Sidebar

21
Пн, сен

Часть 1. Казаки: Кто Мы? Откуда Мы? Зачем Мы?

Казачья судьба

Евгений Васильевич Косов
Родовой донской казак
Профессор Международного университета (в Москве)
Полковник (в отставке) Московского казачьего отряда
имени Святого Александра Невского
Кавалер Орденов «За заслуги перед отечеством» и «За заслуги перед казачеством»

Казачья судьба (в 6-ти частях)

Часть 1. Казаки: Кто Мы? Откуда Мы? Зачем Мы?

1.1. Казаки – белые люди
1.2. Русьские* казаки
(*Это не опечатка: русьские от слова Русь)
1.3. Казаки-разбойники
1.4 Откуда в казачестве взялась голубая кровь?
1.5. Единокровные казаки: одни – белые, другие – красные
1.6. Ряженые казаки

1.1. Казаки – белые люди

Мировая наука на сегодняшний день докопалась до многого, однако происхождение человечества по-прежнему «тайна великая есть». Видимо, эта загадка так никогда и не будет разгадана. Одни антропологи доказывают, что совсем недавно – всего 150–200 тысяч лет назад – в центре африканского континента, где-то в районе современной Танзании, произошел некий биологический курьез: на планете Земля неожиданно появилась особая популяция, которая потом была названа «людьми». Выходит так: где-то в недрах Африки вдруг появилась праматерь человечества – чернокожая (?!) Ева, от которой, якобы, и пошли все люди на Земле. Как это произошло на самом деле, до сих пор не ясно.

Одна экстравагантная гипотеза антропогенеза такова: прилетевшие на Землю инопланетяне вступили в половой контакт с африканскими обезьянами из породы шимпанзе*. (* Генетический код людей более всего совпадает с шимпанзе (на 98%), с другими человекообразными породами обезьян гораздо меньше) В результате образовалась своеобразная популяция, которая в начале насчитывала всего около двух тысяч особей. Именно от них потом и произошли все люди – особые существа, добровольно объединяющиеся в стаи. Очень убедительная гипотеза космического замысла! Она полностью работает на религиозную точку зрения – происхождения человечества из единого (божественного) источника.

Первобытные люди сразу же стали использовать огонь и примитивные орудия (а женщины сразу же нацепили на себя первые украшения!). Одежда стала нужна людям не только для тепла, но и, прежде всего, чтобы прикрыть срам. Но самое удивительное, у этих особенных существ (людей) появилось загадочное чувство – совесть, которое включало в себя зачатки таких понятий, как справедливость, жертвенность и чувство стыда – все то, что позже назвали «человеческой душой».

Согласно этой гипотезе наши пра-пра-предки начали покидать африканский континент около 100 тысяч лет назад. В обход Красного моря они двинулись в Индию и далее в Китай, а где-то 50 тысяч лет назад, после того как отступили ледники, человек пришел в Европу. Однако эта красивая гипотеза не может объяснить главного: отчего же потомки африканской Евы, которые мигрировали на Север, все поголовно побелели, а те, которые ушли на Восток, наоборот, пожелтели и окосели? Дарвиновская теория природной эволюции не в состоянии объяснить эти взрывные биологические процессы, хотя именно они играют принципиальную роль в развитии всего живого.

Другие антропологи (оппоненты первых) утверждают, что эволюция человечества насчитывает гораздо больше времени – не менее двух-трех миллионов лет. Истоки человечества нужно искать в разных местах планеты в виде нескольких первичных рас (проторас). Таких проторас минимум три, в зависимости от научного стиля их называют “белая” (европеиды), “черная” (негроиды) и “желтая” (монголоиды). Словом, древним людям не надо было белеть и желтеть, они с самого начала были такими.

Некоторые считают, что в числе проторас была и четвертая «красная» раса – австралоиды, предки аборигенов Австралии и островов Океании. Именно они в смешении с монголоидами создали на американском континенте вторичную расу индейцев, а в смешении с европеидами – индоевропейцев*. (* «Индоевропейцы» – неуклюжее название! Оно возникло в XIX веке, когда было обнаружено поразительное сходство между санскритом (языком древнеиндийских племен) и европейскими языками германской группы. Причины такого языкового сходства до настоящего времени не выяснены) Существует также гипотеза, что проторас было около двадцати, только об остальных, исчезнувших в процессе эволюции и планетарных катастроф, до нас не дошло никакой информации.

Всем известно, что планетарные катаклизмы сотрясают нашу планету с регулярностью часового механизма: каждые 20–30 тысяч лет Земля сталкивается с очередным огромным метеоритом. От такого мощного столкновения положение земной оси мгновенно (рывком) меняется, а земная кора от удара «ездит» на расплавленной магме как на смазке. За миллиарды лет гигантские тектонические сдвиги и разломы планеты случались неоднократно, они были такие грандиозные, что гибло все живое. Скелеты морских животных обнаруживают и в Гималаях, и на вершинах Кавказского хребта.

