Sidebar

12
Чт, дек

По приговору казаков

Народные истории

(Об обстоятельствах гибели Василия Киквидзе) 

Имя одного из участников Гражданской войны Василия Исидоровича Киквидзе (1895–1919) в нашей стране не так широко известно. Но в казачьих краях оно до сих пор напоминает о себе названиями населённых пунктов и улиц.

Киквидзе командовал 16-й стрелковой дивизией Красной армии. Эта дивизия наряду с боевыми действиями проводила карательные акции против донских казаков, используя, в частности, «интернациональный батальон» и роту китайцев. Сталин не случайно именовал Киквидзе «грузинским Чапаевым»; для донских казаков Киквидзе был таким же карателем, как Чапаев – для уральских. (Подробнее о Киквидзе см. «Чёрная книга имён, которым не место на карте России», сост. С.В.Волков. М.: Посев, 2005 г.)

В Волгоградской области на территории, принадлежавшей Войску Донскому, именем врага казачества Киквидзе были названы хутор Зубрилов, Преображенская станица (теперь – посёлок городского типа Киквидзе), одноимённый административный район, улицы в ряде городов. В Волгоградской области Василию Киквидзе поставлены памятники. Дед мой, во время Гражданской войны боровшийся с оружием в руках против завоевателей Дона, жил на хуторе Черкесовском на улице Киквидзе.

Недолгая жизнь этого палача и грабителя казачества достаточно подробно описана в советской литературе, воспевающей подвиги красных командиров в борьбе с собственным народом.

Но вот обстоятельства смерти Киквидзе в официальных советских источниках излагаются по-разному. Там сообщается: «убит в бою», «убит в ночном бою», «убит в кровопролитном, жестоком и смертельном бою с белогвардейцами». Вот ещё один пример: «Присягу от бойцов принимал лично сам комдив. Он и повел их в бой с отрядами генерала Краснова. Бой начался утром, а днём В.И.Киквидзе был смертельно ранен.».

Но если красный командир погиб в бою, неужели это не было бы подробно и в героических красках воспето в советских исторических и литературных источниках? А здесь – ни слова об обстоятельствах «героической» гибели.

Излагались и другие версии смерти Киквидзе. В частности, «убит во время проверки сторожевой службы», «погиб от шальной пули».

В последние годы появилась информация и о ещё одной версии, согласно которой Киквидзе был убит в результате конфликта своими же подчинёнными (см. материалы Википедии в интернете).

Подробно обстоятельства смерти Киквидзе описывает лишь соратник Киквидзе К.Ерёмин (Ерёмин К. Г. Солдатские версты. — М.: Воениздат, 1960, текст книги имеется в интернете). Здесь излагается версия «шальной пули». Однако к тому, что сообщается у Ерёмина, мы вернёмся ниже.

Так как же было на самом деле? 

Неисповедимы пути Господни. Оказалось, что в огромной Москве, в соседнем с моим доме живёт с семьёй уроженец хутора Челышевского Новоаннинского района (Филоновской станицы) Волгоградской области казак Павел Степанович Дундуков. Ну, а поскольку мои предки тоже проживали на хуторе Челышевском, а среди их родственников, насколько я помню по рассказам отца, были Дундуковы, вовсе не исключено, что мы с Павлом Степановичем – дальние родственники.

С чего бы ни начиналась беседа при наших встречах, разговор неизменно переходит на родные края, на жизнь и историю Филоновской и Преображенских станиц, вспоминаем родственников. Каково же было моё удивление, когда однажды Павел Степанович мне сообщил, что ему про Киквидзе рассказывал дедушка по материнской линии Чеботарёв Дмитрий Иванович, проживавший на хуторе Нижнекардаильском (другое название хутора – Курины). Разумеется, я не мог не расспросить Павла Степановича об этом. И вот что я от него узнал. 

