Sidebar

28
Ср, окт

Часть 4. Станичники, как будем жить дальше? Вместе с «россиянами» или отдельно?

Казачья судьба

4.1. Современная Россия как обломок СССР
4.2. «Россияне» на распутье: куда идти дальше?
4.3. Монархию России – завтра!
4.4. Россия!Вперед - на Запад!
4.5. Национальное самоопределение

4.1. Современная Россия как обломок СССР

Такова судьба всех империй — рано или поздно все они исчезают с политической карты мира. Историческим пеплом засыпано царство Древнего Египта. Исчезла под натиском варваров-готов Римская империя. Распалась татаро-монгольская Орда, несколько веков угнетавшая древнюю Русь. Был захвачен турками-мусульманами Константинополь, столица православной Византии — христианского второго Рима. Уже в XX веке распались империи, казавшиеся незыблемыми, – Османская, Австро-Венгерская, Британская. Был наголову разбит гитлеровский «тысячелетний Рейх». В свой час приказала долго жить и Советская евразийская империя.

СССР обрушился не потому, что проиграл американскому империализму в Третьей (холодной) мировой войне, и вовсе не из-за происков коварных масонов (как хочется кому-то думать). И уж совсем не по тому, что этого захотели тогдашние руководители советских республик (все как один выходцы из номенклатуры КПСС). СССР рухнул, прежде всего, потому, что не только простой народ, но и люди в самой власти, утратили веру в коммунистическую идею, ради которой и был создан Советский Союз. Ведь пока люди верят в конкретную идею, она несокрушима! Стоит только потерять веру (национальную идею) как наступает гибель нации*. (* Люди готовы умирать за идею, как умирали лилипуты Блефуску (Дж. Сфифт «Путешествия Гулливера») за право разбивать яйцо только с «правильного» конца (хотя само яйцо могло быть и тухлым.) Так произошло с русской нацией в начале ХХ века, отринушей православие и монархию, так стало и с «советским народом», разочаровавшемся в идеях коммунизма.

На всей планете коммунистическая идея с оглушительным треском провалилась, остались только ее последние фанатики в Китае, в Северной Корее, на Кубе да всякие социал-демократические путаники по всему миру.

В горбачевскую перестройку и в 90-е годы по общественному (советскому) сознанию был нанесен мощнейший удар, когда наши интеллектуальные витии потребовали принять победитель-Запад как всесторонний идеал. Разрушились все ранее установленные ориентиры справедливости и нравственных ценностей. Американской империализм был исчадьем Ада, а вдруг появляются друг Билл (Клинтон) и друг Жора (Буш). Вся конструкция советского сознания рушилась, что повергло большинство нормальных людей в тяжелый психологический стресс.

«Отсветило солнце нашей славы,/ Отошли порфирные года./ Мы когда-то были в мире правы,/как уже не будем никогда» (Геннадий Русаков). Да, это была великая эпоха достойная Великого Рима, это была великая империя – евразийский Соцлагерь, во главе которого стоял СССР (Россия). Но цена построения этого величия была чудовищной, советская империя была построена на гнилом фундаменте – на страхе, крови и рабском труде.

СССР, как государство, было немедленно сметено мощными сейсмическими волнами национализма, накатившими со всех окраин Советской империи, как только чуть-чуть ослабели железные клещи КПСС. Стоило идеологически ослабнуть этому монстру, как вся «нерушимая советская власть» покатилась под откос*. (*В 1977 году при «всенародном» обсуждении проекта Конституции (брежневской) возник вопрос: а не исключить ли оттуда право союзных республик на выход из СССР? Дескать, оно уже устаревшее, досталось нам в наследство от сталинской Конституции 1936 года. Дескать, та конституция была принята в одних исторических условиях, а теперь сложилась (спасибо партии и правительству!) новая историческая общность — единый советский народ. О каком отделении может идти речь? Тогда встал Леонид Ильич Брежнев и что-то прошамкал про «заветы Ленина». Раздались бурные продолжительные аплодисменты, после чего единогласно постановили — оставить за союзными республиками такое право. Тогда это казалось каким-то абстрактным теоретизированием — давать право на отделение союзным республикам или не давать. Все отлично понимали — а куда они денутся! Но время показало, что расплата за демагогию в национальном вопросе рано или поздно неизбежно наступает)

Во времена горбачевской перестройки дело ограничивается вроде бы пустяками — сменой знамен, гербов, названий республик, городов и улиц. Так, — оперетка какая-то! Но развал Советского Союза начался именно с принятия местных законов о языках. Например, Молдавия под флагом национальной идентификации перешла с кириллицы на латиницу, хотя молдаван там проживало на тот момент всего 64%, по всем признакам – многонациональная страна. Затем выдвигается требование обязательного знания местного языка, и соответственно формируется начальство из «своих». Сплоченными усилиями «своих» все «чужие» выживаются со всех сколько-нибудь привлекательных и прилично оплачиваемых мест.

Государство, которое сейчас официально называется «Россия», существует практически в границах Московии времен царя Алексей Михайловича Романова (правда, уже без Украины). После распада СССР России труднее всего пережить потерю Украины. Когда из «братской семьи» ушли республики Прибалтики, Закавказья и Средней Азии, то можно считать, что случился распад империи. Когда же произошел отрыв Украины и Белоруссии от Москвы, то распалась сама Россия. Без Киева, без Севастополя, без Луганска, без Гомеля и Могилева, без Уральска – это уже не настоящая, а самопальная Россия. Такова цена национального предательства, завершившегося похабным переделом великой державы, на что не посмели замахнуться даже злейшие враги России.

Акт о суверенитете России, принятый 12 июня 1990 года (еще до официального роспуска Советского Союза), выглядел в глазах большинства не более, чем ловкий ход Ельцина в его хитрой игре против Горбачева, в игре, смысл которой был тогда понятен лишь немногим активистам на политической арене. Провозглашение независимости России носило явно надуманный характер. От кого независимость? Разве Россия была чья-то колония?

Подлинный смысл решения о независимости России был в протесте: «Не хотим больше быть советскими народом – «совками». По сути, тогда объявлялась независимость России от коммунистической идеологии. Так решили тогдашние демократы – властители дум и дети горбачевской перестройки, вошедшие вместе с Ельциным во власть*. (* Тогда как требование независимости всех остальных союзных республик проходило под недвусмысленными националистическими лозунгами) Так и расклашматили на куски огромную державу, кто со зла, кто с похмелья. А все остальные сидели и, разинув рот, просто наблюдали, словно это была не их жизнь, а трансляция очередного футбольного матча по телевизору.

Люди были потрясены, контужены и раздавлены происходящими глобальными событиями. Они не могли вникнуть в суть происходящего со страной и даже просто соображать. В обществе не нашлось силы, которая была бы готова вмешаться, постоять за национальные интересы и взять на себя ответственность. Везде царила беспомощность и политкорректная болтовня. Люди не знали чего хотели: «Мы хотим, чтобы было все хорошо и по справедливости».

Произошла мучительная «ломка» советского мировоззрения, что принесло государству смерть, а людям смятение в умах. На месте СССР образовался уродливый обрубок под непонятным названием «Российская Федерация»*, где вместо советского народа стали жить «россияне». (* То, что Россия имеет федеративное устройство – полная чушь! Современная Россия – типичное унитарное государство, где даже президенты национальных республик назначаются в Кремле)

Ради того, чтобы скинуть конкурента Горбачева с трона, Ельцин был готов на все что угодно, даже разрушить веками создававшуюся русскую державу. Его сугубо личные заморочки оказались важнее миллионов человеческих судеб или того, что на языке здравого смысла обычно называется «национальными интересами».

Ельцин никогда не был ни демократом, ни лидером политической партии, ни тем более лидером нации. Ельцин – типичный самозванец смутного времени, такова уж печальная традиция русского самозванства. Его болезненная жажда была вовсе не водка, а жажда удержаться как можно дольше на этом «чертовом колесе» власти. У Ельцина была только неуемная, патологическая жажда власти – власти полной, абсолютной, бесприкословной . Таким он был всегда – и в Свердловске, и на посту первого партийного лица в Москве. Таким он остался, став хозяином России, правда, России существенно обкарнованной, но все еще огромной страны. Недаром после тяжелейшей операции на сердце, только-только отходя от наркоза, еще лежа в постели и чуть-чуть двигая рукой, первое, что сделал Ельцин – отобрал назад у премьера Черномырдина ядерный чемоданчик как символ абсолютной власти.

При подписании Беловежских соглашений по развалу СССР Ельцин, ослепленный ненавистью к Горбачеву и одуревший от свалившейся на него абсолютной власти, забыл (упустил из вида) 25 миллионов русских, в том числе об уральских, семиреченских и сибирских казаках, оказавшихся при разделе «советского пирога» в среде чуждого им этноса. Забывчатый попался президент!* (* За срок своего безраздельного царствования Ельцин уволил пятерых премьер-министров, сорок пять вице-премьеров и сто шестьдесят министров. Почему Ельцин, в конце концов, остановился на Путине, представивь его стране в качестве приемника («царевича»), пока полная загадка, хотя ее разгадка не за горами)

До 1993 года Ельцин был последней надеждой и искренней любовью граждан Росси как к личности яркой и волевой (после последних десятилетий маразма советской власти). Люди очень хотели верить Ельцину, несмотря ни на что. Самодур? Зато честен! Пьет? А кто нынче не пьет! Нагло лжет? Так ведь это для пользы дела! Сегодня это звучат как издевка, но тогда Ельцину верили. На практике Ельцин не останавливался перед любыми безнравственными поступками, и самое верное определение этой «исторической личности» – ложь! Ельцин лгал всем и лгал постоянно (как не прискорбно сейчас об этом вспоминать тем, кто был «обманываться рад»). Потребовалось совсем немного времени, чтобы после неоглядной любви и обожания пришел досадный жгучий стыд за своего президента. По сути, Ельцин – это политический Кашпировский, и его уход с политической арены в последние секунды окончания века и тысячелетия – тоже клоунское действо.

Не произошло коренного перелома и при Путине. В самом начале правления он доверил нескольким «государственным предпринимателям» (лично им выбранным) сырьевой сектор экономики, частично отвоеванный у олигархов «ельцинского разлива». При Путине министры и работники президентской администрации заседают в советах директоров и правлениях крупнейших российских сырьевых корпораций в таком количестве, как больше ни в одной стране мира, За время правления Путина эти российские «бизнесмены» отправили на свои оффшорные счета триллионы долларов.

Выходит так, что современной Россией правит не национальный лидер, а сплоченная группа людей, допущенных к высшим государственным должностям и связанных круговой порукой*. (* Как здесь не вспомнить мудреца В.В. Розанова, который сказал, как припечатал: «Все богатство в России получилось оттого, что кто-то у кого-то что-то украл или выпросил у царей в подарок».

Наши олигархи тоже выпросили свое богатство кто у Ельцина, кто у Путина. Кому-то досталась нефть, кому-то никель, кто-то получил алюминий, а кто-то лес. Чем миллиардеры Березовский, Абрамович и Дерипаска отличаются от некого вельможи екатерининских времен? Да ничем! Источник их богатства – вовремя угодили государыне-царице.