Давным-давно провалилась в тартарары легендарная Атлантида и исчезла загадочная Земля Санникова (Арктида). Смещение полюсов вызывало очередные потопы и похолодания на планете. Ледники со Скандинавии доползали до Средиземноморья. Однако человеческая популяция, не смотря ни на что, выстояла, а не погибла как динозавры*. (*Астрономы высчитали, что очередное столкновение гигантского метеорита с Землей будет через тысячу лет (плюс-минус пятсот лет)

В процессе эволюции стали появляться расы второго и третьего порядка. Белая раса вместе с негроидами образовали семитскую расу (арабов и евреев), вместе с монголоидами – туранскую расу, на что ушло не одно тысячелетие. Внутри отдельных рас образовывались расовые ветви. К настоящему моменту белая раса состоит минимум из четырех основных ветвей.

Основу нордической ветви составляют: во-первых, норманнские и угро-финские племена, которые в последствии стали датчанами, исландцами, шведами, норвежцами, финнами, эстонцами, венграми. Во-вторых, существенную часть нордической ветви белой расы составляют многочисленные германские племена, включая фламандцев, валлийцев, голландцев, эльзасцев, латышей. В-третьих, это англо-саксы – англичане, шотландцы, ирландцы, а также континентальные баварцы и бретонцы*. (* Хотя существует точка зрения, что племена англо-саксов лишь разновидность германских племен)

Другая ветвь белой расы – многочисленные славянские племена: западные славяне (поляки, словаки, чехи); южные славяне (сербы, болгары, хорваты, черногорцы); восточные славяне – приднепровские славянские племена (позже названные малоросами), верхнее-волжские славянские племена (великоросы), ильменские славянские племена (новгородцы)* (* Ильменские славяне (новгородцы) образовали с угро-финскими племенами прочный этнический сплав поморов).

Древним истоком восточных славян принято считать таинственное Полесье, которое лежит на стыке таких современных государств, как Россия, Украина, Белорусия и Литва. В болотистых низинах и в вековых лесах на берегах Припяти, Десны и верховьев Днепра в древности жили нелюдимые полещуки — славянские племена полян, древлян, радимичей, севрюков. Глухое Полесье в глубокой древности, как только начали отступать ледники, явилось одним из главных родников распространения белой расы. Полещуки – самые «белые» изо всех славян. Полесье вполне можно считать общей исторической колыбелью, из которой выросли все восточнославянские народы. Полещуков своими прародителями считают и белорусы, и украинцы, и русские. Литовцы тоже считают Полесье своей пра-родиной: в древности там обитали язычники-литвины*. (* Русский антрополог, пользующийся мировым признанием, А. А. Башмаков предложил ключ к загадке возникновения славянского этноса как единого целого в общей белой расе. В этом ключе резюмируется история первых десяти веков новой эры, происшедшая на территории между Понтом Эвксинским и пятидесятой параллелью к северу от него. Дело в том, что другие этносы долго, но тщетно пытались закрепиться на этой территории. Мощные людские волны постоянно накатывались сюда, обновлялись, но почему-то распадались. Повезло тем, кого мы теперь называем теперь «русская нация». Вот этот ключ к пониманию русского этногенеза: «Русский народ, славянский по своему языку, смешанный по крови и по множественной наследственности, роднящей его со всеми расами, сменявшими друг друга до него на русской равнине, представляет собой в настоящее время некую однородность, ярко выраженную в черепоизмерительных данных и весьма ограниченную в объеме уклонений от центрального и среднего типа представляемой им расы. В противоположность тому, что все воображают, русская однородность есть самая установившаяся и самая ярко выраженная во всей Европе» ( Цитируется по книге И.А. Ильина «Россия есть живой организм»)

Нордическая и славянская ветви общей белой расы внешне очень схожи – все они, в основном, голубоглазые блондины и блондинки. Однако они существенно отличаются внешне от третьей ветви белой расы – от черноволосых средиземноморских (понтийских) белых. К этой ветви относятся племена, обитавшие в древности на Пиренейском полуострове, на Апенинах, на Балканах, в Крыму, в северном Причерноморье (греки, финикийцы, фригийцы, этруски, иберийцы, италийцы, и многие другие) – все они сплошь черноглазые брюнеты и брюнетки.

Наконец, белая раса имеет мощную индоевропейскую (арийскую) ветвь, куда относят древние племена иранских, памирских и кавказских корней*. (* Считать ли индоевропейцев самостоятельной ветвью белой расы или вторичной расой (смешение белой расы с австролоидами) – дискуссионный вопрос) Ее представители, как правило, более смуглые, чем другие ветви белой расы, среди арийцев больше черноглазых брюнетов, но встречаются и голубоглазые рыжие.

