Sidebar

28
Сб, нояб

Вооруженные силы, войны, военное искусство и охрана границ Руси в IX – первая половина XIII вв.) ч.2

Войско и охрана границ X – XVIII в.в.

Военная организация и войны Руси в период борьбы с монгольскими завоевателями и отражения католической экспансии.

В конце 30-х г.г. ХШ в. русские земли подверглись опустошительному нашествию армии монгольских ханов - лучшего в мире по дисциплине, ор­ганизации, маневренности и вооружению конному войску, уже покорившему все государства на пространстве от Тихого океана до Волги и Дона.

Три года разрозненные силы русских государств-княжеств сопротивля­лись захватчикам без надежды на поддержку враждебной католической Ев­ропы, но и после разгрома большей части Руси активное сопротивление про­должалось до 1261 г. Наши предки проявляли чудеса героизма, сражаясь "один с тысячей, а два - с тьмою" в полевых битвах, на стенах крепостей и в партизанских отрядах.

К середине сороковых годов завоеванные русские земли вошли в состав Золотой Орды - гигантской военной империи, простиравшейся от Карпат до верховий Оби. Завоеватели установили на ее территории жесткий ад­министративный и политический контроль, обложили побежденных непо­сильной данью. Время от времени они совершали карательные походы в рус­ские земли, усугублявшие разорение страны, сопровождавшиеся запустени­ем городов, массовым угоном населения в рабство, гибелью памятников культуры, исчезновением ремесел и целых городов.

Борьба с монгольским игом осложнилась усилившейся экспансией за­падных соседей. Русским княжествам нередко приходилось вести войну на несколько фронтов, отражая нападения не только ордынцев, но и литовцев, а также шведских и немецких крестоносцев, венгров, поляков и ятвягов.

Правители Золотой Орды стремились превратить правящую элиту Руси в часть своей администрации, исполнителей своей воли, передав князьям право сбора дани. Но ликвидация баскачества, добытая кровавой ценой по­давленных восстаний, уменьшила степень ордынского контроля над Русью и позволила придать ее подготовке к освобождению организованный характер.

С первой половины XIV в. в северо-восточных землях Руси усиливаются объединительные тенденции, разгорается борьба между новыми полити­ческими центрами за объединение их в первую очередь для отпора завоевателям. В середине семидесятых годов победителем в этой борьбе стала Москва. Отразив натиск Литвы московский князь Дмитрий Иванович вскоре возглавил вооруженную борьбу за освобождение от власти ордынских ханов. Победа на Куликовом поле явилась одной из основных вех отечественной истории, одной из вершин национального духа, а также и русского военного искусства, но не привела к немедленному освобождению от власти Золотой Орды.

Последующие десятилетия рассматриваемого периода стали временем всесторонней подготовки к окончательному свержению ига, временем подъема национального самосознания, духовного роста освобождавшегося народа и утверждения Москвы в качестве его общепризнанного центра.

Состав и организация вооруженных сил русских земель после их завоевания монголами в целом оставался традиционным вплоть до окончания эпохи феодальной раздробленности, но в нем происходили важные изменения в соотношении составных частей и их качества. В первую очередь продолжали усиливаться феодальные элементы войска, составлявшие княжеские дворы.

С гибелью значительной части прежней военной аристократии княжеские дворы приобрели большую однородность. Произошло становление "двора" как корпорации различных категорий служилых феодалов. В нее включались и бояре. Происходил количественный и качественный рост института вотчины. В этот период появились "великие бояре", имевшие у себя на службе собственных бояр. Бояре, в свою очередь, наделяли феодальными правами некоторых своих слуг, в том числе и боевых холопов, создавая тем самым основу для появления в будущем низшего слоя профессиональных воинов - так называемых "детей боярских", в который выпадали и потомки размножившихся боярских родов, не получавшие достаточного наследства.

В то же время шел быстрый проце сс увеличения числа уделов, сопровождавшийся раздроблением и измельчанием "дворов". Он привел уже в XIV в. к появлению "служилых князей", входивших в состав "двора", а в следующем столетии измельчавшие "княжата", не отличавшиеся по своему военному потенциалу, имущественному положению и реальному статусу от многих великокняжеских бояр, стали распространенным явлением.

