечество — где хорошо.
Петр
И государь Иван Васильич Грозный
К нам иноземцев призывал служить.
А он — всем русским самодержцам папа!
Булавин (кивая на Куншта)
Вот и твой пир — немчины правят.

Цыц!
Кнутмейстер Куншт — лишь маршал маскарада.
Булавин
А не бунтуй — ты б онемечил нас.
Петр
Ты на Восток глядишь, а я на Запад.
Ты — в степь, а я на море…
Булавин (перебивает его)
Из степи?
Петр
Не чувством надо жить, а головой.
Тогда не будем отставать от мира.
Булавин
В неволе отставать?
Петр
Вам воля — дикость.
А я хочу, чтоб россиянин мог
Гулять по миру.
Булавин сторону)
По миру пустить…
Петр
Вас за уши тяну из нищеты —
Вы ж упираетесь. Что, так и будем
Мы нищими на золоте сидеть?
Сквозь страшные препятствия иду.
Грозят снаружи швед, поляк и турок.
Внутри — казак, раскольник, инородец.
Крестьяне отложились от земли.
На пепелищах — печи в лопухах.
Я Диким Полем вижу всю Россию.
Вы налетели баламутным ветром —
И зашумевшую листву сорвали.
Но не свалить державные леса.
Я вас смирю! Заставлю вас работать,
За новую Россию умирать!
Булавин
А мы и так уж загнаны до смерти.
От тягостей твоих — босы и голы.
Ты не со шведами воюешь — с нами,
С жестокость ю безмерной…
Петр (перебивая его)
Несовместны
Великость духа и многосердечье.
Булавин
Свой крест несешь, ступая по крестам.
Петр
Все новое рождается в крови.
Булавин
Погибнуть могут в муках мать с дитем,
Когда не в срок плод из утробы тянут.
Петр (поднимает кубок)
О, всепьянейший, выпьем за тебя!
Все
Виват!.. За всепьянейшего князь-папу!..
(Все идут по кругу, пьют и поют.)
Свяжи, Хмелю! Тонки ноги, толсто брюхо.
Свяжи крепче! Ты в руках всю землю держишь.
Сваяжи пьяниц! Голове твоей нет равных.
Свяжи, Хмелю! Свяжи крепче!
Свяжи всех пьяниц!
Поми-и-луй на-а-ас!
(К Булавину подходит турок.)
Булавин
И ты на этом пире, Уразайко?