История эта известна старожилам Зубрилова (официально-то он называется Киквидзе, но в народе это название не прижилось, так и называют – Зубрилов, либо Зубриловка) и окрестных хуторов.

В начале 1919-го года казакам стало известно, что в станице Преображенской на совещании в своей дивизии Киквидзе сказал: «Я эти хутора сотру с лица земли».

Имелись в виду хутора Челышевский, Кирпичевский, Галушинский, Рогизмайловский Филоновской станицы. Казаки с этих хуторов были на стороне белых. Командовал воинским подразделением, где они воевали (по воспоминаниям стариков, это был полк), бывший станичный атаман полковник Ситников Филипп Иванович.

После того совещания казаками и была задумана операция по уничтожению Киквидзе. Руководил ею Ф.И.Ситников.

А выполнил приказ полковника казак хутора Челышевского Митяшёв Тит Тихонович. На хуторе его звали Титаем. Говорили, был он у Ситникова ординарцем.

В архивах сохранилась запись о том, что в 1911 году на майских лагерных сборах казаков Филоновской станицы за успехи в наездничестве и джигитовке Митяшёв Тит Тихонович был в числе награждённых фуражкой. Не удивительно, что он был послан (либо вызвался охотником) на выполнение задания по устранению Киквидзе.

Говорили также, что в окружении красного командира был казак с хутора Галушкинского. Он и сообщил Ситникову информацию о времени и маршруте движения Киквидзе.

11 января 1919 года Киквидзе и небольшой группа его подчинённых выехали верхом из Зубрилова (информации о том, куда и с какой целью ехал Киквидзе, не найдено ни в одном источнике). Всего было их человек шесть. Проехав Нижнекардаильский и направляясь в сторону хутора Куликовского (станция Ярыженская) стали шагом подниматься на гору.

Ожидая Киквидзе, Тит Митяшёв находился в засаде (по-казачьему – в засидке) километрах в полутора от хутора с левой стороны по ходу движения группы на расстоянии прицельного выстрела – нескольких сот метров. Росла там яблоня, вблизи этого дерева и находилась позиция Тита Тихоновича. Теперь там лесополосы, но примерно место засады определить можно.

С этой позиции и был сделан выстрел. Говорили казаки, что был Титай один.

Этим единственным выстрелом Киквидзе был тяжело ранен. Сидеть на коне он не мог. Спутники положили Киквидзе на бурку или на плащ-палатку, подняли и, сами сидя верхом, повезли его, держа на весу.

Искать стрелка не стали. Возможно, боялись напороться на крупную засаду, кроме того, почти вся группа была занята транспортировкой Киквидзе. Да и не легко было им понять, откуда был сделан выстрел, в каком направлении искать стрелка. Видимо, отсюда и появилась версия «шальной пули».

Вот что говорится в воспоминаниях соратника Киквидзе К.Ерёмина (выдержка из книги дана с сокращениями, орфография автора сохранена).

«К исходу рокового дня 11 января Тамбовский полк занял хутор Зубрилов, отбросив противника за реку Кордоил. Киквидзе лично руководил этим боем. Когда спустились сумерки, полк расположился на ночлег, выставив сторожевое охранение. Охрану начдив с собой не взял, велел остаться на южной окраине хутора, где намечалось расположение полевого штаба дивизии. Конная группа выехала в таком составе: начдив Киквидзе, начальник полевого штаба дивизии Григорьев, командир полка Чистяков, я — начальник команды связи при начдиве и трое посыльных.

Киквидзе ехал впереди, оживленно обсуждая с Чистяковым планы дальнейшего развития успеха.

Когда мы подъезжали к деревянному мостику на северо-западной окраине Зубрилова, за рекой, на горке, недалеко от поворота дороги на хутор Галушкинский, показались смутные силуэты трех всадников. Сухо треснул одиночный выстрел, Киквидзе упал головой на гриву лошади. В первые секунды никто ничего не понял, а затем все бросились к начдиву, осторожно сняли его с седла. На груди у него расплывалось влажное, темное пятно. Глаза были закрыты. Положив Василия Исидоровича на бурку, мы осторожно понесли его на перевязочный пункт Тамбовского полка.» 