Во второй половине XIII в. старые категории воинов младшей дружины окончательно уступили место новым терминам: "дворяне", "слуги вольные", "слуги дворские", "слуги под дворским" или просто "слуги" (чаще всего). Изменение терминологии определенно свидетельствует об изменениях в социально-экономических отношениях. В условиях тотального ограбления страны и гигантского оттока серебра в Орду главной формой оплаты за службу должна была стать раздача - прав на получение оброков с групп сельского населения, а затем - и населенных земель в условное держание (аналог зап. бенифиции).

В результате не позднее первой половины XIV в., в большой степени заново, сложился постоянно увеличивавшийся слой - сословие лично свободных военных слуг, наследственных профессионалов. Они были обязаны военной службой князю на постоянных условиях ("по отцу") - за право получения натуральной ренты с конкретных обрабатываемых земель или кресть­янских общин. Кроме того, все указанные категории феодалов в качестве вспомогательной военной силы по-прежнему использовали боевых холопов.

Постоянно заботясь об увеличении своего двора, каждый влиятельный князь старался создать условия для возможного "отъезда" к нему на службу как мелких служилых князей ("княжат") и бояр с их отрядами-дворами, так и отдельных дворян. Междукняжеские договоры - "докончания" того времени обязательно включают формулу, вошедшую в поговорку: "а слугам вольным между нами воля" (то есть право сменить сюзерена).

Уже со второй половины XIII в. на русской службе появляются выходцы из Литвы. В XIV в. в составе великокняжеского двора, а также в Новгороде периодически находились дворы служилых князей Гедиминовичей. Позднее, в конце рассматриваемого периода, на московскую службу начали переходить и ордынские "царевичи"-чингизиды с отрядами своих мурз, уланов и казаков.

При сохранении ополчения на всем протяжении данного периода его роль, в связи с общим упадком городов на большей части русского северо-востока, снижением политического влияния и обнищанием городского населения, заметно уменьшилась, а профессиональные качества соответственно снижались.

В начале рассматриваемого периода на общерусском фоне выделялись своеобразием состав и организация войска Галицко-Волынекой Руси середины - второй половины XIII в. Ведя ожесточен­ную борьбу за сохранение независимости от Золотой Орды и одновременно отражая нападения венгерского короля с юго-запада, а также ягвягов и литовцев с севера, в условиях массовых измен галицкого боярства, Даниил Романович Галицкий нашел опору в среде горожан и крестьян. Практически лишившись большей части галичских "оружников", перешедших на сторону короля, он сделал ставку на создание крупных контингентов средневооруженных (за счет казны) конников в кожаных доспехах монгольского типа - своеобразный аналог "сержантерии" французских королей. Более того, Даниилом были созданы части пеших стрелков-арбалетчиков, способные не только взаимодействовать с конницей, но и вести самостоятельные действия, и даже решать исход боя. Столь значительные преобразования в военном деле, приведшие к тому же к качественным изменениям - превращению пехоты в решающую силу на поле боя (за полвека до битвы при Куртрэ!(1302 – первая победа пехоты горожан над рыцарями), - вполне правомерно назвать военной реформой.

С усилением Московского княжества во второй половине XIV в. значительно улучшилась организация вооруженных сил и на северо-востоке Руси, что выразилось как в появлении единого командования общерусского войска, так и в начале проведения общерусских мобилизаций в случае большой войны и зарождении связанных с этим военно-учетных мероприятий. Ко времени Дмитрия Ивановича следует относить вве дение разрядных книг с подробными росписями полков и воевод, благодаря которым можно точно представить себе районы мобилизации и участников похода. Первая такая роспись относится ко времени Тверского похода 1375 г., затем 1380 г., 1385 г. и далее. В ней перечислены уже не князья-вассалы, как это было до сих пор и в ряде случаев позднее, а нечто подобное военным округам, выставлявшим определенной численности мобилизационный контингент.

Рода войск. В полном соответствии с происходившими социально-экономическими процессами в данный период продолжала возрастать роль конницы. К тому же на ее развитие мощное влияние оказывал основной противник — он же и сюзерен; заставивший русских князей участвовать в своих походах, что к концу периода все больше начинало сказываться и на подборе конского состава, и на типах используемого вооружения, способе посадки и управления конем и т. п.