Елена Трегубова в книге «Байки кремлевского диггера» передает рассказ о том, как в начале 90-х годов на даче (государственной) Татьяны Ельциной и ее очередного мужа Валентина Юмашева жарил и подавал шашлыки некий чернявый мальчик. Все присутсвующие тогда думали, что это их новый повар. А оказался этот «повар» самим Романом Абрамовичем! Потом он при поддержке Тани, Вали и «дедушки Бори» нахапал на многие миллиарды российских природных богатств и полуостров Чукотку в придачу)

Перед распадом СССР в категорию «малообеспеченных» входило 40% населения, что составляло порядка 100 миллионов по всем союзным республикам. Когда же вся система рухнула, обесценились вклады, месяцами не выплачивалась зарплата, катастрофически выросла безработица, то в 90-е годы бедных стало уже свыше 80%. Мы и без этих цифр это знаем: все тогда упали в яму нищеты, и очень многие до сих пор там находятся.

Однако национальная катастрофа и массовое обнищание сопровождались не демонстрациями и баррикадами (как предрекали «умные» социологи и политологи), а влюбленностью населения сначала в Ельцина, затем в Путина, которые вели и ведут «россиян» (бывший советский народ) от одного оврага к другому (только еще более глубокому). Сброшенные в нищету люди не только не жизнестойки, но и просто нежизнеспособны. Об этом говорит статистика смертности и суицидов в России и на Украине.

Так волей исторического случая в самом конце XX века бывшие республики Советского Союза (и Россия в их числе) создали свои независимые государства. Произошел не распад СССР, как часто говорят, а именно раздел страны между республиканскими национальными элитами. Выбросив свои партбилеты, они сразу же принялись делить то национальное богатство, нажитое многими поколениями «советского народа». После фанатичной веры в «светлое коммунистическое будущее» в России настало время полного беспамятства и скоморошьих насмешек над носителями «коммунистической веры». Над ними сейчас смеются как над городскими сумасшедшими, начисто забывая о своей прошлой слепой вере в «светлое будущее».

Теперь дело за малым, но весьма трудным и проблематичным— в новых государствах нужно создавать полноценные нации. А эта задача более сложная, чем нанести на карту государственные границы и установить День национальной независимости. Уж больно этнически разные составляющие неожиданно соединились на территориях таких новых государств, как Украина, Казахстан, Латвия, Эстония. Не говоря уже о Грузии, Азербайджане и Молдавии, где уже во всю полыхает пламя межнациональной несовместимости (Осетия, Абхазия, Карабах, Приднестровье).

У свежеобразованнных государств (современная Россия не исключение), наструганнных из 1/6 части суши под названием СССР, есть «первородный грех»: все их границы нарезались прихотью коммунистических вождей. Сейчас это дает пищу для политических спекуляций. В СССР границы между союзными республиками считались чисто номинальными, как бы условными. Какой Казахстан, какая Киргизия! Даже слов таких не было в отечественном лексиконе до освоения целинных земель. Был Туркестан в составе РСФСР. Космодром Байконур стал казахским! Кто видел там раньше хоть одного казаха? Туда со всего Союза на испытания и запуски ракет приезжали десятки тысяч специалистов из своих «почтовых ящиков» и жили там месяцами и годами. Казахов не было там даже среди вспомогательного персонала*. (*Может быть, кто-то вспомнит: в составе СССР ведь была еще и шестнадцатая союзная республика — Карело-Финская. Сейчас в память о ней осталась лишь позолоченная девушка cреди шестнадцати (!) скульптур фонтана «Дружба народов» на ВДНХ в Москве. Не поленитесь, когда будете проходить мимо фонтана – посчитайте, их ровно шестнадцать. Во время финской компании 1939–40 года Сталин возвел Карело-Финскую автономию в ранг союзной республики, а Хрущев в 1956 году снова «разжаловал» ее в автономные. Ходил такой анекдот: «Карело-финскую республику упразднили потому, что при переписи населения там было обнаружено всего два финна: один – финн-инспектор, другой – финн-кельштейн. Потом оказалось, что фининспектор Финкель¬штейн – одно и то же лицо». Не разжалуй тогда Хрущев эту союзную республику, наверняка Карелия отделилась бы в 1991 году, а, может, к сегодняшнему дню воссоединилась бы с Финляндией, даже несмотря на отсутствие «финов» в составе населения.

А вот с Молдавией все вышло наоборот: до 1940 года никакой союзной Молдавии не было, а была небольшая автономная область, которая входила в состав Украины. Перед самой войной усилиями сталинско-молотовской дипломатии Румыния возвратила Советскому Союзу территории Бессарабии и Буковины, которые с XVIII века входили в состав имперской Новоросии. После этого Молдавскую автономию «повысили» до союзной республики. После распада СССР Бессарабия, включая русскоязычное левобережное Приднестровье, отошла к государству, которого раньше никогда не было в истории – к Молдавии. Сейчас это суверенное государство, где проживают десяток больших и малых народов и народностей, в том числе много русских, украинцев, гагаузов (прямых потомков огузов-печенегов). Сейчас молдавские (или румынские?) националисты ломают все население «через коленку», навязывая молдавский язык в качестве государственного языка, закрывая русскоязычные школы. Левобережное Приднестровье русское по языку и культуре сопротивляется этому и пытается реализовать свое право на самоопределение)

Никто не мог объяснить такую несуразность, почему одна республика имела статус «союзной», а другая, в точности такая же по экономике, площади и численности населения, имела ранг только «автономной», а третья, практически такая же объявлялась лишь «автономной областью» или «национальным округом». Сталин в 1931 г. отнял у РСФСР Абхазию и подарил ее Грузии. Через два десятка лет Хрущев точно так же отдал Крым Украине. Все понимали, что это — чистое лукавство и хитроумная «политика», недоступная пониманию простых смертных. А все обернулось тем, что оренбургские казаки оказались отрезанными от уральских казаков, которые теперь живут «за границей» в ЗК-области (Западно-Казахстанской), где эти «казахские казаки», словно настоящие «зеки» ущемлены в своих правах.

Да и сама новая Россия оформлена не как естественное продолжение тысячелетней государственности, а как обломок российско-советской империи. Россия сейчас существует среди других таких же государств-осколков, временно договорившихся о признании хоть какого-нибудь статус скво.

4.2. «Россияне» на распутье: куда идти дальше?

Все в жизни меняется. Рушатся государства и меняются правители. Начинаются и заканчиваются войны — объявленные и необъявленные, отечественные и гражданские, горячие и холодные. Уже нет на карте мира такой страны СССР. Что будет дальше? Только одному Богу (и некоторым политологам) известно. Позавчера была могучая держава, вчера безудержная пьянка на ее развалинах, сегодня – тяжкое похмелье. Что будет завтра — посмотрим…

Ясно одно: придется после драки не кулаками махать, а все начинать сначала. Несмотря ни на что, каждому человеку, каждой семье надо жить дальше. А как жить? Сейчас невозможно копировать традиции: дореволюционные погублены, советские – порочны.

Многие считают, что распадом СССР и кончиной советского народа – строителя коммунизма, мы автоматически вернулись в дореволюционное (досоветское) состояние. Ничего подобного! Мы просто стали аморфными (без национального стержня) жителями России – «россиянами». Разрушив СССР, мы не вернулись в прежнюю Россию, а очутились в подвешенном состоянии, и куда качнется национальный маятник совсем не ясно. Сейчас «россияне», как тот витязь на распутье, долго и с трудом соображают – в какую сторону двигаться: где же будущий путь развития России? Причем дорожные указатели направлены в самые разные стороны и изрядно пооблупились.

Раньше правители России (СССР) нисколько не задумывались о последствиях своих «мудрых» решений: то устроят поголовную резню казачества, то начнут всех сгонять в колхозы, то будут бросать кавалерию на немецкие танки (казаки – вы же герои!). А то вдруг спьяну разрушат великую державу. Такая «мудрость» длится уже целую эпоху, ввергая людей в нищету и унижение.

Куда людям теперь бежать от вранья, от нищеты, от безысходности? В какой стороне путь надежды, как изменить к лучшему свою жизнь и судьбу? Раньше все обездоленные бежали на Дон и к запорожцам. А куда бежать теперь? Может быть, хватит терпеть чужую «мудрость»? Пора, наконец, казакам жить по собственному уму.

Дорожный указатель «Стоп» (Нужна ли нам стабильность?). Главное решение, которое приняли все бывшие советские республики, включая Россию, в 1991 году, звучало так: «Не хотим больше быть «советскими!» На Украине стали жить «украинцы», в Грузии – «грузины», в Эстонии – «эстонцы». А в новой России на смену безнациональному «советскому народу» на другой же день явился другой невнятный фантом — «россияне». В паспорте гражданина современной России уже нет графы «национальность», а вероисповедание считается делом сугубо индивидуальным, частным элементом духовной жизни. В Конституции России даже записано: «… Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности» Хоть стой, хоть падай! Все в одночасье превратились в «россиян».

Выходит так: узнать про национальность человека—будто в щелочку подсмотрел, будто стыдное про него вызнал. А где же указывать свою национальность? Татуировку, что ли, делать? Ведь гражданство – это одно, а национальность – совсем другое. Разве бенгалец, вчера получивший, например, британское гражданство, уже может называть себя англичанином? Разве бумажкой можно сменить свою национальность? Из прежней национальности тоже нельзя сразу выйти – только постепенно.

Нас однажды уже убедили, что наций нет, что кругом только «советский народ». И что же вышло? Сейчас кругом казахи, грузины, татары, чеченцы, а русских нет вовсе, не говоря уж о казаках. Это и есть настоящий геноцид. И не надо никого убивать и выселять. Пройдет еще два-три десятилетия, и все забудут, что они казаки, будут всерьез считать себя «россиянами»*.(* Хорошо, что в новом российском паспорте хоть пол указан! Правда, наверное, под воздействием «всепобеждающих» идей политкорректности скоро отменят и эту графу. Чтобы не было в России сексуальных меньшинств — все одинаковы, не будет ни мужчин, ни женщин. Женись на ком хочешь! Свобода, блин, свобода!) Нужно просто запретить указывать свою национальность, забыть, что ты и твои дети – казаки. Те, кому не удалось переделать всех жителей СССР в «советский народ», теперь мечтают переплавить все население России в безликих «россиян».

И вот уже вокруг говорят: «А что можно сделать? Нужна хоть какая-то стабильность. Надо приспособиться и жить после крушения на обломках корабля «Россия» в новой реальности — «россиянами». Те, кто так считает, уже воспринимают нынешний национальный кризис не как трагедию, а как вполне приемлемую норму: что ж, если надо, значит, будем «россиянами».

Приходится с горечью отмечать, что в России до сих пор отсутствует пассионарная мотивация национального возрождения, то, что окрыляет массы во всех других национальных республиках бывшего СССР. Опасен не столько сам разразившийся национальный кризис, сколько смертельно опасно привыкание к нему, рожденное безволием и унынием.

Если бы на смену нищей жизни в СССР, пришла бы процветающая свободная Россия, о которой все мечтали в августе 1991 года, да разве люди сожалели бы о развале СССР? Да ничуть! Только высокая номенклатурная «вохра» да истеричные недоумки зашлись тогда в горькой истерике по поводу ухода милой им советской власти. Для большинства людей власть коммунистов была постылым мрачным прошлым с неисчислимыми страданиями. Так хотелось о ней поскорее забыть и начать новую счастливую жизнь.

Однако ничего у нас не получилось с новой счастливой жизнью! Когда после брежневской мертвячины накатила горбачевская гласность, настало «время Слова», все только тем и занимались, что говорили, говорили и говорили… Потом пришло время Ельцина — «время Денег», больших и шальных денег. Все бросились зарабатывать «бабло» всеми правдами и неправдами. Время Путина — «время Карьер». Все полезли во власть, стремясь пробиться на самый верх.