В Казани князь Хованский нас прельстил —
Пообещал нам милость государя.
И даже хан Хазия повинился.
Пришлось башкирам целовать коран
На верность русскому царю.
Булавин
От, блажь!..
Да можно ль верить прелести боярской!
Турок
Теперь уже мы никому не верим.
И те же воеводы грабят нас,
И тот же комиссар Сергеев мучит.
И на своих пошел тайша Кусюм.
Один Алдар зовет башкир на бой.
Булавин
А что султан турецкий?
Турок (озирается)
Берегись!..
(Козел подводит к Булавину черного кардинала.)
Черный кардинал
Кондрат!
Булавин
Хохлач?
Черный кардинал
Убит я под Азовом
Походным атаманом.
Булавин
Что, измена?
Черный кардинал
Наш заговор в Азове не удался:
Боярину Толстому донесли.
И нам никто ворота не открыл.
Мы трижды шли на приступ — все напрасно.
Так били пушки — не поднять голов.
Но мы Азов бы взяли, да Казанкин
Изменой с конницей бежал в Черкасск,
А запорожцы — в Сечь.
Булавин
Прости, Хохлач!
Обнимемся!
Черный кардинал (отходит)
Еще не срок.
Булавин (ему вслед)
Но знай,
Мы вольницу царю не отдадим.
Петр (Булавину)
Ты с кем, со мною вздумал воевать?
Булавин
Когда в огне — не трусят защищаться.
Петр
Свою судьбу ты бросил сам в огонь,
Сжигая Бахмутские солеварни.
Плел сети. Связывал свой бунт донской
С башкирским, астраханским, украинским.
Прельщал Поволжье и Кубань, и Крым.
Все думал: ты — паук! А ты — лишь мошка
В той паутине, что плели враги.
Не зря же турок, шведов и поляков
Так радует Либерия донская.
Но князь Василий Долгорукий живо
Очистит Дон от воров-казаков.
А долгих рук у самодержцев много!
Булавин
Моя душа не ведала корысти…
С отчаянья — на клятвопреступленье
Пошел я, чтобы волю отстоять,
Пусть не на жизнь, так хоть на смерть свою.
Вы сами не по совести живете,
Которую придумали для нас.
А чуть мы ваши правила нарушим —
Готовы нас анафеме предать…
Но быть чужой игрушкой — полбеды.
Страшней, когда моими же руками
Чинится зло — и не пресечь! И только
Еще душа вольна роптать…
Петр (перебивает его)
Притворщик!
Булавин (крестится)
Вот крест…
(показывает ему свиток)
А вот письмо твое кубанцам.
Не ты писал, чтоб мне султан турецкий
Отнюдь не верил в мирном состояньи?
Что я на турок корабли готовлю
И всякий воинский снаряд… Писал?
Преступник! К туркам вздумал отложиться!
Хотел отдать врагу Азов — за волю?..
Булавин
За волю Стенька Разин воевал.
А я — за вольный люд. Нас не сломаешь!
Уйдем за море вольными людьми.
Петр (поднимает кубок)
Что ж, выпьем на дорожку!
Булавин (подходит к Бахусу)
Стременную!
(Бахус наливает ему вино в кубок, увлекает его в к руг.)
Все (поют)
Свяжи, Хмелю! С кем подружишь — не отстанешь.
Свяжи крепче! Дрожат руки, гнутся ноги.
Свяжи пьяниц! Пьешь — и дух горит от жажды.
Свяжи, Хмелю! Свяжи крепче!
Свяжи всех пьяниц!
Поми-и-луй на-а-ас!
(По знаку Петра медведь сталкивает захмелевшего Булавина в бочку, он выскакивает из нее весь в красном вине.)
Булавин (Петру)
От, блажь!.. Ты долго будешь издеваться!
Петр (смеется)
Ну, нагулялся — весь в крови! Князь черни!
Булавин (трижды осеняет его крестом)
А ты — князь тьмы! Вся Русь — как ад!.. Чур!.. Чур!..
Петр (корчится в конвульсиях)
В моем аду — твой старший сын Никитка
И брат Иван, и вся твоя родня —
Кровавою мольбой нас потешают.
Булавин (кричит)
Ники-и-итка!.. Батьку прокляни!..
Детский голос (в ужасе)
Не-ет!..Не-ет!..
Булавин (Петру)
Ты… и жену мою… с младенцем!.. мучишь?
Петр (кивает на Алину)
Тс-сс!.. Всешутейная жена услышит.
Булавин (отпрянув)
Царь подменен на дьявола!
Петр (кричит)
Огонь!
(Раздается одиночный выстрел.
Пауза.)
Алина (бросается к Булавину)
Кондрат, мне страшно!
Куншт (трубит)
Время брачной ночи!
Петр (Бахусу)
Глинтвейну!
(Бахус наливает вино, два фавна преподносят но­вобрачным два больших кубка в виде мужского и женс­кого половых членов.)
Булавин (как во сне)
Закурганная?.. От, блажь!..
Чаша сия не минула меня.
Петр (поднимает кубок)
В оздравье всешутейных молодых!
Все (шумят)
До дна!.. В оздравье!.. Горько!.. Горько!.. Любо!..
(Булавин и Алина пьют до дна под шум и ликование, це­луются и входят в пирамиду. Алина снимает с себя и Булавина мантии и ложится с ним на рогожу. Ряженые ходят вокруг и подглядывают в щели за ласками молодых. Мед­ведь, козел и свинья отгоняют любопытных. Бахус играет на флейте. Свет гаснет. Все стихает.)
Алина (в темноте)
Коханный!.. Сладкий!.. Ненасытный мой!..
Не слушаешь меня… Ушли бы в Польшу…
(в темноте)
Ты не меня, ты полюби — мое…
Алина
А что твое?.. Кондрат, очнись! Беда!
(Нарастает шум. Высвечиваются Булавин и Алина.)
Булавин (очнувшись)
Кошмарный сон!.. И крикнул царь: огонь!..
И выстрел… Перепил вчера… Но пуля
Уже летит в меня?..
Алина
Вставай, Кондрат!
Измена! Зернщиков смутил Черкасск.
Нас окружили. Требуют тебя.
Охрана перебита. И палят
Из пушки. И грозят поджечь курень!
Булавин (поднимается)
От, блажь!.. Живьем не дамся. Я — не Разин…
(Из темноты появляется Ананьин, протягивает Булавину
пистоль.)
Ананьин
На, войсковой.
Алина (кричит)
Ананьин, не стреляй!
(Ананьин стреляет Булавину в голову и исчезает
в темноте.)
Булавин (хватается за висок)
Сон — в руку… Пуля долетела… (падает)
Алина (бросается к нему)
Не-е-ет!..
(Из темноты появляется Уразайко с кинжалом и закалы­вает Булавина в живот.)
Уразайко (прячет нож)
Ответ султана на твое письмо. (Уразайко исчезает в темноте.)
Алина (в слезах)
О, Матка Боска! К пуле — да кинжал!
Ах, плачьте, очи! Рвись, душа, за ним!
Умри же, сердце! Тело, будь землей!..
(Из темноты появляются Зернщиков и Соколов.)
Зернщиков (склонившись над Булави ным)
Живым бы — от царя мы откупились.
Соколов (вкладывает в рукуБулавину пистоль)
Он застрелился сам… Пошли, Алина!
(Соколов с Алиной исчезают в темноте.)
Зернщиков
Мы не Булавина убили — волю!
(Из темноты появляется Некрасов.)
Некрасов
Убрал соперника?
Зернщиков
Он застрелился.
Некрасов
А после закололся?.. Власть — твоя.
Зернщиков
Нет, я предпочитаю быть вторым,
Тогда к услугам — удила и шпоры
Правителями править, и в пути
Их заменять, как лошадей прогонных…
Не понял он, что пробил час виниться.
Дон разорит за брата Долгорукий.
Ты на Кубань решил бежать? Беги!
А мы умрем, а с Дона не уйдем!
Некрасов (склонившись над Булавиным)
Прости, Кондрат! Не разглядел Иуд.
Прощай! Но мы сюда еще вернемся,
И отомстим за Дон и за тебя.
(Свет зажигается. Зернщиков кланяется Петру, си­дящему в кресле папы и попыхивающему трубкой. Все ряженые на прежних местах.)