Говоря о том, что конница в русских землях, поделенных между Золотой Ордой и Великим княжеством Литовским, развивалась главным образом на феодальной основе, признавая, что ополченский элемент кавалерии в данное время резко уменьшился, нельзя не сказать о том, что в буферной зоне между Русью и ордынскими кочевьями, на верхнем и среднем Дону (так называемый "Червленый Яр"), в запустевших районах старой рязанской, северской и переяславской границ, а также в Поросье, на смешанной славянотюркской основе, из остатков прежнего населения, а также из бродников, черных клобуков, крещеных половцев и беглецов из Руси, уходивших "на Дон, в молодечество", в это время начинает складываться казачество.

Не будучи под юрисдикцией русских князей, вольные общины казаков находились в ведении русской Митрополии и участвовали в Куликовской битве. С распадом Золотой Орды казаки, тяготевшие к Руси в силу своей конфессиональной принадлежности, вышли из подчинения чингизидов и стали союзниками христианских княжеств, в первую очередь Литовского и Рязанского.

Пехота, игравшая весьма значительную роль в середине XIII в., в дальнейшем постепенно теряет свое значение в большинстве русских земель. Почти повсеместно она превращается в подсобный род войск, использовавшийся для охраны и обороны укреплений, десантных операций, осадных и иных инженерных работ и т. п. Свое прежнее значение пехота сохранила лишь в Новгороде, Пскове, а также в Вятке. В этих "республиках" имелись и крупные речные (озерная в Пскове) флотилии. Речные суда военного назначения имелись и в распоряжении великих князей Тверского, Нижегородского и Московского (во Владимире) княжеств.

Одной из ярких особенностей данного периода русской военной истории стало появление артиллерии. Впервые гром орудийных выстрелов воины суздальско-нижегородско-московской рати услышали в 1376 г. под стенами г. Болгар. Спустя шесть лет москвичи уже сами стреляли со стен кремля из "тюфяков" (от тюрк, "туфенг" — ружье) по ордынцам хана Тохтамыша. Одновременно еще использовали и прежние метательные машины. Еще через семь лет факт привоза "армат", то есть орудий типа пушек, из-за границы зафиксировала Тверская летопись.

В дальнейшем, в пору временного ослабления Москвы, Тверь опередила ее в развитии артиллерии. Именно орудия тверского союзника в ходе последней междоусобной войны принудили (впервые в отечественной военной истории) капитулировать крепости Зубцов (1465 г.) и Углич (1466 г.), поддерживавшие князя Дмитрия Шемяку в его борьбе с великим князем московским Василием II Темным. В 1469 г. уже московская артиллерия заставила сдаться столицу княжества Шемяки — Галич-Мерьский (в совр. Костромской обл.).

В XIV в. в землях Северо-Восточной Руси возобновилось строительство каменных оборонительных сооружений. Был воздвигнут кремль в Москве, делается попытка строительства кремля и в Нижнем Новгороде. На северо-западе строительство каменных оборонительных сооружений происходило практически непрерывно. Здесь в рассматриваемый период были возведены или реконструированы десятки каменных крепостей. Особенно славились своим искусством псковские мастера.

Воинское обучение и воспитание. Наряду с традиционным воинским обучением новые черты в рассматриваемый период проявились и в воспитании воинов. Точнее — в идеологии национального возрождения, воодушевлявшей войска в боях за освобождение от ордынского ига.

С середины XIII в. в духовной жизни русского общества заметно усилились религиозные элементы. Нашествие и иноземное иго были восприняты всеми слоями общества как несомненная и давно заслуженная кара за десятилетия непрерывного братоубийства.

При общем снижении уровня образованности в среде аристократии и военного сословия, да и всего населения Северо-Восточной Руси возросла его религиозность и религиозная мотивация поступков. Ушло мироощущение человека "светло-светлой и украсно украшенной", могучей, свободной и гордой Русской земли. Унижения со стороны завоевателей ("злее зла честь татарская") заставили смирить гордыню рыцарской чести в прежнем ее индивидуалистическом понимании перед ходом событий как проявлением божьей воли и ждать своего часа. Поиски суетной "славы мира сего" заслонила общая беда.

Пройдя тяжкий путь десятилетий покаяния, духовного очищения, и искупления, русский народ выносил идею "Святой Руси" — страны-общины с преобладанием духовного начала в жизни человека, смыслом которой стало "стяжание Царства Божия" через добрые дела на земле, с одной стороны, и верности православию — с другой. Всеобщим в народе стало тогда стремление к жизни по евангельским заветам: "Русские — суть миролюбцы, ожидающие справедливости… " Защита Отечества приобретала новый, более глубокий смысл.