Несоответствие результатов реформ ожиданиям и надеждам большинства простых людей настолько велико, что возникает подозрение о каком-то дьявольском замысле роковых сил, преднамеренно направляющих Россию в «гиблое место». Хотя, признаться, россиянам (впрочем, как и советским людям) во всем видится заговор, мы мастера придумывать себе врагов, а многие искренне верят в коварную «мировую закулису», которая пакостит России словно неуловимая нечистая сила. В России существует мания всегда и во всем видеть заговоры и провокации. То масоны нам вредят, то сионисты, то американский империализм, теперь вот – наглые грузины и вреднющие хохлы. Прямо паранойя какая-то! На самом деле, сами виноваты — не знаем, чего хотим. То ли государственного капитализма, то ли шведского социализма, то ли диктатуры а ля Пиночет (то ли просто хотим осетрины с хреном).

Верить в то, что за каждым поворотом притаились коварные заговорщики – это на самом деле демонстрировать собственную беспомощность. Пример тому – время ельцинской эпохи, когда кучке людей удалось захватить государственную власть, овладеть богатством страны и всем заткнуть рот. Только слабые люди могут считать, что во всем был заговор. Какой там заговор! Власть захватили корыстолюбцы и просто пустоболты. Наглый клан пришел к власти под разными политическими лозунгами, но цель-то у них была единственная — использовать расхлябанный государственный механизм в своих интересах.

Жить в современной России можно, и даже неплохо. Во всяком случае сейчас живем гораздо лучше, чем жилось при людоедах-коммунистах. Но заметных контуров Великой Росси пока не наблюдается. Мы стали «россиянами по паспорту» без той солидарной идеи, которая могла бы нас объединить. Как долго можно жить в идейном вакууме стабильности под дорожным знаком «Стоп»? Известно, что сидение в окопе безопасно, но к победе не ведет. Застой постсоветской Россия уже длиться двадцать лет, а может тянуться и двести лет (если ничего не делать).

Дорожный указатель «Разворот» (Хотим ли мы назад – к коммунизму?). Когда уходят старые идеалы и уклады жизни, а новые еще не утвердились, тогда обычно и теряется тот внутренний нравственный компас, который всегда указывает людям направление нормальной жизни. Среди россиян, особенно среди тех, кто оказался разочарован (а таких – большинство) проводимыми реформами, растет число сторонников возврата к прошлым советским (социалистическим, госплановским) порядкам – со строгим государственным контролем за ценами, за доходами. Что неизбежно ведет к очередям, талонам и теневому рынку.

Среди сторонников возврата к советским порядкам особенно много тех, кто выступает за постоянное усиление властной государственной вертикали. Как правило, это те, кто в советское время стоял на «вышках» (или около них). Необязательно все они сторожили (охраняли) «народ» с автоматами в руках, многие лишь присматривали за подчиненным «народом», направляя его в нужную сторону угрозами, лозунгами и мелкими подачками. Бывшая советская номенклатура при совершенно атомизированной и разобщенной народной массе оказалась в постсоветской России единственно организованной силой. Чиновники быстро осознали свои интересы и выработали новые способы установить свой режим усиленной государственной власти.

После горбачевской перестройки, ельцинского похмелья и ломки 90-х годов, мы наблюдаем постепенный возврат к советским привычным устоям. Правда, под иными политическими вывесками («Больше государства во всем)», но старыми болячками: коррупцией (раньше был блат), казнокрадством, клановостью, раболепством интеллигенции, задавленностью простого народа и отсутствием инициативы к самоорганизации. .

Нынешние «государственники» (этатисты) тоскуют по безвозвратно ушедшим советским временам и мечтают, чтобы «россияне» опять превратились в бесправное быдло под властью новой номенклатуры из партии «Единая Россия»*. (* Возможно, по их требованию на свое прежнее место на Лубянке скоро вернется памятник верному псу-рыцарю пролетарской революции Дзержинскому. Как к нам вернулся старый гимн, в котором поэт Михалков постоянно что-то подправляет: Сталина – на Ленина, Партию – на Бога.) Современные витии живописуют красоты будущего нового державного этатизма, мысленно представляя себе: будущая скотобойня – это для других, мы же (сталинисты-этатисты) опять будем на вышках присматривать за быдлом*. (*Среди тех, кто жаждет «разворота» к коммунизму есть и такие: «При советской власти я был ноль без палочки. За то какая страна была великая. Все нас боялись!»)

Чиновники нечего не умеют делать, кроме как использовать власть в своих интересах, отсюда и всепроникающая коррупция, опутавшая и правительство, и депутатов, и суды. Двадцать послесоветских лет чиновники пытаются снова вернуть все на круги своя, мечтают снова создать новый Госплан (вместе с Госснабом, Госкомитетом по ценам по труду и зарплате), новый Главлит (цензуру), а там недалеко и до новых Соловков и Колымы.

Вопрос: хотите назад – к коммунизму?

Дорожный указатель «Тупик» (Россия – для русских). Революция 1991-93 г.г. в России проходила под лозунгом «Сделать все по справедливости!» Новая власть просила всех немного потерпеть, обещая очень-очень скоро устроить нормальную жизнь в нормальной стране. И люди по советской привычке стали ждать чуда. И ждут его до сих пор, надеясь, что власть все-таки раскошелится, и обеспечит жизненные стандарты, которые мы видим в фильмах про счастливую зарубежную жизнь. А чем кончилось? Очень-очень скоро все с удивлением обнаружили, что национальное богатство, созданное несколькими поколениями советских людей, вдруг стало собственностью кучки пронырливых лиц, оказавшихся во власти и при власти*. (* Был придуман дьявольский обман – чековые аукционы. Механизм такого обмана предельно прост: допущенные к аукционам лица за счет госкредита скупали за бесценок ваучеры у населения, а потом на них приватизировали крупнейшие предприятия. Потом большинство этих кредитов так и не возвращалось в казну, ведь у госруля тоже сидели свои люди и с ними делились уворованным имуществом. Теперь это жульничество требуют признать законным и не подлежащим пересмотру)

Скоропалительная, хаотичная, а от этого и мошенническая приватизация, привела к созданию в России немногочисленного слоя баснословно богатых «новых русских», куда попали многие активисты из бывшей советской номенклатуры, те, кто сумел мгновенно сориентироваться и отринуть коммунистические догмы. Новая демократическая и якобы «народная» власть (пришедшая на смену старой «народной» советской власти) теперь обеспечивает себя уже не в тайных распределителях, а путем баснословных взяток и многопроцентных «откатов» от зависимого бизнеса. И невозможно определить, где кончается бизнес и начинается власть — и наоборот. Крупный бизнес решает свои проблемы и делает «откаты» в Кремле, а мелкий, едва-едва видимый «бизнесок» — у своего мелкого столоначальника, где-нибудь в захолустном Урюпинске.

За двадцать послесоветскизх лет Россия сама закрыла себе путь не то чтобы к великому, а даже достойному будущему. Ельцинско-путинское правление разрушило все, что можно было разрушить, а, прежде всего, солидарность людей. Взамен не создано ничего кроме безудержного желания к обогащению любой ценой. Отсюда и ужасающая коррупция во всех этажах власти, в милиции, в прокуратуре, в суде, отсюда беспринципность бизнеса.

Лозунг «Россия – для русских» вовсе не является призывом выгнать всех инородцев, лозунг обращен, прежде всего, к властям. Дело не «фашизме» и ксенофобии. «Россия – для русских» означает, что богатства России должны принадлежать всей нации, только так и не иначе. Этот лозунг пугает правителей, потому что требует принципиально иных принципов развития России: «Россия – для русских, а не только для узкой кучки лиц». От государства (от власти) ждут действий на благо всех слоев и социальных групп, а не только для допущенных олигархов (безотносительно их национальной принадлежности) и высших чиновников.

В обществе, где малочисленный слой богатых демонстративно противопоставляет себя основной массе населения, обязательно возникает общественное напряжение*. (* Когда Роман Абрамович швартует на Неве у Зимнего дврорца свою собственную яхту размером с футбольное поле, с вертолетами, маленькой подводной лодкой и зенитными орудиями, это вызов всем «россиянам» и всем казакам. Как можно служить России, в которой и правительство, и парламент, и судьи служат Роману Абрамовичу и его компании?) Так под личиной национализма провоцируется агрессивная общественная напряженность. Причины своего бедственного положения массы хотят видеть (чаще всего совершенно беспричинно) в происках «чужаков», дескать «хитрые жиды все скупили» «наглые черно@, всюду пролезли», словом — «понаехали тут всякие». Всегда легче скрыть «за национальным вопросом» все жгучие социальные проблемы и продажность власти (впрочем, такое поведение относительно «чужих» характерно не только для русских).

Призыв «Россия – для русских» приемлем лишь в том смысле, что любой человек, живущий или желающий жить в России, должен обязательно «обрусеть». Живете в России — становитесь русскими! Читайте Толстого и Достоевского, Чехова и Бунина, Платонова и Шолохова. Покупайте русские газеты и журналы, смотрите русские программы по телевизору. Приобщайтесь к православию. Дети должны ходить в русские школы и изучать там (и стараться полюбить!) всю русскую историю с ее славными и трагическими сторонами.

А что делать с теми, кто не желает ассимилироваться? Да, ничего не делать! Пусть себе живут, как хотят. Как диктуют им их обычаи и этническое самосознание. Просто не надо на них обращать внимания. А если они возникнут со своими проблемами, то решать их надо с учетом своих собственных национальных интересов и никак не иначе.

Пора заканчивать говорильню о равенстве наций. Как не было никакого равенства нигде и никогда, так и не будет. В каждом конкретном государстве, в каждой стране (неважно большая она или малая) всегда будут существовать этнические меньшинства. Народы не могут быть равными уже по тому, что меньшинство не бывает равным большинству. В этом заключается примитивная арифметика неравенства, присущего любой демократии.
Опасность призыва «Россия — для русских» в том, что сразу же становятся легитимными и другие национальные лозунги: «Башкирия – для башкиров», «Чечня – для чеченцев», «Калмыкия – для калмыков». Более того, если «Россия – для русских», то тогда «все дозволено»: «Грузия - для грузин» (бей абхазов и осетин!), «Казахстан – для казахов» (бей казаков!), «Украина – для украинцев» (бей русских!). А как же быть казакам? Считать, что казаки – те же русские? Или тоже кричать: «Дон, Кубань, Терек – только для казаков!». Нет, этот указатель национального возрождения – прямой путь в тупик. Моноэтническую нацию, о чем мечтают ультра-националисты, можно сейчас создать только через насилие по отношению к «инородцам». Нужно ли это казакам?

Дорожный указатель «Конец главной дороги» (Евразийские путаники) В основе «сборки» Советской империи подспудно лежала идея евразийства. «Но мы дойдем еще до Ганга,/ Но мы еще умрем в боях, /Чтоб от Японии до Англии/ Сияла Родина моя» (Павел Коган). Страны так называемого «соцлагеря», по сути, и образовали обширную «коммунистическую Евразию», где главной евразийской идеей стало построение коммунизма. Коммунистическая идея становилась общей не только для самого Советского Союза и ряда европейских и азиатских стран, а, прежде всего, для многомиллионного Китая, который тогда был дальневосточной окраиной Москвы (Третьего Рима). Тогда громко распевали: «русский с китайцем братья на век».