Нельзя сказать, что одна ветвь белой расы лучше или хуже другой. Просто это разные ветви, разные по цвету глаз и волос, разные по строению тела и форме черепа и, что очень существенно, разные по физиологии и психологии. Наследуемые расовые признаки человека остаются неизменными целые тысячелетия. При самой причудливой метисизации на поверхность всегда всплывают типичные черты той или иной расы (или ее ветви), то, что называют менталитетом или архитипом (коллективным бессознательным).

Так уж принято считать, что нордическая ветвь – люди спокойные, уравновешенные. Славянскую ветвь очень точно характеризует выражение А.С. Пушкина «задумчивая лень» Белые люди средиземноморской ветви – эмоциональные, шумные. Индоевропейская (арийская) ветвь – это горячая кровь лихих и свободолюбивых горских племен Кавказа, Памира, Гималаев, это «люди действия» – сначала что-нибудь сделают, а лишь потом подумают.

Раньше было принято говорить, что расовые признаки определяет «кровь», теперь говорят – гены и ДНК-стркутура. При ДНК-анализе антропологам уже не надо измерять череп, а лингвистам сравнивать языки. Достаточно обнаружить характерные метки в ДНК, чтобы безошибочно определить истоки происхождения любого человека. Эти метки не могут ассимилироваться или поглощаться, как это происходит с другими расовыми признаками под воздействием культурной или языковой эволюции. ДНК-метки всегда дают о себе знать и умирают только вместе с человеком и его племенем (этносом).

К слову «раса» нужно относиться совершенно спокойно, памятуя, что не существует плохих или хороших рас, как не бывает плохих или хороших национальных культур. Способности представителей разных рас (точно зафиксированные, а не придуманные) очевидны во многих областях. Нельзя отрицать реальность расовых различий, подменяя факты и результаты исследований досужими и истеричными разговорами, приправленными кличкой «расист». Например, транслируется чемпионат мира по легкой атлетике, финальный забег на 100 метров — на старте одни темнокожие спринтеры, белые бегуны в финал попадают редко. Другой пример: чемпионат мира по плаванию, финальный заплыв — ни одного темнокожего пловца. Почему обладающие великолепными физическими данными чернокожие спортсмены «не плывут» – полная загадка!

Непримиримый агрессивный расизм возникает там, где начинают утверждать, что есть высшие и низшие расы, расы полноценные и неполноценные, когда всерьез говорят о превосходстве одной какой-нибудь расы (белой, черной, желтой) над другой расой (белой, черной, желтой). Причем псевдо-ученые всегда оперируют неопровержимыми «научными» доводами. Расизм процветает там, где укоренилось мнение, что разные расы не только существуют, но ученым точно известно какая раса низшая, а какая высшая. Из того факта, что разные человеческие расы действительно существуют, вовсе не следует, что мы все про расы знаем. Мы не знаем сколдько же на самом деле было проторас и даже не знаем, как правильно (по науке, а не эмоционально) определять принадлежность человека к той или иной к расе – по крови, по почве, по языку, по религии?

Два-три тысячелетия назад в Приазовье, в северном Причерноморье в Диком поле от Волги до Дуная обитали скифские племена, которые образовали свою особую скифскую культуру. Понятие «скифы» – собирательное, Основу скифской культуры создали ост-готы, принадлежащие к германским племенам, но на скифских территориях оседло проживали и сарматы (прежде всего, аланы) – представители племен иранского (арийского) корня, и славяне (приднепровские и прикарпатские), и, конечно же, греки-колонисты. То есть в скифах смешались представители всех основных ветвей белой расы: нордическая ветвь (германские готы), индоевропейская (сарматы-аланы), славянская ветвь и средиземноморская (греки)*. (* Германские антропологи утверждают, что скифские племена относились исключительно к ост-готам)

Когда поэт Александр Блок говорит (о русской нации): «Да, скифы мы! Да, азиаты! С раскосыми и жадными глазами», то он прав лишь отчасти. Древние скифы вовсе не азиаты (монголоиды), а представители белой расы – европеиды. Генетическое влияние монголоидной расы на население Древней Руси (в том числе и на казачий этнос) оказалось весьма слабым, несмотря на то, что в своей истории Русь постоянно с ней соприкасалась как в войне, так и в мире.

Как-то историк Николай Михайлович Карамзин, живший в начале XIX века, заметил, что в каждом русском есть хоть капля татарской крови: поскоблите любого русского, — писал он, — и вы обнаружите татарина.

Возможно, что для русского дворянства это замечание справедливо, среди знатных дворянских родов встречается много татарских фамилий – Юсуповы, Тургеневы, Татищевы, Тарковские, те же Карамзины. Однако на генотип славянских и казачьих племен ордынская оккупация практически не отразилась.

Казаки, утвердившиеся на землях Приазовья, на Дону и на Днепре, являются прямыми потомками готов, аланов и славян*. (* Казак – это, прежде всего, лихой наездник, джигит. Возможно, что слово «джигит» происходит от названия древнего кавказского племени «гетов» (хеты, хетагуры), славившегося лихими всадниками. Тоже и слово «черкес» («черкас»), которое изначально означает «головорез», оно дало имя многим казачьим поселениям) Тем не менее, антропологи и историки отмечают у казаков некоторые черты, воспринятые от тюркской (туранской) ветви монголоидов через племена печенегов.