Появление религиозного гнета и гонения на христиан в принявшей мусульманство Золотой Орде усилили в русской воинской идеологии мотив борьбы с "неверными", защиты православия. Дальнейшее пребывание под властью Орды становилось нестерпимым, так как возникла реальная угроза духовной независимости народа. Нашествие Мамая воспринималось в первую очередь как покушение на самое святое в жизни человека - его веру.

Естественно, что коренным вопросом жизни общества становилась священная война за веру и независимость. Именно в такой обстановке святой преподобный Сергий Радонежский и благословил русское войско на битву. Воинский подвиг в то время, как никогда ранее, становился подвигом веры. Победа на Куликовом поле одержанная в день праздника Рождества Богородицы стала подтверждением давнего убеждения в особом покро­вительстве Небесных Сил Русской земле.

В годы натиска крестоносцев, возрастает значение защиты православия и от "латинян". Идея сохранения истинной, неповрежденной Веры Христовой и особой миссии Руси — последнего сильного православного государства, ее хранительницы — получила особое распространение после объединения обессилевшей Византии в унию с католическим Римом, а затем и падения Константинополя.

Еще и в начале XV в. сильны были идеалы самостоятельной государственности отдельных русских земель, подкрепленные авторитетами местных святынь. Еще готовы были многие из русских умирать, например, за "великую тверскую свободу". Еще звучал гордый клич: "За святую Софию и Великий Новгород!", но все больше князей, бояр и слуг отъезжало на службу в Москву. Великий князь Владимирский и Московский уже воспринимался как тот. кому самим Богом суждено собрать Русь, как хранитель и защитник веры. Соответственно воспринималась и служба ему. Как и в далекие киевские времена, служба князю становилась службой всей Русской земле — самой справедливой и истинно христианской на свете. В этом и был смысл жизни русского воина.

Основные события военной истории. Первое "знакомство" с военным искусством монгольских завоевателей кончилось неслыханным поражением русских войск от противника, по крайней мере вдвое уступавшего им по численности. На первый взгляд разгром 1223 г. на Калке обусловлен субъективными причинами: легкомыслием и честолюбием возглавлявшего авангард Мстислава Удалого, его вопиющим пренебрежением к организации разведки, несогласованностью действий отдельных частей из-за отсутствия единого командования, высокомерной недооценкой противника всеми участниками. Но все они лишь следствие одной общей причины.

Войско эпохи зрелого феодализма, расколотое не столько распрями амбициозных вождей, сколько центробежными силами развития древнерусской государственности, столкнулось с монолитной варварской силой, сплоченной немыслимо жесткой дисциплиной в ее родной, степной стихии. Исход борьбы был очевиден.

В 1236 г. монголы разгромили половцев, обитавших между реками Уралом и Доном; после ожесточенного сопротивления уничтожили Волжскую Булгарию (на территории современных Татарстана и Чувашии) и поздней осенью 1237 г. сосредоточились у границ Рязанской земли.

Победив рязанских князей (при этом остатки русского войска смогли избежать полного уничтожения), монголы 15 декабря осадили Рязань, одновременно разоряя другие рязанские города. Столица княжества пала на шестой день обороны.

Через несколько дней, под Коломной, были разбиты основные силы Владимиро-Суздальской земли и остатки рязанских войск. За­тем, подойдя к Москве, монголы взяли ее на пятый день. До Владимира войско завоевателей двигалось почти месяц. Столица Северо-Восточной Руси пала на третий день сопротивления. Великий князь выехал из нее еще раньше, чтобы собрать новое войско в лесах за Волгой. После этого армия шестнадцати чингизидов разделилась на три части. Одна, под командованием темника Бурундая, двинулась по следам Юрия Всеволодовича и, внезапно напав на лагерь на р. Сить, уничтожила здесь его войско. Князь был убит. Другая часть разоряла города Заволжья, дойдя до Вологды. Третья — с самим Бату, выступила на Новгород, но, потеряв две недели под Торжком, вынуж­дена была в конце марта повернуть из-за начавшейся распутицы, не дойдя до цели нескольких переходов.