Пик евразийства, крепко замешанного на коммунистических идеалах, пришелся как раз на кончину Сталина, когда размеры евразийского «соцлагеря» превосходили империю Чингисхана, простираясь от берегов Тихого океана на востоке до железного занавеса на западе – «от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике» (выражение У. Черчилля).

Именно тогда советский человек стал настоящим «евразийцем». Именно тогда был самый настоящий расцвет специфической культуры «евразийства» – национальной по форме и социалистической по содержанию. После кончины Сталина культурная и политическая идея евразийства только деградировала, пока окончательно не рухнула после скандалов с Китаем. А без Китая русское евразийство – пустой звук. Как показало время, вопреки марксизму-лениенизму национальные чувства китайцев оказались гораздо сильнее интернациональных, тем более евразийских лозунгов. Своими союзниками Китай легко жертвует во имя своих национальных интересов*. (* Различия России и Китая существенны во всем, включая язык, письменность, религиозные корни и даже толкование марксизма-лениенизма, не говоря уж о совершенно разной национальной кухне и музыке. Китайскому сознанию совершенно чужда прямолинейная двойственная логика: черное – белое, добро – зло, да – нет. Каждый китаец уверен, что не может быть однозначных толкований, каждое явление в определенной ситуации может превратиться в свою противоположность. Такое мировоззрение непривычно европейскому (эллинскому) сознанию)

Блеф интернационального марксизма-ленининизма оказался той блестящей наживкой, на которую ловили людей и в Европе, и в Азии, и во всем мире. Люди начинали понимать дьявольскую суть марксисистского евразийства в исполнении Сталина, Мао (чуть позже Пол Пота) только тогда, когда их крепким стальным крючком тащили на людоедскую сковородку.

Да, географический образ евразийства – сильный и наглядный, но это поверхностный образ. Географическая карта обладает огромной мистической воздействием на сознание. Более того, карта мобилизует наше подсознание и гнездящиеся в нем иррациональные установки. Карта живет как картина талантливого художника, которую зритель додумывает и дополняет. Карта, как бы вступает в диалог с человеком и открывает все новые образы по мере того, как в нее вглядывается человек.

Однако под евразийством мы должны понимать вовсе не географическое пространство и даже не заимствование отдельных элементов из культур Запада и Востока, а создание своей собственной евразийской идентичности. На самом деле многие страны Азии уже давно стали «европой», если иметь в виду их отход от политической дикости (азиатчины) в сторону европейской цивилизации.

Популярное когда-то коммунистическое евразийство потеряло свою идеологическую привлекательность вместе со своими устаревшими символами. Осталось лишь примитивное картографическое понятие евразийства и губительный соблазн невнятного евразийского интернационализма, которое до сих пор исповедуется некоторыми политологами с интеллектуальными вывертами.

Дорожный указатель «Круговое движение» (Возможен ли панславянизм?)
Солидарная идея панславянизма (или правильнее будет «панславизма»?) была популярна в период усиления русского государства во второй половине XIX и начале XX века. Русские освободили болгар от порабощения, вступив с турками в прямой военный конфликт на территории Османской империи. Россия ввязалась в 1914 году в мировую бойню, идя на выручку братьям-сербам. Сталин вернул в СССР (в Россию) славянские народы, ранее попавшие под протекторат Польши, Румынии, Венгрии. Красная армия помогла славянским народам Болгарии и Югославии освободиться от прогерманских режимов.

Пролетарский интернационализм совершенно вытеснил на обочину за ненадобностью идею панславянизма. По сути, в советское время панславянизм был уже и не нужен: все славяне — восточные, западные и южные — крепко сидели в одном огороженном «особняке», где на воротах красовалась надпись «Социалистический лагерь».

После краха Советского Союза стало уже не до панславянизма, даже родные украинцы и белорусы потребовали развода с Россией. Нынешнее время отделило Россию от большей части славянского мира, мы стали по разные стороны границы Запада и Востока*. (* Навсегда ли? Следует напомнить, что политические союзы быстро сменяют друг друга и уходят в историческое небытие. А вот общее наречие, общее православие и начертания кириллицы останутся меж славянами навсегда)

Что сегодня может предложить Россия своим славянским братьям в качестве солидарной идеи панславянизма? Да ничего путного! После распада СССР Россия явно не тянет, чтобы стать во главе славянских стран, и всем вместе строить общий славянский «особняк», где будет счастливо жить солидарная нация «славяне». Да и кто теперь поверит тем, кто так нагло «кинул» полмира, заставив сначала всех поверить в «мечту прекрасную, еще не ясную», а потом заявить: «Извините, братья-славяне, ничего у нас не получилось с коммунизмом». В результате Россия осрамилась на весь мир тем, что завлекала всех – славян и не-славян – в коммунизм, обещая всем без исключения райскую жизнь и почти задаром.

Из России пока слышны лишь помпезные речи о Великой России, о былом ее величии да о мессианском предназначении. Пока слушают. Кто из вежливости, кто от памятного страха, кто в надежде на льготные тарифы на газоснабжение. А на деле Россия даже не смогла защитить Югославию (Сербию) от американского насилия. У побежденной в Третьей (холодной) мировой войне России уже нет прежней силы*. ( * По сути, натовские бомбежки Белграда ничем не отличаются от ввода советских танков в Будапешт и Прагу) Американские бомбы упали на Белград, но унизили они Россию.

Пока нормальной жизни в России нет, ни о каком панславянизме и речи быть не может. А кто еще, кроме России, может претендовать на роль лидера в «славянской зоне»? Пока некому. Возможно, что Киев в союзе с Варшавой и Белградом возьмут когда-нибудь на себя роль стать в будущем славянским лидером в объединенной Европе.

4.3. Монархию России – завтра!

В 1917 году на третьем году тяжелой кровопролитной войны случилось событие страшное по своей трагичности и совершенно неожиданное: российский император Николай Второй отрекся от престола. На самом деле никаких серьезных причин тогда для революции в России не было. Да, в Петрограде возникли незначительные перебои с продовольствием, главным образом с доставкой черного хлеба (при достаточных запасах белого хлеба – булок). Причина такой нехватки хлеба заключалась в том, что в январе-феврале 1917 года в европейской России ударили сильные морозы – доходило до минус 43. Это привело к выходу из строя большого числа паровозов, что и затруднило подвоз продовольствия в столицу. Но это ни в малейшей степени не соответствовало, той инсценировке, когда демонстранты с лозунгами «Хлеба!», громили рестораны на Невском проспекте. Население, а уж тем более в Петрограде, точно не голодало.

Беспорядки, которые тогда возникли в Петрограде, ничего угрожающего для царской власти не представляли. Россия вела войну с гораздо меньшим напряжением сил, чем ее противники и союзники. В отличие от всех воюющих стран в России во время войны даже не вводились продовольственные карточки. Лишь 20 февраля растерянные власти объявили о введении в Петрограде хлебных карточек (первый раз за все время войны!), что только усугубило панику среди жителей столицы*. (* Февральские шествия по городу чем-то были похожи на нынешние демонстрации пенсионеров, которые по началу были недовольны отменой бесплатного проезда, бесплатных лекарств и протестовали против непонятной монетаризации причитавшихся им льгот)

Вся Россия потом жутко удивилась тому, что случилось в Петрограде. Ведь ничто не предвещало трагического исхода событий. Беспорядки охватили лишь один-единственный город – Петроград. При желании город вместе с бунтовавшими полками мог быть сразу же блокирован войсками, подчиненными Николаю Второму как верховному главнокомандующему.

К началу 1917 года реально мыслящие политики постоянно убеждали Николая Второго к заключению сепаратного мира с Германией, убеждая его в том, что народ устал, и хватит таскать горячие каштаны из огня войны в интересах союзников. Сам Николай Второй неоднократно говорил в своей Ставке Верховного Главнокомандующего в Могилеве: «Нам эта война больше не нужна. Я сразу же заключу мир после того, как последний неприятельский воин уйдет с нашей земли».

Летом 1914 года Россия бросилась на выручку славянским братьям – сербам и черногорцам в их конфликте с Австро-Венгрией. Тогда наблюдался высокий подъем славянского патриотизма. Очевидцы пишут, что толпа, увидев царя на балконе Зимнего дворца, пала на колени и запела «Боже, царя храни» с невиданным воодушевлением. Но русская армия сразу же потерпела ряд серьезных поражений, особенно обидных после не зажившей раны бездарной японской войны, что, конечно, не способствовало авторитету правящего режима. Однако к 1916 году дело на фронтах стало налаживаться, промышленность уже могла обеспечивать армию и флот нужным вооружением и боеприпасами. Русская армия громила Турцию на Кавказе, а русский флот был полным хозяином на Черном море и должен был вот-вот поставить под свой контроль проливы Босфор и Дарданеллы. Современники тех лет свидетельствуют, что был уже отлит православный крест для его водворения на куполе Константинопольской Софии.

Однако к тому времени Россия очень устала от этой бестолковой войны. Свыше 10 миллионов солдат третий год сидело в окопах. Россия потеряла более 2-х миллионов человек убитыми и почти 5 миллионов ранеными, гибли солдаты не только от артиллерийского и пулеметного огня противника, но и от болезней. Низким стал и моральный дух русской армии, все чаще раздавался вопрос: «За что воюем?» Болтовня о проливах, о водружении русского флага над Стамбулом и переименованием его в Царь-Град до большинства солдат как-то не доходила и нисколько их не трогала.

События в Петрограде в феврале-марте 1917 года – это ни какая не «революция», а банальный государственный переворот, точнее военный переворот*. (* Во Франции летом 1917 года настроения были схожими – все безумно устали от войны. Два полка после бурного митинга (с убийством офицеров) снялись с позиций и двинулись на Париж, чтобы устроить очередную революцию. Президент Клемансо (сугубо штатский человек) отреагировал мгновенно: выставил на пути дивизию сенегальцев с пушками и пулеметами. Черные зуавы с удовольствием разнесли в пух и прах «белых революционеров». Мятежные полки были остановлены и загнаны за колючую проволоку. Там их построили шеренги и на глазах у всех расстреляли каждого десятого. О чем широко оповестили как на фронте, так и в тылу. После этого в войсках стало тихо. Все поняли: во время войны власть церемониться не будет.) Его осуществили высшие военные чины, находящимися под влиянием Антанты (Англии, Франции и США) и не желавшие сепаратного мира. (* США вступили в мировую войну 6 (19) апреля 1917 года)

Русский царь никак не был вправе отрекаться от престола! Его же венчали перед Богом на царство с Россией, а это все равно, что разводиться с венчанной по православному обряду женой. Наверное, все произошло оттого, что в последних русских царях славянской крови не набралось бы и одной сотой части, все больше немецкая да датская. Николай Второй поступил так, будто заведовал какой-то мелкой конторой — написал заявление об уходе и уволился. А поведение его брата Михаила – совершенно необъяснимо! Будто ему предложили не русский трон, а командование новым кавалерийским эскадроном!

Те, кто уничтожал монархию в России, думали, что у них все под контролем, «все схвачено и всем уплачено». Думали так: вот уйдет прогерманская семья Романовых, к власти придет проанглийское (масонское) Временное правительство князя Львова, полностью подконтрольное Антанте, и все будет нормально*. (* Примерно так же думали работники Чернобыля, готовясь к профилактическому ремонту АЭС. Но после отречения Николая и Михаила Романовых рвануло так, что Россия до сих пор не может очухаться от потрясения.
Точно так, мы сейчас рассуждаем о событиях августа 1991 года, приведших к молниеносному распаду мощной Советской империи. Сработал главный русский принцип «Хотели как лучше, а получилось… ».)