Предки печенегов – тюркские племена огузов откочевали из Приаралья в самом начале новой эры. Одну ветвь – южных огузов – стали именовать «туркменами», позже они создали мощное государство сельджуков – прообраз Османской империи. Другая ветвь – северные огузы – стала называться «печенегами» (торками) и перекочевала в причерноморские степи, заняв обширное пространство от низовьев Волги до дельты Дуная, где контролировали практически все торговые пути и постоянно грабили торговые караваны.

Печенеги постоянно враждовали с Киевской Русью, они воевали против дружин князя Игоря (первая половина Х века), и даже осаждали Киев (безуспешно). У днепровских порогов печенеги разгромили дружину князя Святослава, а самого убили (972 г). После Крещения Руси и укрепления ее союза с Византией князь Владимир (Красное Солнышко), выдавил большую часть печенегов на запад Дикой степи в низовья Дуная*. (*Сохранилась современная ветвь печенегов (огузов) – гагаузы, которые живут в Бесарабии, Румынии, Болгарии и до сих пор говорят на древнем огузском языке)

Историки отмечают, что печенеги были наемниками у Ярослава Мудрого и несли сторожевую службу на южных рубежах Киевской Руси. В XIII веке часть печенегов попала под влияние Золотой орды, другая часть с XV века стала сливаться с казаками, которые к тому времени успели обосноваться в низовьях Днепра (запорожские казаки) и Дона (низовые донские казаки), а также по берегам Северского Донца (луганские казаки и севрюки)

В XVI - XVII веке мощный поток православных крестьян из-под Москвы, Рязани, Твери бежал от притеснений на Дон и Хопер (верховые донские казаки), на Волгу и Каму (самарские и уфимские казаки), на Терек и Сунжу (гребенские и терские казаки), на Урал (яицкие казаки). Если в XIV-XV веках еще можно было говорить о кочевых печенегах, обитавших в Дикой степи, то потом роль тюркоязычных печенегов была потеряна полностью.
Казачий этнос вовсе не является неким изолированным и прозрачным. Казачий этнос (впрочем, как и любой другой) — это круто замешанный историей расовый результат. Слияние скифско-кавказско-славянских корней дало тот чрезвычайно крепкий сплав, которые до сих пор называют «казаками».

1.2. Русьские* казаки (*Это не опечатка: русьские – от слова Русь)

Следует особо подчеркнуть, что христианство возникло на Руси гораздо раньше, чем на киевских берегах Днепра. Задолго до Крещения Киевской Руси, Византия стала обращать в христианство племена, населявшие предгорья Кавказа, побережье Черного и Азовского морей, низовья Дона и Днепра, – территорию , которая обозначалось на древних картах как «Скифия» . Там обитали, прежде всего, ост-готские племена, племена сарматского (аланского) корня и племена днепровских и прикарпатских славян.

В актах Никейского Собора 325 года уже упоминается «Азовская митрополия», где богослужения совершались на местном (сарматском, аланском) языке, а не на греческом, как это было в большинстве провинций Византии. Священные книги также были выполнены на особом (скифском) алфавите, позже названном «антикумом», который появился гораздо раньше «кириллицы». Тем более, что сарматские и ост-готские языки принадлежат к единой группе индоевропейских (арийских) языков*. (* Хотя большинство ост-готов в отличие от аланов придерживались многобожия по древнеэллинскому образцу)

Если говорить не о «крови», а о «культуре», то казаки появились тогда, когда возникла потребность в защите христианской веры, в защите храмов и первых христиан. Так что, казаком может быть только православный человек. Вольный казак – тот, который живет по воле Божьей, то есть «Христов воин»*. (* Того, кто живет по своей воле (по своему усмотрению), следует называть не вольным, а «самоохотным». Все разговоры о том, что могут быть казаки-магометане (татары) или казаки- буддисты (калмыки) – пустое) По легенде казаки приняли крещение от Андрея Первозванного, который ходил по прибрежным землям Понта Эвксинского. Из Грузии (Иверии) он через Крестовский перевал пришел в Аланию, где крестил сарматские племена. В Азове Святой Андрей крестил предков казаков, потом продолжил свой миссионерский поход через Боспор (Керчь) в Тавроскифию (Крым), а оттуда, распространяя христианство, шел по Днепру и Волхову до священного острова Валаам на Ладоге. Прямых доказательств этой легенде нет, но казаки веруют, что это было именно так. В современном Азове на месте древнего крещения стоит новый храм Иоанна Предтечи с иконой греческого письма, датированной 637 годом. Сохранились развалины христианских храмов на Таманском полуострове, В Пицунде и в Новом Афоне (недалеко от Сухума), в Крыму. В церковном сборнике жизнеописания святых и эпических сказаний «Четьи-Минеи», которые сложились в Византии к IX веку, казаки считались «племенем скифским, языка славянского, страна их близ Меотического озера (Азовского моря)». Так что «матерью городов русских» вполне можно считать город Азов, а не Киев.