Ерёмин верно описал местность (правильное название реки – Кардаил), хотя и ошибочно принял хутор Нижнекардаильский за северо-западную окраину Зубрилова.

Воспоминания Ерёмина подтверждают, что сопровождавшие Киквидзе действительно не поняли, откуда стреляли (упоминание показавшихся силуэтов всадников звучит неубедительно), да и разбираться в этом им было некогда, поскольку нужно было срочно везти командира к врачу.

Вернёмся к нашему рассказу.

После выстрела Тита Митяшёва группа вместе с раненым повернула назад. 

А дальше мы перейдём к тому, что рассказал Павлу Дундукову его дед – Чеботарёв Дмитрий Иванович.

Несколько слов о нём. Родился Дмитрий Иванович в 1908 году. Его отец – Иван Степанович был хорошо известен в станице. Жил Иван Степанович на хуторе Нижнекардаильском, был состоятельным казаком. В гражданскую войну воевал на стороне красных, был командиром полка.

Мать Дмитрия Ивановича умерла ещё до гражданской войны.

Дмитрий Иванович жил на окраине Нижнекардаильского при кузнице, помогал приютившему его кузнецу.

В тот январский день он, 10-летний мальчик, находился в кузнице. Дмитрий Иванович вспоминал, как с бугра спустилась группа всадников, которые везли раненого. Они проезжали мимо кузницы, направляясь через Нижнекардаильский в Зубрилов (около двух километров от Нижнекардаильского), где, очевидно, Киквидзе должны были оказать медицинскую помощь. Но возле кузницы всадники остановились, опустили раненого на землю, попросили принести для него воды.

Дмитрий Иванович подал раненому воды, после чего Киквидзе достал из нагрудного кармана золотые часы и отдал их мальчику. Часы не сохранились.

Сопровождавшие подняли Киквидзе и повезли его дальше. На хуторе Зубрилове он умер. 

«Шальная пуля» оказалась ни при чём. Киквидзе настигла смерть по приговору казаков. 

А вот как сложилась судьба Т.Т.Митяшёва. В Гражданскую Тит Тихонович сражался против красных. После окончания войны вместе с Ситниковым эмигрировал в Болгарию. Но ещё до Великой Отечественной войны вернулся в родной хутор Челышевский.

Во время Гражданской войны спас жизнь местного коммуниста. Было это так.

Был Тит вместе с другими казаками в конном разъезде. Увидели, вдали кто-то едет. Послали Титая разобраться. Тот подскакал, оказалось, это был коммунист Федосеев Андрей Павлович из х. Челышевского. Но Тит не стал задерживать коммуниста, Своим, вернувшись, сказал, что это был знакомый казак.

А когда Тит вернулся из эмиграции, Федосеев возглавлял Челышевский сельский совет. Коммунист не забыл, что казак спас ему жизнь, об участии Тита в войне на стороне белых молчал.

Молчал Тит, молчали и хуторяне. Хранил, видно, Бог казака; прожив непростую жизнь и многое повидав, умер Тит Тихонович Митяшёв в семидесятых годах своей смертью. Настоящий был казак. Вечная ему память!

 

Алексей Калачёв (Донская станица)

 

Примечание публикатора. Упоминание о трёх всадниках, показавшихся со стороны противника, выглядит как раз очень красноречиво и убедительно. Группа конных, показавшаяся вдалеке, о которой упоминает К. Ерёмин, скорее всего, под видом обычного разведдозора или сторожевого охранения, взаимодействовала со снайпером, выполняя задачу отвлечения внимания красных от поисков одинокого стрелка.

0

Яндекс.Метрика