Великий государь, тебе всем войском
Донским приносим мы свои вины!
И просим милости твоей. И впредь
Служить тебе готовы, как и прежде.
Помилуй нас, твоих холопов!
Петр
Воры!
Полно шпионов — а живым не взяли.
В солдаты — Соколова, на войну!
Ананьина — в Приказ Преображенский!
А Зернщикову — голову срубить!
(Зернщикова, Соколова и Ананьина, в мантиях кардина­лов, солдаты уводят под конвоем.)
Боярин (Петру)
По случаю такого окончанья
Донского воровства — салют?
Петр
Не сметь!
Епископ (Петру)
Анафеме Булавина предать?
Петр
Цыц! Дурости такой не учиним,
Как при родителе моем покойном.
Анафема! Не много ль чести вору?
Четвертовать в Черкасске, на майдане.
А руки, ноги, голову — на колья.
И довести до сведенья послов
Всех иностранных государств об этом,
Чтобы не ждали льгот от наших смут.
Немчины
Зер гут!..
(Входит Аннушка, склоняется над Булавиным.)
Аннушка
Лежал на море-окияне,
На острове-Буяне, горюч камень.
На камне том сидела Божья матерь.
Иглу в руке держала золотую.
Живою ниткой зашивала рану.
Тебе, кровавой ране, не болеть!
Тебе, горячей крови, не бежать!
Аминь! (крестит Булавина)
(Свет гаснет, высвечиваются Петр I и болван.)
Болван
Мой государь, бежал раскольник
Некрасов с казаками на Кубань.
А на Дону опять какой-то вор
Булавиным назвался — и бунтует…
Петр(перебивает его)
Князь Алексей Данилыч! Бесов — тьма!
Взъярились все мятежные стихии.
Господь, спаси и сохрани Россию! (крестится)

Занавес


Конец


Июнь 1992

Булавин

Петр

Петр

Петр

Турок

Петр

Булавин

Зернщиков

0