В V веке по скифским землям прошелся тяжелый каток: скифские племена были практически уничтожены нашествием гуннов – кочевых племен «желтой» (монголоидной) расы, древними предками современных бурятов*. (* В Бурятии сейчас действует международный фонд «Потомки гуннов - объединяйтесь», он объединяет несколько десятков родов, которые берут свою историю от древних гуннов) Однако гунны не осели на завоеванных скифских землях, часть их осталась на Дунае (в Панонии), часть вернулась обратно в Азию, часть рассеялась и растворилась в других этносах. На казачьих землях остались лишь скифские погребальные курганы, а сама скифская культура (остготский язык и многобожие) бесследно исчезли. Восстановление населения на землях Приазовья и Причерноморья происходило не за счет гуннов, а, в основном, за счет их союзников – кавказских племен аланов (предков современных осетин), черкесов, кабардинцев, которые являлись прямыми потомками древних арийцев – сарматов.

Следующий геноцид на землях Приазовья устроили хазары – тюркоязычное племя, образованное смешением представителей монголоидов и угорской ветви белой расы. Хазарский Каганат, имея столицу Иткуль (где сейчас находится Астрахань), в конце первого тысячелетия распространил свое влияние на весь Северный Кавказ и Приазовье. Следует отметить тот факт, что главенствующей религией Хазарского Каганата был иудаизм, религия редкостная как для Европы, так и для Азии. Приверженность иудаизму ставило хазаров в особое положение среди других древних племен, среди которых были и сторонники христианства, и ислама, и язычества (многобожия).

Освобождение Приазовья от хазар пришло из Киевской Руси. Сначала киевский князь Олег «отмстил неразумным хазарам», затем его внук Святослав Игоревич полностью разгромил Хазарский Каганат. В конце Х века потомок Рюрика– Мстислав (сын Владимира Крестителя) создал там свое Тмутараканское княжество* (* В Тмутаракань на русский лад переделали хазарское название Тамань-Таркань) Так под протекторатом Киевской Руси на месте Скифии и Хазарии образовалась Азовская Русь, охватившая все Приазовье, Низовья Кубани и Дона и доходившая до Курска и Белгорода.

На этот южный форпост Руси все время наскакивали кочевые племена, попрежнему гулявшие по Дикой степи. Жителям этого края постоянно приходилось защищаться от их беспощадных набегов. В Тмутаракань (Азовскую Русь) регулярно снаряжались дружины киевских князей, что способствовало увеличению славянской составляющей населения Приазовья*. (*Варяжская (норманнская) составляющая киевлян касалась лишь незначительной части аристократии Киевской (ранее Новгородской) Руси, которая очень быстро «ославянилась»). Так появился старинный казачий символ – «вооруженный страж передовой линии», былинные богатыри, зорко охраняющие границы древней Руси. Недаром Илью Муромца в песнях и сказаниях называют «старым матерым казаком». Илья Муромец (урожденный в городе Муром, что под Владимиром) – реальное лицо, дружинник киевского князя Владимира. Илья Муромец причислен к лику святых, его мощи находятся в Киевско-Печерской лавре.

Сторожевую службу в Тмутаракани, помимо киевских (славянских) дружинников, несли также вооруженные отряды из местных кавказских племен аланского корня, а также союзные Киеву печенеги. В схватках с хазарами и ногайцами они рубились вместе, плечо к плечу. Достоверно известно, что в Тмутаракани действовал орган народного самоуправления – Вече, аналогичный новгородскому, предтеча казацкого Круга.

С приходом киевлян в Тмутаракани стали восстанавливаться древние христианские храмы, уничтоженные гуннами и хазарами. После раскола христианства в 1054 году на римско-католическую и греко-православную ветви священные книги со скифского «антикума» переписывались кириллицей уже на церковнославянский язык православия*. (* Достоверный факт: в этом принимал активное участие знаменитый летописец Нестор, монах киевского Печерского монастыря, автор знаменитой летописи «Повести временных лет», долго живший в Тмутаракани)

Так на рубеже первого и второго тысячелетий новой эры потомки ост-готов (скифов) и аланов с добавкой славян и печенегов стали «русскими», а точнее «русьскими» – от слова Русь. В древности слово «тихий» было синонимом «святой», потому «Тихий Дон» тождественен понятию «Святой Дон». С тех пор казаки стали неотъемлемой частью (субэтносом) великого русского этноса, объединившего через русский (славянский) язык и христианство (чуть позже через православие) казаков. Так возникло понятие «русьские казаки», то есть жители Тмутаракани (Приазовья) – племена, союзные варяжско-славянской Киевской Руси.