Уходя на юг, монгольские войска шли широким фронтом стратегической "облавы", опустошая обширную территорию, включая восточные районы Смоленского и Черниговского княжеств. Здесь завоеватели столкнулись со стойким сопротивлением крепости Козельск. Потеряв под его стенами за два месяца огромное количество убитых, они прозвали его "злым городом".

Пока основные силы монголов готовились к походу на Запад, пополняясь новыми подкреплениями, и подавляли последние очаги сопротивления кипчаков-половцев, сильный отряд был направлен в низовья Оки, где взял Муром и Нижний Новгород. В том же 1239 г. монголы взяли Переяславль и Чернигов, под стенами которого местные князья были разбиты в полевом сражении.

Под стенами Киева монголы появились в ноябре 1240 г. Столица Южной Руси сопротивлялась до 6 декабря, когда под ударами стенобитных машин рухнули стены последнего оплота ее защитников — Десятинной церкви. От Киева завоеватели двумя потоками направились через Волынь в Польшу, взяв по дороге Владимир-Волынский, и через Галичину — в Венгрию. Некоторые города Юго-Западной Руси взять им не удалось, что позволило в дальнейшем Галицко-Волынскому князю Даниилу Романовичу, реорганизовавшему свое войско, успешно противостоять монголам вплоть до 1261 г. В 1254 г. он разбил войско темника Куремсы.

После поражения войск князей Андрея и Ярослава Ярославичей под Переславлем Залесским в 1258 г. в северо-восточных княжествах организованное сопротивление монголам практически прекратилось. Единственной формой его стала оборона крепостей. Разгром ордынского отряда в составе войска Андрея Городецкого Дмитрием Александровичем в 1285 г., как и победа Михаила Ярославича Тверского под Бортневым в 1317 г. над московско-татарским войском Юрия Даниловича, имеют лишь косвенное отношение к сопротивлению игу завоевателей. Русь стала улусом Золотой Орды. С этого времени главные события военной истории происходят на западных границах.

В этой связи нет никаких оснований говорить о создании особой пограничной службы на русско-ордынском или московско-ордынском рубеже. Условия для этого появятся только с созданием централизованного государства. Лишь в период острого противостояния Дмитрия Донского и Мамая накануне Куликовской битвы (четыре года неуплаты дани) можно говорить о функционировании московской службы «глубинной разведки» в «Диком поле».

Сразу же вслед за нашествием с востока последовали нападения с запада. Уже в 1239 г. дикие литовцы совершили беспримерное по масштабам вторжение, опустошив окрестности Смоленска, но главный удар нанесли братья христиане. В роли организатора походов на разоренную монголами Русь выступил глава католической церкви. Римский папа, решив, что настал удобный момент для подчинения его власти православных, согласовал действия против северных русских земель шведских феодалов и немецких прибалтийских крестоносцев.

Первыми выступили шведы. В июле 1240 г. новгородская пограничная приморская стража обнаружила шведский флот из ста кораблей, входящий в Неву с пятитысячным десантом на борту. В столицу помчался гонец с тревожным известием, а следом прибыл и посланец правителя шведского королевства - герцога Биргера с формальным объявлением войны. Войско шведов высадилось на берегу Невы, в устье реки Ижоры.

Шведы, конечно же, знали сроки сбора ополчения новгородцев, к тому же они рассчитывали, что те не начнут активных действий, пока не получат помощи из Владимира, а потому, считая, что застали русских врасплох, расположились лагерем, отдыхая после морского перехода и ожидая попутного ветра, перед тем, как двигаться дальше, против течения реки (невские пороги преодолевали только с попутным ветром). Они, по-видимому, собирались идти к Ладоге, чтобы, взяв ее, диктовать условия Новгороду или ожидать выступления ливонцев.

Планы врагов опрокинул юный новгородский князь Александр Ярославич. Не дожидаясь сбора ополчения, он, с одной немногочисленной дружиной и новгородскими добровольцами - «охотниками» немедленно выступил навстречу шведам. В отряде Александра было не более тысячи человек. На следующий день еще 150 всадников присоединились к нему в Ладоге. Таким же стремительным броском, преодолев расстояние в 120 км, воины князя Александра вышли к шведскому лагерю.