Эти события положили начало всем «цветным революциям» в мире – красным, оранжевым, розовым, зеленым и серо-буро-малиновым. Во время «цветных революций» кто-то умело провоцирует и направляет то, что обычно демагоги называют «стихией народа». Удивляет легкомысленное поведение элит – военной, придворной, интеллектуальной, предпринимательской – в этих событиях, тем более необъяснимое в условиях тяжелой кровопролитной войны. Во всей этой русской «революции» было что-то опереточное. Великие князья царствующего дома Романовых бодро маршировали во главе революционных колонн и присягали Думе и ее временному правительству. Никто из них так и не застрелился, не в силах перенести крушение монархии и отречение «обожаемого монарха» – не было ни – ко – го.

Давайте будем откровенны: Романовы не являются насильственно свергнутой царской династией, просто у них угасла вера в свое сакральное предназначение. Бывший царствующий дом Романовых не выдержал исторического испытания, забыв, что царская корона — это не только приятная привилегия, но и тяжкая ноша, и не следует, в тяжелейший для страны момент бросаться короной. По сути, Романовы предали русский народ. Мученическая смерть бывшего царя и трагическая судьба царской семьи затмила это предательство, но не амнистировало его. Новых русских монархов придется искать среди более достойных фамилий*. (* Романовы должны покаяться за отречение Николая и Михаила в феврале 1917 года. Не оправдываться, неустанно повторяя о «насильственном отречении», а именно покаяться. До этого возможность престолонаследования представителями семьи Романовых не должна даже обсуждаться. Есть такая известная притча – беременная девушка жалуется матери: «Это соседский Петька меня изнасиловал». Мать спрашивает: «А как же он с тебя трусы-то снял?» «Трусы я сама снимала. Три раза». Вот так и с «насильственным отречением» Николая и Михаила Романовых)

В России царская власть всегда воспринималась не как правовое, а как религиозное понятие: «Царь — наместник Бога на Земле». Все события в жизни царской семьи отмечались как религиозные праздники при самой активной поддержке православной церкви. Недоверие к монархии, которое выплеснуло на улицы русское общество в 1917 году, было сразу же перенесено и на институт государственного православия — религию, которая традиционно объявляла русского царя «помазанником Божьим» в старинных кремлевских храмах. Катастрофа монархии стала катастрофой и для русского православия. Прав был Иоанн Кронштадский, вразумлявший русскую интеллигенцию еще задолго до трагических событий 1917 года: «Прогнать Царя можно только вместе с Господом Богом».

В современном мире любая религия, прежде всего, превратилась в средство национальной идентификации и только опосредовано выполняет свою мировоззренческую функцию. Говоря о русском православии, мы имеем в виду нечто трудно уловимое. Некие общие ценности? Несомненно! Общая история? Конечно! Общее умонастроение и свойства характера? Обязательно! Называя себя православным, человек имеет в виду, что он — русский (русский казак, русский помор, русский сибиряк, русский мужик и русский хохол), хотя он и не произносит этого вслух, считая это само собою разумеющимся. Тысячелетняя практика православия, несмотря на исторические расколы и большевистский террор, убедительно показала: православная религия продолжает оставаться необходимым национальным символом и становится мощным средством единения. Религия своими нерушимыми образами и канонами связывает людей в единую этническую общность – нацию. К нам постепенно приходит понимание того, что сейчас именно православие выступает фактором национальной консолидации, как внутри России, так и за ее нынешними официальными границами.

То, что церковь отделена от государства — очередной расхожий миф! Помилуйте! Если церковь не может быть отделена от общества (от нации), то как она может быть отделена от государства? Пустые слова. Большинство «россиян» связывает свои надежды с православной церковью. Конечно, надеются не на косную, а преобразованную и одухотворенную церковь.

Современное православие похоже на старый казачий мундир, который посыпанный нафталином лежит в сундуке. И выбросить жалко, и приспособить некуда. Разве что годится для какого-нибудь торжества, как елка на Рождество или кулич на Пасху. Выработался стереотип: «Если печаль, то – к Богу, если радость, то – в кабак». Вывод: Россию надо крестить заново.

В кризисных ситуациях именно церковь должна стоять очень высоко в нравственном отношении, чтобы оставаться высшим национальным авторитетом. Молитвы пастырей должны быть обращены не только к Богу, но и к живому человеку, утратившему понятия греха и совести. Церкви не пристало отмахивается от людей: «Что на них время терять – кто не с нами, значит, против Бога». Церкви не подобает делать вид, что принцип отделения от государства может сохранять прежнее содержание. Только православная церковь (а не политические партии) способна объединить общество на солидарность.

На деле взаимное расхождение православной церкви и православного народа только увеличивается. В таком неестественном состоянии церковь и паства долго существовать не могут. Не получится просто зажмуриться, упрямо повторяя «Верую, верую, верую… » Или россияне сейчас становятся православной русской нацией, или русская нация исчезнет навсегда. На смену придут безликие «россияне». Или церковь повернется лицом к людям, или люди отвернутся от церкви. Самое страшное, когда осознаешь, что церкви (клиру) нужен только абстрактный Бог, а люди совсем не нужны.

Не надо иллюзий! В любом государстве церковь является политической структурой и обязательно ввязывается в политику. В исламских странах — активно, в христианских — подспудно. Иначе и быть не может! Даже буддистские ламы занялись политикой, не говоря уж о традиционно политизированных иудейских равиннах. Другое дело политически активная церковь, ставящая своей целью построение русского теократического государства, во главе которого будут стоять не лидеры политических партий, а православные иерархи. Даже активное обсуждение в российском обществе самой возможности построения в России теократического государства вылилось бы в полезный диалог для всех слоев общества, включая как упертых, так и скрытых атеистов*. (* Здесь уместно упомянуть, что национальное возрождение в посткоммунистической Польше как раз пошло из стен католических костелов, где так крепко пахло ладаном неповиновения безбожному коммунизму. Католические священники в Польше сумели отстоять в неприкосновенности свои костелы и не скомпрометировали себя сотрудничеством с коммунистической властью)

Перманентная гражданская война (или правильнее сказать – несколько гражданских войн ХХ века) расколола Россию. В результате «россияне» до сих пор делятся – на белых и красных, на русских и советских, на власть и народ, на потомков доблестных сталинских воинов и сыновей (внуков) профашистских пособников. Объединение двух частей православной Церкви – Московской Патриархии и Зарубежной – событие огромной важности. Ведь историческое сознание многомиллионного русского зарубежья, сформированного в ХХ веке мощными волнами эмиграции, принципиально отличается оттого, что сформировалось в сознании советских людей, а потом и у «россиян». Люди по-разному понимают исторический фундамент России, и в этом трагедия. Дело не в подписании бумаг, а в осознании необходимости формирования общего сознания единого русского мира, в примирении Чапаева и Каппеля, Ворошилова и Колчака, Бухарина и Сталина, Жукова и Краснова.

Возрождение и укрепление православия в России обязательно приведет к возрождению монархии. Вообще-то в России люди всегда были за монархию, только стесняются сказать об этом в слух: а вдруг обзовут старорежимниками, мракобесами и черносотенцами. В России всегда был подпольный «застенчивый монархизм». Быть русским означает быть православным, а быть православным значит чтить царя небесного и царя земного – помазанника Божьего. Невозможно быть православным, иметь Церковь, но не иметь Царя, который должен соединить царство Небесное с царством Земным.

Следует заметить, что понятие «монархии» не тождественно «империи». Если сейчас многие «россияне» вполне лояльны лозунгу «Монархию - завтра» (как выражение оппозиционности существующему режиму власти), то лозунг «Империю – завтра» будет повсеместно подвергаться сомнению. Будь эта Империя провозглашена «великой», «евразийской», «либеральной» или «многонациональной и многоконфессиональной». Все империи умирают в моральном плане гораздо раньше, чем рассыпаются их государственные границы. Русские люди четыреста лет считали себя представителями могучей империи – сначала Российской, затем Советской. Они всегда были уверенными в своих силах, но вдруг почувствовали себя на обочине истории. Ясно, что ни восстановить старую, ни создавать новую империю русской нации пока не по силам. А кому нужны все эти «ля-ля» на имперские темы?

Многих, действительно, волнует: а каким способом можно восстановить монархию в России? Как это практически сделать? А то лихие ребята из Администрации президента скажут: «Вам чё, царь нужен? Весь из себя представительный, справный? Будет вам такой царь! Щас сделаем – мало не покажется! Майкл Кентский подходит? Не подходит? Нужен православный? Щас найдем – по лучше и по моложе. Будет вам и самодержавие, и православие, а нам доходность».

Например, болгары взяли и призвали из-за рубежа потомка болгарского царя Симеона. Он вернулся в постсоветскую Болгарию, создал свою «Симеоновскую партию» и через демократические выборы пришел к власти (только не к царской, а к президентской). Однако результаты его правления привели к тому, что в Болгарии появился лозунг «Симеон, уезжай обратно!»

История знает случаи, когда монархами становились, мягко говоря, становились люди «нединастичные». Пример – наполеоновский маршал Бернадот. Говорят, что у него на груди была татуировка «Смерть королям!» Тем не менее, он был в 1810 году «усыновлен» шведским королем, а после его кончины стал править Швецией под именем Карла XIV, положив начало новой королевской династии*. (* Вот недавняя история достойная приключенческого романа. Белогвардейский эмигрант из России капитан-лейтенант Балтийского флота Борис Скосырев с двумя десятками товарищей в июле 1934 года захватил власть в Андорре. Тогда про это крошечное государство в Пиренеях, расположенное на границе Испании и Франции, даже мало кто знал. Это сейчас русские горнолыжники косяком едут а Андорру, привлеченные туда доступными ценами и приличным сервисом.

Семь лет Борис Первый (Скосырев) правил Андоррой. Когда во время войны немцы оккупировали Францию, то Андорра попала в зону французского правительства Виши. В 1941 году, обвинив монарха в поддержке Де Голля, он был арестован и отправлен в концлагерь, где и сгинул бесследно. Но память о справедливом монархе еще жива среди жителей Андорры. В Андорре самое либеральное законодательство в Европе и отсутствуют какие-либо пошлины (бутылка приличного испанского коньяка стоит там не дороже трех долларов!). Местные монархисты ратуют за восстановление монархии. Какой? Конечно же, ждут на трон потомков Бориса Первого, о котором в Андорре остались самые лучшие воспоминания)

Способ восстановления монархии в России, как это ни парадоксально звучит, важнее самого факта восстановления. Русский монарх должен быть призван неким волшебным провидением, а не избираться всенародным голосованием или референдумом. Монархия может быть возрождена только на основе веры русской нации в сакральное происхождение монарха, для чего необходимо … чудо*. (* Чудеса в наше непростое время – не редкость. Разве не является чудом восстановление в Москве Храма Христа Спасителя на месте громадного бассейна?) Надежду на скорейшее возрождение монархии дает тот удивительный факт, что новая Россия, позиционирующая себя конституционном плане, как федеративная республика, взяла в качестве государственного герба коронованного двуглавого орла по византийскому образцу, застывшего как бы в ожидании монархии.

Может ли русская нация жить без православия? Нет, не может. Тогда это будет уже другая нация, например, «советский народ» или «россияне». Если православие есть основа русской нации, то, значит, и православная монархия неразрывна с русской нацией. А вовсе не демократия или либерализм, которые хороши лишь как тактические политические действия при наличии монархии.