Новое испытание пришло в XIII веке – Золотая Орда стала громить Русь. Киевская Русь прекратила свое существование, раздавленная с одной стороны Золотой Ордой (потом Крымским ханом), с другой стороны, латинской Польшей. При нашествии Орды среди казаков Тмутаракани произошло расслоение. Часть казаков (из печенегов) сразу же приняла ордынский (чуть позже исламский) уклад и составила костяк «ордынских казаков», названных потом «кыргыз-кайсаками» (позже они ушли за Урал). Другая часть «русьских казаков», продолжая упорно исповедовать православие, скрылась от притязаний Орды и ислама в донских и днепровских понизовых плавнях. Так появились «бродники» – вольные люди, бродившие по донским степям – предтечи донских низовых казаков, и «черные клобуки», которые обосновались на Днепре, – предки запорожских «козаков».

Подлинной датой рождения русьского (или уже русского?) казачества, такого, какого мы его понимаем сейчас – преимущественно славянской внешности, русскоязычного и православного – следует признать Куликовскую битву 1380 года. Под знамена московского князя Дмитрия Донского в битве против ордынского хана Мамая с его храбрыми «кыргыз-кайсаками» (ордынскими казаками), принявшими ислам, встали отважные казачьи полки с православными иконами-хоругвями лика Святой Богородицы. Тем самым на поле Куликовом «русьские казаки», признали, кто для них свой, а кто чужой*. (* Пришедший на смену погибшему Мамаю новый ордынский хан Тохтамыш жестоко наказал и казаков, и москвичей. Донские земли были опустошены, а Москва сожжена дотла)

Трехсотлетнее ордынское нашествие не изменило расово-этнического состава «русьских» земель. Ордынцы не устраивали на Руси массовых казней, не навязывали исламской веры, не держали в городах своих гарнизонов. Хитро используя противоречия на Руси между удельными варяжско-славянскими князьями, ордынцы ограничивались лишь данью, правда, весьма тяжелой. Те князья, которые не обеспечивали сбор дани в установленном объеме, несли жестокое наказание – их вызывали «на ковер» в Орду и часто там казнили. Ни донские казаки – бродники, ни днепровские казаки – черные клобуки дани Орде никогда не платили и под начало русских (русьских) удельных князей и польских воевод не шли. Вольная казацкая жизнь была тяжела, но ради свободы казаки готовы были претерпеть любые лишения.

1.3. Казаки-разбойники

В начале XVI века когда-то грозная и могучая Орда в одночасье распалась (так в одночасье распадаются все империи!). Осколки Золотой Орды – верхневолжское Казанское ханство, нижневолжское Астраханское ханство, а также Сибирское ханство – были разгромлены Московией и подчинены ей. Ханства Бухарское и Хивинское были изолированы. Однако Крымское ханство при поддержке Османской империи досаждало московским царям вплоть до времен Екатерины Второй.

В результате падения Орды казачество фактически получило полную независимость – волю! На Дону и на Днепре на общих этнических корнях (скифско-славяно-кавказских) образовалось два крепких ствола единого казачьего дерева, две казачьих республики – днепровское (запорожское) и донское (низовое) казачество. На польских географических картах середины XVI века на месте территорий Большой Орды появились надписи – «Донские казаки», «Запорожские казаки». По сути, это был единый этнос*. (*Существует историческая версия, что древнюю столицу донских казаков – Черкасск (потом ставшую Старочеркасском), основали в 1570 году запорожцы, назвав ее в честь их родного города Черкассы, расположенном на Днепре чуть ниже города Канева. Запорожцы тогда воевали вместе с войском Ивана Грозного против Астраханского ханства, но потом возвращаться на Днепр не стали, а осели в донском Черкасске) Слово «казак», несомненно, не русского (не славянского) происхождения, оно имеет родословную из тюркского языка и изначально определяло не просто кочевника, а того человека, у которого не было ни постоянного места жительства, ни семьи*. (*Татары обычно называли «казаками», те «удалые головы», которые уходили на вольный бандитский промысел, отколовшись от орды) В русском языке «казак» – имя нарицательное, оно подходит ко всем тем людям (независимо от их национальной принадлежности), для которых такие понятия как «вольный», «свободный», «никому не подвластный», «бунтующий» являются определяющими.

На фоне общего упадка Орды стало укрепляться Московское царство и ее западная соседка – Польско-Литовское королевство. В пе¬риод своего могущества границы Речи Посполитой простирались от Балтийского до Черного моря, а на востоке доходили до подмосковного Можайска. В Смутное для России время поляки оккупировали Москву и хотели посадить на русский трон своего ставленника — Лжедмитрия, а православную веру вытеснить католической *. (* Знала Польша и времена полного упадка, когда польское государство, казалось, совсем исчезало с политической карты мира. Что лишний раз доказывает — гибель государства и гибель нации совершенно разные вещи. Следует заметить, что возрождению польского государства способствовало ярко выраженное и обостренное чувство польского национализма)

Однако государственное укрепление России и Польши сопровождалось тяжелым непосильным гнетом на простой народ. При царе Алексее Михайловиче крестьяне окончательно сделались собственностью господ, безгласными и бесправными рабами. Защиты им ждать было неоткуда, даже духовенство проповедовало: «Раб, повинуйся своему господину!».