Утром 15 июля русское войско внезапно напало на шведский лагерь. При этом конница атаковала от лесной опушки, а отряд пехоты, двигаясь вдоль берега, стремился отсечь шведов от их кораблей. Им удалось уничтожить три из них. Теперь шведы сами оказались застигнуты врасплох и, не успев изготовиться к бою, понесли большие потери. Летопись сообщает, что только лучшими из своих убитых противник после битвы нагрузил три корабля, а прочих похоронил на месте боя «без числа». Это, скорее всего преувеличение. Зато сам факт того, что шведы после битвы не бежали сразу на кораблях, а оставались на месте и хоронили погибших позволяет сделать следующие выводы.

Бой закончился, как только противник начал оказывать организованное сопротивление, и нападающая сторона стала нести потери. Всего новгородцы потеряли двадцать человек. Упомянут среди погибших и, по меньшей мере, один из княжеского окружения. В то же время противник потерял весь свой руководящий состав. Были убиты шведский «воевода» и епископ, а самого Биргера лично Александр ранил копьем в лицо. Это не позволило шведам ни преследовать вышедших из боя русских, ни продолжить свой поход. К тому же, в ходе нападения одним из княжеских слуг был подрублен столб шатра герцога. Падение его было равноценно падению знамени и являлось по понятиям того времени символом поражения, хотя для настоящего разгрома шведов у Александра просто не было сил.

Таким образом, задача была выполнена - противнику был нанесен неприемлемый ущерб, заставивший его отказаться от своего замысла. Причем этот явный и неожиданный успех был достигнут при огромном численном преимуществе неприятеля, что и делает эту победу выдающейся и героической. Фактически, благодаря использованию в полной мере фактора внезапности, достигнутого благодаря решительности, быстроте и скрытности действий, поражение шведам князю Александру удалось нанести силами одного только авангарда или, даже, разведывательного отряда новгородского войска.

Конфликт с руководством Новгорода, произошедший по возвращении Александра Ярославича с победой, в результате которого он вынужден был уехать, возможно, явился следствием того, что князь поступил самовольно, нарушив план действий, намеченный накануне «отцами города » (и присвоив себе все лавры). С теми силами, что у него имелись, князь, скорее всего, должен был всего лишь сдерживать продвижение шведов или усилить гарнизон Ладоги.

Между тем, на псковском направлении активизировались ливонские рыцари. Тем же летом они захватили пограничную крепость Изборск. Псковичи попытались отбить свой «пригород», но потерпели сокрушительный разгром. Противник преследовал их до самого Пскова, затем осаждал город неделю, уничтожив посад и разоряя окрестности и захватывая толпы пленных. После этого в Пскове пришла к власти пронемецкая партия, подчинившая город власти Ордена, что позволило крестоносцам начать захват уже новгородских земель.

Подчинив Псков немцы развернули наступление севернее Чудского озера, захватив земли по побережью Финского залива, населенные новгородскими данниками - племенем «водь» и укрепив погост Копорье. Отсюда они пошли дальше на восток, разоряя русские села по р. Луге, вплоть до р. Сабли - притока Невы. Наконец ими было взято Тесово - в 30 верстах от Новгорода. Это заставило новгородцев вновь обратиться к великому князю с просьбой вернуть им Александра.

Возвратившись в Новгород, Александр Ярославич, которого уже называли Невским, в кампанию 1241 г. вытеснил немцев из новгородских земель и взяв Копорье уничтожил его гарнизон. Зимой следующего года, усилившись владимирскими полками под командой брата Андрея, он внезапной атакой захватил Псков, где пленил немцев. Следом был освобожден и Изборск.

Освободив русскую землю, князь решительно перенес военные действия на территорию противника, двигаясь вдоль западного берега Псковского озера к замку Нейгаузен и отправив вперед разведку. Этот отряд встретил неприятеля и был частично уничтожен, но выполнил задачу, предупредив главные силы о близости противника. Это известие заставило князя Александра уклониться вправо и, перейдя озеро по льду, занять позицию у его восточного берега в районе т.н. «узмени» - пролива из Псковского в Чудское.

5 апреля 1242 г. русская рать выстроилась в боевой порядок на

льду, имея позади себя заросший кустами плоский берег озера. Зная немецкую привычку атаковать клином, Александр Невский устроил свои полки следующим образом. «Чело» - центр построения состояло из пехоты. Сильные фланги - «крылья» составляли конные полки. Спереди центр был прикрыт лучниками передового полка.