Под сомнение попадает главный русский православный догмат – наследственная монархия. Многих, приемлющих идею монархии, смущает вопрос о наследовании, как непременном ее условии. Разве не было в русской истории, когда на трон входил (совершенно законно!) параноик, садист или просто «м@к»? Например, после Петра была не монархия, а (прости Господи!) порнократия, когда правили не царицы-матушки, а клятвопреступницы и мужеубийцы вместе со своими любовниками – гвардейскими офицерами и церковными певчими.

Бессменных авторитетов не бывает, новые времена требуют новых лидеров. А что же является вечным и бессменным? Русская нация и монаршая семья как ее нравственный образец! Если мы сумеем возродить православную монархию, то уже никогда не станем «советским народом» или «россиянами».

Пример сохранившихся в мире монархий ясно показывает: монаршая семья вовсе не «самодержавная власть», а неотъемлемая часть нации, ее национальный символ и гордость. Например, смысл монархии по-японски в том, что каждый японец знает – монархия в Японии существует и будет существовать пока существует японская нация. В этом и только в этом весь смысл существования монархии!

Монархический строй правления —мечта любого националиста, в том смысле, что монархия выступает как квинтэссенция национализма. Однако до воплощения этой мечты дистанция огромной протяженности, русским людям монархию еще нужно заслужить. Если Бог когда и сподобится возродить монархию в России, то это будет вовсе не дворянский, а общенациональный символ, происхождением из достойной русской семьи, чуждой высокомерию и тем более чванству. Шведский король спокойно ездит на городском автобусе и на велосипеде, в отличие от «народной» власти России, разъезжающей с завыванием сирен и устрашающими «мигалками» и «крякалками», на часы парализуя движение городе.

А как же «народовластие» (то есть «демократия»)? А так: если народ православный, то ему без царя никак нельзя. Это и есть народовластие демократия. «Воля народа», столь восторженно воспеваемая демократией, с православной точки зрения не может быть принята за главную ценность и «высшую инстанцию». «Воля народа» бессмысленна и разрушительна (исторических примеров – тьма!), если не обращена к абсолютным гуманным, нравственным (религиозным) ценностям.

Мы должны понимать будущую русскую монархию не как абсолютное самодержавие, в как жертвенное служение. Кому? Богу и православной русской нации. Как? В качестве нравственного образца, а вовсе не в подобии некой «администрации царя». Поэтому только монархия под надзором православной церкви может быть жизнеспособной.

4.4. Россия! Вперед – на Запад!

Следует сразу же отбросить иллюзии, что Россия (как обломок Советского Союза) может самодостаточно просуществовать в условиях глобализации подобно Китаю, Индии или, скажем, Нигерии или Мексики. Лозунг «Россия – великая держава!» сейчас воспринимается не более, чем заклинание. Россия переживает затяжной кризис, и не хочется употреблять здесь слово «апокалиптический». Для современной России самоубийственно столкновение один на один как с китайским миром, так и с миром ислама. Для них Россия всего лишь лакомый кусок, и долговременный союз с ними в условиях глобализации невозможен — слишком мы разные и в этническом, и в культурном отношении. России их брать в союзники можно лишь из сиюминутных политических соображений, но рассчитывать на длительное стратегическое партнерство – в высшей степени опрометчивый шаг.

Для России остается один выход — самый тесный союз с Европой. Иначе ослабевшую Россию, оставшуюся в одиночестве, моментально порвут на части чуждые ей цивилизации. Только с помощью Европы Россия может создать на своей территории пограничные кордоны, ограждающие ее от опасности поглощения ее как миром исламcкой вязи, так и китайским иероглифом. Именно так может возродиться и состояться казачество, как традиционный «страж отечественных рубежей».

Россия всегда являлась частью Европы, несмотря на то, что Европа, как географическое пространство, позиционирует себя от побережья Атлантического океана лишь до гор Урала*. (* Следует подчеркнуть, что российский Владивосток – это тоже «европа», также как «европой» всегда считаются Австралия и Новая Зеландия) Интеграция России в Европу следом за другими славянскими государствами, которые уже «там» после побега из «соцлагеря», — это явный указатель на пути к последующей ассимиляции «россиян» в европейцев. Многосторонняя эволюция в сторону объединенной Европы и в экономике, и в политике, и в государственно-политическом устройстве, и в христианском экуменизме, и в обороне – является для «россиян» надежной перспективой. России в тесном союзе со всей Европой гораздо легче сохранить свою национальную (русскую) самобытность, как ее там сберегают французы, испанцы, греки и другие нации.

Гарантией такой европеизации России являются общие для подавляющего большинства европейцев христианские корни. Если полный экуменизм главных религиозных течений (христианства, ислама, буддизма, индуизма и иудейства) не представляется возможным даже самым фанатичным сторонникам глобальной унификации, то общехристианский экуменизм, то есть слияние всех ветвей католицизма и всех толков православия, многим представляется вполне реальным делом недалекого будущего.

Потомки варваров сумели стать европейцами, впитав в себя наследие античности и христианство. На руинах Римской империи варвары создали Священную Римскую империю германских племен. Если Османская цивилизация, изначально тюркская и исламская, достаточно быстро влилась в европейскую цивилизацию, то уж России с ее изначальным христианством гораздо проще войти в Европу, чем Турции. Так и будет, если следовать здравому смыслу, а не мифам и догмам.

Россияне должны стать новой нацией – «русскими европейцами». Более того, большинство «россиян» уже ощущают себя почти европейцами. И вовсе не потому, что предпочитают немецкие иномарки японским и делают у себя в квартире евроремонт. В России растет поколение нормальных европейцев, молодежь стремительно приближается к принятию западно-европейских стандартов. В доказательство можно привести такой аргумент: ни одна из восточных (азиатских) стран и тем более африканских стран даже потенциально не рассматривается русской молодежью в качестве места желательной эмиграции*. (* По данным социальных исследований на вопрос «Какая страна вам больше нравится?» в число стран, наиболее любимых русскими, помимо Франции, Германии, Англии, Италии, США и Канады, вошел также … Израиль). С европейскими странами (ну, конечно, и с «филиалом Европы», который зовется США) мы теперь не враги, а уже как бы конкуренты. А это совсем разные вещи. Если ты побежден врагом – плохо, это означает признать себя слабым. Хотя если проиграть конкуренту, то это еще хуже – значит признать себя никчемным.

Россия нужна Европе хотя бы как «фильтр», наподобие того, какой существовал в те далекие времена, когда она была буфером перед татаро-монгольскими завоевателями. Россия обречена географически, исторически и морально на мессианскую роль защитницы всей Европы от этнически чужой экспансии. В любом случае Россия окажется на переднем крае обороны европейской цивилизации против стремительно набирающего силу Китая и его сателлитов, переваривая в своей утробе как «монголов», так и «мусульман» (и прочих «басурман»).

Четвертая мировая война (террористическая), разгоревшаяся во всю с началом нового века, будет долгой, упорной и жестокой. Наверняка, противники будут нещадно уничтожать друг друга, брать людей в заложники и на испуг. Как определить победителя в этой войне? Примитивно считать, что победа наступит в момент водружения флага на оккупированной территории поверженного противника. США ясно убедились в иллюзорности такого подхода на примере войны в Ираке.

Победителем в новой войне станет тот, кому удастся соз¬дать непреодолимую «ограду» вокруг своего национального особняка, то есть тот, кто сумеет противостоять чужой экспансии и отстоять свое национальное лицо. Для достижения этой цели все средства допустимы — на войне, как на войне. Чем скорее русские и европейцы это осознают, тем лучше.

Россия должна пристроиться к объединенной Европе, тогда она выживет и окрепнет, иначе мрак и гибель. Или Европа будет неуклонно продвигаться за Урал, поглощая и европизируя на только Украину и Белорусию, но и всю территорию России, превращая ее в Евро-Сибирь. Или, наоборот, могущественный Китай будет неуклонно двигаться на запад (в Сибирь и за Урал), превращая это пространство в некую «Азио-Европу». Другого пути у России, кроме как теснейшего союза с континентальной Европой*, просто нет (* А также с США, с Канадой, с Австралией и с Аргентиной, как «филиалами» Европы), России, истощенной двумя революциями ХХ века (1917-20 и 1991-93 годов), не дано. Пора бы это понять.

Цена интеграции России в европейский суперэтнос, в любом случае, будет связана с частичным, но весьма существенным, отказом от многих национальных традиций (или мифов?). Спасать надо не иллюзии, а то, что еще можно спасти – те здоровые нравственные элементы, которые обязательно есть (хоть крупицы) во всех слоях российского общества. Если русской нации суждено выжить, то она спасется, только уничтожив имперские пережитки своей государственности. Практически это невозможно сделать, не пожертвовав в той или иной степени целостностью России. Хотя первые шаги в этом направлении уже сделаны отделением от России Украины и Белоруссии. Петр Первый прорубил «окно в Европу», сейчас же надо устанавливать капитальную «дверь в Европу». Хватит лазить в окно будто воришки! Нужно входить в Европу как полноправные партнеры, как Польша, как Болгария, как Сербия. Как это делает сейчас Украина, которая своим примером толкает и Россию, и казаков в том числе, в Европу. Как туда пришли поляки, чехи, словаки, болгары, сербы, венгры, румыны и другие жители бывшего соцлагеря, так и казаки обязательно будут в Европе, но не как завоеватели – с оружием, а цивилизовано – с партнерскими целями. За это говорят и расово-этнические корни казачества.

Однако сейчас Европа принимает к себе не всех, а только тех, кого считает «друзьями», например ту европейскую периферию, которую надеется перевоспитать в своем духе, – Турцию и Албанию. А вот Россию — не хотят принимать! Несмотря на нашу расовую общность (белокожесть и голубоглазость), Европа нас «за своих» пока не признает. Ее смущает наша неевропейская бедность (и это при сказачном-то природном богатстве!), склонность к мечтательности (и пьянству) и дикие (азиатские) ухватки во внутренней и внешней политике*. (* Изобилие природных ресурсов при малоразвитости индустриальных и информационных технологий, а также потрясающая бедность подавляющей части населения России – первый признак слаборазвитой страны. Бедное население — слабая экономика (нет покупательского спроса – нет и производственного предложения), а богатства недр не имеют никакого отношения к развитию экономики. Нефтяные и газовые скважины обогащают только олигархов и высший чиновничий аппарат.

Зато мы делаем ракеты! Ну и что? А «жигули» слабо сделать? Отечественное автомобилестроение (и не только автомобилестроение) – позор России! Оказывается, сделать автомобиль, который мог бы заводиться без молитвы, гораздо сложнее, чем запустить межконтинентальную ракету. Ведь на автомобиле должны ездить люди, которые ждут, прежде всего, комфортной езды, а не болтовни о национальном величии)

Не хотят европейцы брать нас с собой в «разведку»! Считают, что России пока не место в «их» Европе, мы для них ненадежные, непредсказуемые.