Освобождаясь от поборов и ярма, от помещичьего кнута и царского произвола, люди бежали и по одиночке, и группами, и семьями из новгородских, рязанских, тверских, суздальских земель на вольный Дон Беглецы знали, что там, у казаков они найдут приют и защиту. Именно тогда родился знаменитый принцип: «С Дона выдачи нет!»

В низовьях Днепра от притеснений польской шляхты укрывались галичане и черниговцы, севрюки и полтавчане. Там тоже действовал универсальный принцип: «С Хортицы выдачи нет!»

К казакам бежали, в основном, те, кто был нетерпим к беспределу московских и польских властей, жаждал справедливости, кто не хотел оставаться бесправным скотом (по-польски – быдлом). Таких людей, тяготеющих к свободе и к активному действию, обычно называют иностранным словом «пассионарии», а проще их назвать «вольными казаками».

Этот мощный славянский поток в казачьи земли еще обуславливался нетерпимостью к чужой вере. Католические кардиналы огнем и мечом загоняли православных в костелы, отрубали руки тем, кто не хотел осенять себя чуждым крестным знаменем – последним движением слева направо.

В Московском царстве в XVII веке православная церковь распалась на катакомбную двуперстную «старообрядческую» и официальную трехперстную «никонианскую». Тогдашние иерархи русского (московского) православия, отринув древние славянские обряды, перешли на богослужение по греческому образцу. Главным доводом в пользу реформации стало объединение Московии с Украиной и переход миллионов православных украинцев под духовную власть московского патриарха. Украинцы издавна крестились по эллинскому закону, также как болгары и сербы —тремя перстами. Русь же упорно придерживалось древнего двуперстия. Не переучивать же только что обретенную на Украине паству! Проще переучить своих, заставив их креститься по-иному. А кто не согласен переучиваться, того — в ссылку или на плаху*. (* Через три с половиной века после раскола Украина отвалилась от России с существенным территориальными довесками в виде Новоросии, Крыма и Закарпатья) Патриарх Никон на радостях пригласил с Украины монахов-могилян в свой Иверский монастырь. Обитавшие там монахи-великоросы, подозревая прибывших в латинской порче все как один покинули монастырь.

Кто отказывался креститься по-новому – уходили на Дон к казакам. Недаром среди современного казачества так много старообрядцев, особенно среди верховых и хоперских казаков, на Тереке, на Урале, в Сибири. Раскол православной церкви и приток «староверов» еще более укрепил славянский корень казачества.

Утверждая, что казаки произошли исключительно от беглых крепостных крестьян и раскольников, историки и писатели, одни сознательно, другие по недомыслию, насилуют историческую действительность. Бегство русских и польских крепостных в вольную степь – факт неоспоримый, но это не дает права утверждать, что масса беглых холопов создала вольное казачество. Корни казачества (скифско-сарматские) издавна существовали в Диком поле. Благодатные земли Приазовья и северного Причерноморья всегда были бойким местом, и многочисленные племена и народности неизбежно там перемешивались, принимая в себя те или иные «добавки».

При явном дефиците женского пола казаки своих жен часто привозили из походов в качестве добычи – полонянок, они ходили не только «за зипунами», но и за ясырками (за пленницами). Тем самым, по крови казачество, несомненно, представляет собой самый немыслимый состав. Это описано в шолоховском «Тихом Доне» на примере семьи Мелеховых. Белесочубатый Прокофий Мелехов (дед Григория) привез из похода пленную турчанку, про которую хуторяне гутарили: «в стану прервать можно — как оса; а глазюки — черные, здоровющие». «С тех пор, — пишет М.А. Шолохов, — и пошла турецкая кровь скрещиваться с казачьей, отсюда и повелись горбоносые, диковато-красивые казаки Мелеховы, а по-уличному — турки»)

Сибирские, уфимские, яицкие казаки брали жен из соседних угро-финских племен. Терские казаки, имея прочную славянскую основу, постоянно смешивались с горскими народами Кавказа. Смешанные браки являлись обычным делом у казаков, которые постоянно женились на чеченках, черкешенках, кабардинках. Причем казаки, демонстрируя свою удаль, нередко с риском для своей жизни чисто по-разбойничьи умыкали невест.