Как и ожидалось, немцы атаковали применив свой излюбленный прием - «голова кабана», называемый русскими «свиньею». Рыцарский клин пробил цепь передового полка, рассек «чело», но не смог развить успех, завязнув в заснеженных кустах берега. В то же время русские «крылья» атаковав, смяли фланги немцев и их подданных эстонцев, окружив центр. Немецкую часть войска, как позволяют судить источники, уничтожили практически целиком, по крайней мере пехоту. Пятьсот немцев было убито и пятьдесят пленено. Сколько именно из них было рыцарей, летописи не указывают. Можно предположить, что не более 1/10. Чудь же бежала с поля боя. Их преследовали семь верст до противоположного берега. При этом часть бегущих «вода потопи». Вероятно они провалились на быстрине или их загнали в полынью. Погибших эстонцев никто не считал. Зато о русских потерях не упоминается. Вероятно они, по крайней мере среди знатных, были минимальны.

Так была одержана вторая победа, обессмертившая имя Александра Невского, но следует при этом помнить, что на счету этого выдающегося полководца есть и другие. Ему вообще, гораздо чаще приходилось воевать не с немцами или шведами, а с литовцами. Так, в 1245 г., он только за один зимний поход нанес им пять поражений. Кроме того, зимой 1256 г. он, собираясь атаковать Нарву, вдруг повел войска через замерзший Финский залив и перейдя его громил шведские гарнизоны в Финляндии. Этот поход заставил шведов на несколько десятилетий воздержаться от нападений на Русь. Война же с Орденом вскоре возобновилась.

Самое крупное в рассматриваемый период поражение ливонским рыцарям и их союзникам нанес уже сын Александра Ярославича -Дмитрий Александрович. Битва произошла в Эстонии, у современного г. Ракве ре, в 1268 г. 18 февраля. Объединенное войско новгородцев, псковичей, тверичей, владимирцев и их вассалов столкнулось с силами всего Ордена, епископа Риги, а также владевших Ревелем датчан. По словам летописца «было побоище страшно». «Железный полк великой свиньи» ударил в грудь новгородского полка и, по-видимому, снова пробил ее, врезавшись в обоз. На этот раз пало много княжьих бояр, а новгородцы потеряли своего посадника и тринадцать только знатных лиц, «черных» же людей новгородцев, а также псковичей и ладожан пало столько, что их, против обычая, даже не смогли сосчитать.

Немцы, точнее фланги их боевого порядка, в конце концов, были опрокинуты противостоящими им русскими полками и побежали. Их гнали несколько верст до самой крепости, по телам убитых. Вернувшись же к своему обозу победители увидели, что он занят все той же «великой свиньей», но наступавшая темнота не позволила продолжить битву. Ночью противник ретировался, а новгородцы с князьями, прежде чем возвратиться домой, три дня потом стояли «на костях». Псковичи же после этого беспрепятственно разоряли всю Эстонию до моря и вернулись с огромной добычей.

Был заключен мир, но он простоял не долго. Война с орденом, в первую очередь на псковских рубежах, практически не прекращалась на протяжении последующих двух столетий. Главным героем ее был псковский князь литовского происхождения Тимофей (Довмонт).

Первым, кто посмел напасть на ордынцев в открытом бою, был рязанский князь Олег (Александр) Иванович, разгромивший в 1365 г. войско "царевича" Тагая. В семидесятых годах первенство в военном сопротивлении Орде перешло к Москве, разбившей войско мурзы Бегича на р. Воже в 1378 г.

Тактика русского войска. Летописные источники в начале данного периода не сообщают почти никаких сведений о тактике русских войск в боях с монголами, так как летописцы вымарывали любые сведения о вооруженном сопротивлении, способные скомпрометировать русских князей в глазах завоевателей.

Известно, что на первый бой с монголами рязанские князья, как обычно, выступили в степь. Сражение отличалось упорством — "насилу одолели их полки татарские". В битве под Коломной владимиро-суздальское войско придерживалось своей обычной тактики. Пехота стояла за надолбами, а конница маневрировала в поле, была смята и "притиснута" к надолбам, где убили одного из князей. Длительное движение от Москвы к Владимиру косвенно свидетельствует о том, что завоевателям пришлось преодолевать засеки в лесах. Этот же традиционный способ пассивной обороны обязательно должны были применять и новгородцы на Валдае, преграждая "Селигерский путь". Лагерь на р. Сить также имел полевые укрепления, следы которых существовали еще недавно. К этому можно добавить лишь содержащийся в "Повести о Евпатии Коловрате» пример партизанских действий.