Если в России для одних Запад – цивилизационный маяк и путеводная звезда (несмотря на все его кризисы демографические, экономические, политические), то для других Запад – непримиримый враг, от которого нужно держаться подальше. Дескать, у России собственный путь, никто нам не нужен. Никакого экуменизма! Можно в сердцах крикнуть Европе в лицо: «Ну и не надо! Без вас проживем!» Проживем ли? Из последней статьи Александра Александровича Зиновьева, написанной (март 2006 г.) незадолго до кончины: «Прожив много лет, много перевидав и передумав, я установил, в конце концов, одно из важнейших (если не самое важное) открытие моей жизни: я фактически сформировался и прожил почти всю свою жизнь человеком, до мозга костей принадлежащим к западноевропейской цивилизации. Не к какой-то другой, а именно к западноевропейской». Это пишет на закате жизни один из выдающихся русских философов, которого в преклонении перед Западом никак не обвинишь.

Вопрос «Быть или не быть России в Европе?» превращается в вопрос: «Быть или не быть русской нации?» Суть не в том, какое будущее нас ожидает, а в том «А есть ли вообще у нас (европейцев) общее будущее. У нас – это не только у россиян, казаков и всей России, а у всей аеропейско-христианской цивилизации. В этом отношение отделение Украины и стремление Украины в Европу – заметная веха в спасении России. Ведь восстанавливать Россию можно и по частям.

Сохранится ли в условиях глобализации славянско-православный мир, как существенная часть христианской цивилизация — кто знает? Часто говорят: Россия или будет Великой, или ее не будет вовсе. Однако здесь уместно вспомнить солдата Швейка, мудро рассуждающего на развалинах Австро-Венгерской империи: «Никогда так не было, чтобы никак не было. Хоть как-нибудь, хоть что-нибудь, но обязательно будет»

4.5. Национальное самоопределение

Став двадцать лет назад «россиянами», казаки точно так, как и весь бывший советский народ, мучительно думают: как жить дальше? Ведь Россия (Русь) уже исчезает в своей исторической объединительной государственной сущности. Распад, начавшийся в 1917 году, не только территориальный, но и моральный (национальный), продолжился вновь с новой силой с 1991 года. Современная (самопальная) Россия в ее нынешних границах, не более чем уродливый обломок СССР. За двадцать лет не состоялась Россия и как лидер СНГ.

Наивно полагать, что процесс распада закончен с уходом из России Украины, Белорусии, Молдавии, Казахстана, Киргизии, Латвии, Эстонии с их полурусским населением. Под громкие фанфары о «многонациональной России» от нее уже постепенно отстраняются Татария, Башкирия, Тува, Калмыкия и Северный Кавказ. С этих территорий русскоязычное и православное население неуклонно выдавливается.

В новое тысячелетие мировое сообщество вошло с неразрешимым противоречием: с одной стороны, признается право каждой нации на самоопределение, с другой стороны, постоянно декларируется принцип незыблемости существующих государственных границ. Это два взаимно исключающих принципа, все равно как: «И рыбку съесть, и на елку, не уколовшись, сесть» Не бывает так!

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы заметить наличие фундаментальных противоречий в Декларации прав народов, принятой Организацией Объединенных наций в 1960 году. Статья Первая гласит: «Все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободны определять свой политический статус и свободны осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие». А статья Шестая заявляет: «Любая попытка, направленная на частичное или полное нарушение национального единства или территориальной целостности страны, является несовместимой с целями и принципами Устава Объединенных наций»

Ссылки на незыблемость принципа государственной территориальной целостности просто смешны. Не нужно быть специалистом в области международного права, чтобы увидеть постоянную избирательность в его применении, то, что называют «двойным стандартом». Когда какой-то стороне выгоднее и целесообразнее, то она сразу же вспоминает о праве наций на самоопределение, а вовсе не о сепаратизме. Когда кто-то хочет присоединить соседнюю территорию, то начинает разглагольствовать о воссоединении нации. Когда же не хотят ни того, ни другого, упорно стоят на незыблемости границ. Не закон это, а сплошные «понятия»!

Незыблемость государственных границ не более, чем очередной миф. В мире никогда не было вечных и незыблемых границ. Границы менялись, меняются и будут меняться, несмотря ни на какие «священные» хартии, договоры и соглашения. Если люди хотят жить вместе, то почему бы им не разрешить? Или – если люди хотят жить по отдельности, то почему им этого нельзя? Аргумент территориальных преобразований один — этнические границы надежнее государственных, а национальная солидарность по культуре главнее национальности «по паспорту». Процесс национальной консолидации становится более важным, чем признак государственной принадлежности. Впрочем, это характерно не только для России, а для всех народов мира. Примеров – море!

В 1905 году Норвегия отделилась от Швеции, тогда шведы чуть было войной не пошли на сепаратистов, но мудрость перевесила. В 1921 году католическая Ирландия (Эйре) отделилась от Великобритании, оставив под английской короной лишь протестантскую Северную Ирландию (Ольстер)* (* В знак протеста против британской (по существу английской) оккупации Ольстера Ирландия (Эйре) отказалась участвовать во Второй мировой войне и до сих пор не вступает в НАТО) Распалась Австро-Венгрия — на ее территории появились новые этнически однородные государства, определившие новые границы в Европе. Развалилась Российская царская империя — приобрели самостоятельность Польша, Финляндия и страны восточной Прибалтики. Украина, Грузия, Бухарский эмират в то время не смогли получить независимость от России: кому-то большевики не дали, кто-то сам не захотел.

После Второй мировой войны были существенно подправлены германские границы, лиц «нежелательной» национальности поголовно выселили с территорий, отрезанных в пользу победителей. На территории Палестины было создано совершенно новое государство Израиль. Курды, поделенные государственными границами между Турцией и Ираком, тоже рано или поздно создадут свое национальное государство.

Однако до сего времени предпочтение отдается «незыблемости» государственных границ, а «самоопределение» племен, этносов и наций неизбежно трактуется как сепаратизм и жестоко подавляется, как заразный вирус. Примеров – тьма, что в России (проблема Чечни), что во Франции (Корсика), что в Испании (баски). Сейчас понятие «нации» трактуется исключительно как «гражданство по паспорту». После принятия Декларации прав народов только Бангладеш и Пакистану удалось вырваться из-под «крышевания» Индии.

Принцип территориальной целостности достался в наследство от аграрной эпохи, когда главной ценностью была земля. Он укрепился в индустриальную эпоху, когда стремились «огородить» государственными границами природные и, главное, энергетические ресурсы. В постиндустриальную (информационную) эпоху все чаще и чаще в голову приходит отчаянная мысль: суверенизацию надо начинать не с государства, а с этноса, путем укрепления его культурной независимости от властного интернационального чиновничества.

Сейчас на политической карте мира насчитывается около двухсот государств, и мы являемся свидетелями бурного процесса «размножения национальных суверенитетов». Распался СССР (а потом вскоре и СНГ), но это только начало – требуют государственной независимости Абхазия и Приднестровье. Идут процессы этнического воссоединения в Осетии, в Карабахе. Несколько самостоятельных государств появилось на руинах многонациональная Югославии, из Сербии в независимое государство выделилось проалбанское Косово. Тихо-мирно в бархатном варианте (если глядеть со стороны), без слез и скандалов «развелись» прогерманская Чехия и прославянская Словакия. Со стороны казалось: была такая братская страна – Чехословакия, и вдруг перестала существовать как единое государство.

Зреют гроздья сепаратизма в Великобритании (прежде всего – Шотландия), в Бельгии (Фландрия)*. (* В Великобритании живут не только англичане, но и шотландцы, валлийцы, ирландцы (помимо иммигрантов из множества стран, а особенно из бывших колониальных владений). Все коренные британцы говорят на сходном языке (примерно, как русские, украинцы и белорусы). Однако британские этносы уже много веков не смешиваются. Религии они тоже исповедуют разные, все они христианские, но разного толка. Англичане — приверженцы англиканской епископальной церкви кальвинистского толка (неподвластной Папе Римскому). Шотландцы — пресвитериане протестантского толка. Валлийцы — католики, как и большинство ирландцев. Музыка, песни и танцы у этих народов разные. Даже одеваются эти народы по-разному. Шотландцы по своим национальным праздникам надевают кильты, вызывая недоумения и насмешки среди непосвященных. По традиции под кильт ни штанов, ни трусов надевать не принято. Этнические границы, хотя и не обозначены на карте Великобритании, но строго соблюдаются. Правда не ясно, что и как будет в дальнейшем, так как у всех еще в памяти кровопролитное отделение Ирландии от Великобритании) Звучит совершенно анекдотически: государство Мальта — это три крошечных скалистых островка в Средиземном море: сама Мальта, соседний остров Гозо (примерно 5 км в диаметре) и уж совсем крошечный остров — Комино, где умещается всего два-три домика. Жители острова Гозо считают себя потомками древнего иберийского племени, тогда как мальтийцы ведут свои корни от древних финикийцев. Жители Гозо требуют государственного отделения от Мальты (узким проливом эти острова и так отделены). Причем остров Комино объявляется спорной территорией.

По прогнозу аналитиков-политологов к концу XXI века по всем континентам образуется не менее пяти сотен (!!!) новых государств моноэтнического характера, и этому процессу практически невозможно противостоять.

Как казаки будут строить свою дальнейшую жизнь? Вместе с другими «россиянами» или отдельно – требуя себе широкой автономии или даже государственного отделения? Как в России свести до минимума зависимость людей от кремлевских мечтателей, демагогов и грабителей, дорвавшихся до самодержавной власти? Пожалуй, если ждать пока власть осознает в какую сторону нужно выбираться из трясины идейной смуты, то, скорее помрешь, чем дождешься.

Основной вопрос в том, как на практике это сделать. Прежде всего, нужна новая конституция России, без популизма, без демагогии, то есть нужна реальная конституция, способная обеспечить подъем страны, всей русской нации и тех народностей, которые готовы разделить с Россией ее путь. Совершенно очевидно, что ныне действующая Конституция России требует серьезного пересмотра. Конституция – не Библия! Она была поспешно скомпилирована с зарубежных аналогов сразу же после кровавых событий октября 1993 года, и как все скоропалительные вещи далека от совершенства*. (* Чего стоит ее преамбула, которая объявляет всем гражданам о том, что они живут в «многонациональной стране». Этот оборот перешел туда из текста Конституции СССР (1976 г.) и носит явно конъюктурный характер, как еще раньше Конституция (1924 г.) утверждала, что СССР (Россия) – «первое Отечество мирового пролетариата») Однако стоит лишь покритиковать или посомневаться в отдельных положениях действующей Конституции, как власть предержащие набрасываются на любого, кто осмеливается побеспокоить эту «священную корову», обвиняя чуть ли не в покушении на «устои демократии» (точнее на то, что за таковые выдается). Более того, при помощи СМИ власть нам доказывает, что «иначе быть никак не может», то есть всех убеждают в незыблемости существующего порядка вещей.

Казаки, как этнос («по почве»), гораздо ближе к малоросам, чем к великоросам. Казаков и украинцев (малоросов) многое сближает, чем разделяет. Все зависит о того, как посмотреть на это, с какой стороны. Жители юга России – Кубани и Ростова – практически ничем не отличаются от жителей Луганска, Мариуполя и Донецка, которые сегодня считаются «украинцами». Везде борщ — любимая еда, а украинскую горилку не отличить от русской водки. ¬А если употребить водки-горилки как следует, то все хором дружно запоют «Дивлюсь я на небо, тай думку гадаю… »

Тем не менее, казаки в своей массе безразличны к идее панславянизма (впрочем, также как и к идее евразийства). Это происходит оттого, что казаки никогда не считали себя «чистыми» (в этническом отношениями) славянами, несмотря на общий язык и сходную «почвенную культуру», а особым этносом скифско-аланских корней.