В то же время развитие русского военного искусства не остановилось. Оно продолжалось "в скрытой форме" участия русских войск в походах монгольских ханов в Венгрию, Польшу, Литву, на Северный Кавказ, а также в междоусобных войнах чингизидов, обогащаясь боевым опытом наследников Чингисхана.

Как показали события второй половины XIV в., каких-либо прямых заимствований монгольской тактики русское военное искусство не включало. Оно осталось вполне самобытным по организации и вооружению, и это определило его тактику. Главным, что делало русское войско сильным, был его моральный перевес. Ордынцы же к этому времени успели утратить многие достоинства, которыми обладали воины Батыя. К тому же теперь уже Золотая Орда вступила в период династического кризиса, за которым неизбежно наступало дробление на части.

В битве на р. Воже в 1378 г. русское войско использовало ошибку самонадеянного противника, переправившегося через реку перед его фронтом, и опрокинуло его обратно в Вожу.

Победа Дмитрия Донского на Куликовом поле в 1380 г. является высшим достижением русского военного искусства своего времени, далеко превосходящим подобные примеры на Западе.

Дмитрий Иванович вновь избрал наступательный план действий, избавлявший страну от разорения врагом и дававший в руки инициативу в выборе позиции для боя. План похода соответствовал обстановке, был ясен и прост, хотя и имел немалую долю оправданного риска. Он увенчался успехом благодаря энергии и последовательности, с которыми проводился. Марш совершался быстро и скрытно и был отлично организован: огромные силы двигались по нескольким параллельным путям, причем сосредоточение сил завершалось непосредственно в его ходе. Разведка была организована блестяще.

Образцовые, в высшей степени профессиональные действия московских разведчиков под командой Семена Мелика, постоянно находившихся в глубине степи рядом с ордынскими кочевьями и с величайшим риском добывавшими «языков», позволили командованию правильно ориентироваться в обстановке, упреждать действия противника. В свою очередь, ордынская разведка была парализована, а Мамай не знал истинного местонахождения русского войска захвата крепостей "изгоном". Восточно-русские князья, в отличие от литовских, а также потомков Даниила Галицкого (до середины XIV в.), по-прежнему предпочитали пассивные методы ведения осады крепо­стей. Исключение представляли Новгород и Псков, где активно использовались метательные машины. Артиллерия уже с 90-х годов начинает применяться и при осаде крепостей.

Походное движение, примером которого может служить куликовский поход, осуществлялось в строгом порядке, с выделением сильного передового полка, начинавшего обособляться в отдельную часть, и боковых застав — "сторож". Как и прежде, для передвижения войск активно использовались речные пути. Традиция речных походов была развита "ушкуйниками" (своеобразная разновидность пиратов), нападавшими обычно на ордынские города на Нижней Волге. Новгородцы в войнах со шведами неоднократно на речных судах выходили в Финский залив и нападали на побережье Финляндии.

Из всего изложенного можно сделать вывод о том, что русское военное искусство эпохи собирания земель вокруг Москвы не являлось ордынским заимствованием. Оно развивалось на основе самобытной организации, оставаясь вполне европейским по содержанию. Более того, взаимодействуя с военным искусством Золотой Орды, оно превзошло современное ему военное искусство Западной Европы.

Развитие русского военного искусства в средние века невозможно представить как непрерывный поступательный процесс. Его подъемы и спады тесно связаны с изменениями внутри- и внешнеполитической обстановки, состоянием государственной власти, борьбой противоборствующих сил в русских землях. Велика здесь и роль личностей полководцев и государственных деятелей.

После подъема, достигшего кульминации в Куликовской битве, начался достаточно длительный период относительного упадка, связанный с временным ослаблением Москвы (ее взятие Тохтамышем и смерть Дмитрия Донского, нашествие Едигея, усиление литовского влияния, длительная династическая война). На протяжении первой половины XV в. войско великого князя неоднократно бывало разбито как ордынцами, так и удельными князьями. Тем не менее, кризис был, в конце концов, преодолен. Поражение оппозиционных сил в последней феодальной войне явилось одновременно и восстановлением на новом качественном уровне военного могущества Москвы и завершением целой эпохи в истории отечественного военного искусства.

0