Практически до самого конца XX века никакой Украины, как самостоятельного государства, никогда не было и в помине. Недаром Киев считался неофициальной третьей столицей Российской империи после Петербурга и Москвы*. (* На звание четвертой (сибирской) столицы претендовали Омск, Томск и Новониколаевск (Новосибирск) Конечно, в древности существовала Киевская Русь — общее государство многочисленных племен (не только славянских), но Киевская Русь тысячу лет назад прекратила свое существование, раздавленная с одной стороны татарской ордой, с другой стороны, латинской Польшей.

На протяжении многих веков украинцы (малоросы) вместе с русскими (великоросами, казаками, белорусами) дружно развивали общую культуру, что в царское, что в советское время. Русская и украинская культура настолько тесно переплелась, что среди литераторов, художников, ученых невозможно определить кто из них русский, а кто украинец, да, пожалуй, и не нужно этого делать*. (* Великий русский ученый и мыслитель XX века Владимир Иванович Вернадский родился в Киеве: он был, кстати, первым президентом украинской Академии наук. В это же время президентом Российской Академии наук был малорос Александр Петрович Карпинский. Поэтесса Анна Андреевна Ахматова в девичестве носила фамилию Горенко, а два любимых писателя — уроженцы Одессы — взяли себе литературные псевдонимы Илья Ильф и Евгений Петров)

В советское время Украинская республика настолько органично вписалась в состав СССР, что теперь даже удивительно: как это разумные и житейски обстоятельные «хохлы» вслед за романтиками «москалями» ввязались в совершенно безнадежное дело — строительство коммунизма. Наверное, это произошло оттого, что украинцы так же, как и русские (впрочем, как и все славяне) склонны верить в чудеса.

Фактически вся история украинской нации — это история ее борьбы за свою государственную независимость. Изо всех политических зол украинцы три с половиной века назад выбрали, как им тогда казалось наименьшее зло — союз с Россией. Украинцам было не по пути ни с латинянами — католической Польшей, ни с басурманами — турецким султаном и его вассалом — крымским ханом. Выбор был сделан в пользу «старшего брата» — православного русского народа. Для Украины, не забывшей зверств поляков, в то время даже самая плохая Россия была лучше самой хорошей Польши. Однако мы хорошо знаем, как в семье старший брат, на правах сильного, может подавлять младших братьев. Так что неудивительно, что великоросы подавляли малоросов и казаков.

Украинские националисты с оружием в руках боролись во время и после мировой войны за независимость Украины, против присоединения ее к СССР. Что же должны были чувствовать украинцы к Советской власти, чтобы бежать без оглядки из СССР, как только представилась такая возможность. Как же всех «москали» достали своими постоянными «сюрпризами»! Как только стало возможным, Украина (впрочем, как и все союзные республики) под флагом национальной независимости просто бежала из бесчеловечной советско-коммунистической системы. Но украинцы добились государственной независимости дорогой ценой — ценой разрыва общего (русского) культурного единства.

Сегодня Украина пытается формировать свою солидарную нацию. Процесс затрудняется тем, что Украина – реально многонациональная страна, в ней проживает около 60% украинцев (малоросов), свыше 25% русских (великоросов) и множество представителей других наций*. (* Тогда как ее соседи – Польша и Россия (да-да, не удивляйтесь – и новая Россия!) – страны с явным преобладанием титульного населения). В чем источник всех настоящих безобразий в нац-генезе на Украине? Если отмести пустую шелуху в речах политиков, то постоянное напряжение (и яркое искрение!) идет от разной ментальности людей, живущих на Западе, Юге и Востоке Украины.

Фанатичное украинское национальное меньшинство готово подчинить (или морально уничтожить) половину населения только ради торжества придуманного ими «щирого украинского порядка» и украинской «мовы».

Самый верный и быстрый способ уничтожить Украину как единое государство – это начать всех «перепрограммировать», то есть насильно и скоропалительно всех украинизировать на новый лад – и украинцев, и всех не-украинцев – русских, татар, евреев, молдаван, закарпатских русинов и еще с десяток народностей, проживающих там. В результате такой «перезагрузки», на месте теперешней (постсоветской) Украины вполне может образоваться ряд новых государств*. (* Как это уже было в 1918-1920 г.г. во время гражданской войны на Украине, когда и появились на свет Донецко-Криворожская республика, Западно-Украинская народная республика, не говоря уже о Крымской республике Врангеля и махновском «вольном крае» со столицей в Гуляй-Поле). Новый сепаратизм на Украине – это не происки ее врагов (Кстати, кто они? Опять «москали?»), а объективные процессы национальной самоидентификации.

На правом берегу Днепра вполне может образоваться новое украинское государство с названием «Галиция» со столицей в Тернополе или Станиславе. Почему не в Львове? А потому, что Львов (впрочем, как Самбор и Дрогобыч) рано или поздно наверняка потребуют назад поляки.

Закарпатье, которое никогда не принадлежала ни России, ни Украине, наверняка, постарается объявить себя самостоятельным государством на манер Чехии или Словакии, как это уже было ранее в 1918-20 году.

На левом берегу Днепра, на месте малоросийских губерний царской России реально образование другого украинского государства под названием Приднепровье (вряд ли украинцы захотят назвать его Малоросией). Столицей этого нового государства может стать не только помпезный Киев, но скромная Полтава или промышленный Харьков, который уже был однажды столицей Украины в 20–30-е годы.

Донецк и Мариуполь, по сути, никогда украинскими городами не были, они рано или поздно неизбежно воссоединятся с Россией, а Луганск – с казачьими землями.

Крым, скорее всего, тоже станет новым самостоятельным государством, но не надолго. Лакомый «остров Крым» превратится в объект притязаний Турции, России и нового украинского Приднепровья. ¬И кто возьмет верх за обладание Крымом — трудно предсказать, но пока «на коне» крымские татары, объединенные самопровозглашенным Меджлисом, в отличие от разобщенных русских и казаков.

Ну, а одесситы, как известно — это совершенно особое племя. Одессу, конечно же, в конце концов, объявят «Вольным Городом», как об этом страстно мечтали пикейные жилеты в романе Ильфа и Петрова «Золотой теленок»).

В 1918 году атаман П.Н. Краснов попытался создать самостоятельное казачье национальное государство. Он писал: «В свое время была Великая Русь, которой следовало служить казакам. Она пала в 1917-м, заразившись неизлечимым недугом большевизма. Но это верно только в отношении собственно русских областей. На юге (в частности, в казачьих областях) народ оказался невосприимчивым к коммунистической заразе. Теперь нужно спасать здоровое, жертвуя неизлечимо больным. Есть опасность, что более многочисленный «больной элемент», задавит здоровый»

Новая казацкая нация зарождалась в неимоверно трудных условиях, ведь она не была нужна ни интернационалисту-коммунисту Ленину, ни республиканцу Деникину, ни монархисту Колчаку, ни либералу Врангелю. Однако Петр Николаевич Краснов создавал новое казачье государство с творческой смелостью, как свой новый литературный роман. Фактически Краснов – подлинный автор конституции Всевеликого Войска Донского 1918 года. Именно Краснов является легендой создания независимой Казакии – Союза казаков Дона, Кубани и Терека.

Казаки как солидарная нация существовали примерно 200 лет, от падения Орды до того, как Петр Первый обратил казаков в служилых холопов. После этого, еще 200 лет казаки при относительной автономии считались (и были на самом деле) этническим племенем, среди других племен Российской империи – больших (как, например, великороссы и малороссы) и малых (например, башкиры, гурийцы, осетины и многие другие). Отличие казачьих племен от других малых народностей была в том, что казаки все поголовно были православной веры, то есть считались «русскими» – «русскими казаками».

После гражданской войны 1918-20 г.г. половина казачьего этноса была истреблена и эмигрировала за границу. Казаки, оставшиеся в СССР, пройдя через жесточайшую коллективизацию и истребительную мировую войну, волей-неволей превратились в «советских казаков», каких нам показали в фильме «Кубанские казаки»*. (* Напрашивается аналогия с племенами американских индейцев. Попытка белых переселенцев превратить гордые индейские племена в своих рабов, окончилась полной неудачей. Американцы устроили настоящий геноцид индейским племенам, уничтожив до 80% их численности. Оставшиеся в живых были помещены в специальные резервации, спились, деградировали)

Перепись населения в 2002 году отразила появление «новых» национальностей, которых не было в советское время*. (* Например, казаки - 140 тысяч, поморы - 7 тысяч) Это только начало процессов национальной индентификации! Конечно, этот процесс осложняется тем, что большинство людей, проживающих на казачьих землях, уже давно не осознает себя казаками. Сейчас на исконных казачьих землях – на Дону, на Кубане, на Тереке – родовых и потомственных казаков, в лучшем случае, 20-25%, больше редко где. Три-четыре поколения уже прошло через расказачивание, они уже утратили чувство принадлежности к вольному казачьему племени, то есть вместо старинных казачьих песен они поют совсем другие песни. Это другой этнос – не русские, не советские, а «российские казаки». Будущее национальное самоопределение казаков будет протекать гораздо сложнее, чем у украинцев (малороссов). Но главное – желание быть казаком!

ХХ

К сожалению, сограждане привыкли мыслить о своей истории и о явлениях современной жизни определенными словесными штампами. Переубеждать их очень трудно: как привыкли думать — так и будут опираться на эти стереотипы, как на костыли, всю оставшуюся жизнь. Жаль только, что такие важные понятия как «национализм», «патриотизм», «демократия», «раса», «либерал» сегодня опошлены и опозорены. Люди с пафосом изрекают «держава», «законность», «прогресс», «права человека» и совершенно не представляют, что за этим стоит. Пустые слова гремят как пустые ведра, в которые можно насыпать чего угодно. Вместо здравого смысла людям пытаются навязать пустые абстракции, манипулируя через игры «в слова». Предубеждение относительно национальных чувств уже превратилось в привычку. Это потому, что не существует вещей (соответственно и их названий) самоочевидных для всех и каждого. Непонимание бывает совершенно искренним, а заблуждение — не всегда злонамеренным. Поэтому не надо стесняться по несколько раз объяснять и повторять снова и снова очевидные банальности. Истины всегда банальны, оттого они и зовутся «истинами». Но оттого, что они банальны, они не перестают быть истинами. Надо стараться все называть точно, чтобы люди понимали, о чем идет речь. По сути, мы не уважаем друг друга, когда выражаемся приблизительно, кое-как, с ошибками. А громкость и истеричность произносимых слов не прибавляет убедительности. Сейчас мы вынуждены вдумавыться в значение затертых до банальности слов и терминов. Иначе разговор превращается в постопорожнюю болтовню, наподобие трепотни псевдлоинтеллигентов и политтехнологов в телешоу, где идет сплошная подмена понятий и подтасовка. Нам же, чтобы всерьез разобраться в том, что происходит на самом деле, приходиться проверять и брать на пробу каждое слово, каждую букву. Плохо, когда серьезный разговор об исторической судьбе России подменяется истерикой и взаимными оскорблениями.

Непонимание бывает совершенно искренним, а заблуждение — не всегда злонамеренным. Поэтому не надо стесняться по несколько раз объяснять и повторять снова и снова очевидные банальности. Истины всегда банальны, оттого они и зовутся «истинами». Но оттого, что они банальны, они не перестают быть истинами. Надо стараться все называть точно, чтобы люди понимали, о чем идет речь. А громкость и истеричность произносимых слов не прибавляет убедительности.

0