Двухсотлетний период XVI-го и XVII-го веков – наиболее яркая страница в истории вольного и независимого казачества. Помимо уже существовавших Донского и Запорожского казачества казаки прочно обосновались на Тереке (ранее они назывались «линейными» – гребенскими и сунженскими), на Урале (яицкие казаки). С Волги донские казаки ушли в Сибирь и Среднюю Азию – казаки уфимские (позже ставшие оренбургскими) и семиреченские, основав город-крепость Верный (потом переименованный в город Алма-Ата)

Казачьи походы в Сибирь начались еще при Иване Грозном. Донской казачий атаман Ермак Тимофеевич Оленин* (* Прозвище «Ермак» он получил за могучее дородное телосложение, за один присест он мог в одиночку умять целый артельный котел каши. На донском наречии такой котел называется «ермак»). Вдоволь пограбив на Волге и спасаясь от царевых войск, увел своих казаков на Каму в услужение московским купцам Строгоновым. Когда же царский указ о выдаче Ермака дошел до них, то Ермаку посоветовали уходить дальше, за Урал. Пять сотен казаков на двадцати стругах, помолившись и дав обет доблести и целомудрия, двинулись где вплавь, а где волоком в неведомую Сибирь. Точно так же, как варяги несколько столетий назад грабили на Волхове и Днепре местные племена восточных славян, так и казаки обирали в Сибири тунгусов, якутов, бурятов, силой отбирая драгоценные меха, ковры и утварь.

Награбленным богатством Ермак поделился с московским царем и был прощен за прошлые безобразия. Ермак отправил с челобитной в Москву своих есаулов, сам же ехать не осмелился, боялся скорой расправы. Челобитная была подкреплена богатыми подарками в виде тысяч шкурок соболей, бобров и чудесных чернобурых лисиц. Кроме этого царю привезли восемь больших золотых самородков, резной ларец из кости мамонта китайской работы, украшенный крупными изумрудами и аметистами, это не считая ковров и нарядной конской сбруи. Надо полагать, что все это было добыто у туземцев. Но главное – Ермак преподнес Московскому царю Сибирь, чтобы он «царство сибирское взял и живущих там иноязычных людей под государеву царскую высокую руку подвел»*. (* Разбойничий характер казачьего похода в Сибирь всячески ретушируется романтическим флером. Еще М.В. Ломоносов наказывал историкам «… помянутому Ермаку в рассуждении завоевания Сибири разбойничества не приписывать». Когда Василий Суриков выставил свое грандиозное полотно «Покорение Сибири Ермаком», то, зритель был просто ошеломлен представленной живописной небывальщиной)

Не забыл царь и про ответные подарки, отослав Ермаку, как водится, шубу со своего плеча, серебряный ковш и богато украшенный панцирь. По легенде в этом царском панцире Ермак и утонул, переплывая Иртыш, когда спасался от внезаного набега отряда недобитого Кучума.

С самого начала вместе с казаками шли «встречь солнца» в Сибирь — поморы и устюжане (жители Великого Устюга), а также гонимые московской властью и официальной церковью староверы-раскольники. Отважные ватаги ушкукйников* (* Ушкуй – дощатая весельная лодка, подобные лодки на Днепре называли «чайками», на Дону «челнами», на Волге «стругами». Ушкуй – название белого медведя, ушкуйник – храбрый человек, способный победить этого грозного зверя) под предводительством Ерофея Хабарова, Семена Дежнева, Владимира Атласова, Василия Шилова желали попытать разбойничьего счастья за уральским Каменным поясом. Имена этих устюжан-землепроходцев навечно записаны на географических картах Сибири и Дальнего Востока. Часто их называют «казаками», что не совсем не соответствует действительности. Если запорожские и донские казаки происходят от скифско-славянско-кавказских корней, то устюжане (и поморы) – лихие и отважные воины – прямые потомки ильменских (новгородских) славян с некоторой примесью крови угро-финских племен. Причем устюжане утверждали, что они пришли из России. Казак, пришедший в Сибирь, называл себя «Чел-Дон», то есть «человек с Дона» (не из России). Казаки и устюжане вместе передвигались через дикие места, вместе сражались плечом к плечу, но при этом всегда помнили «кто есть кто»: кто из них устюжанин, а кто «челдон». Тем более, что строительные ухватки, говор и хоровое пение у них было совершенно разные.

После краткой казачьей вольницы на приобретенных землях наступил период их русского (московского) освоения. Попытки воевод навести порядок, вынуждали казаков-землепроходцев идти дальше в глубь Сибири и еще дальше на восток. Более того, они не остановились на берегах Тихого океана, и вскоре ими был освоен американский континент. От берегов Аляски и Алеутских островов до самой Калифорнии на полтора века обосновалась Русская Америка. «Русскими креолами» называют до сих пор в Америке потомков от смешанных браков русских и казачьих землепроходцев с местными индейцами, алеутами и эскимосами.

Практически за двести лет, считая от похода Ермака было преодолено и освоено огромное пространство за Уралом. В этом смысле историческая роль казачества неоспорима. Недаром, по словам Л.Н. Толстого, «Россию создали казаки».

Одновременно с казачьими походами в Сибирь, казаки стали осваивать предгорья Кавказа. Первым слоем казачества на Тереке стали гребенские казаки. Старинное предание гласит, что гребенские казаки – это смесь рязанских казаков Червленого Яра и верховых донских казаков. К ним примкнули устюжане-ушкукйники, рыскавшие по рекам от Белого моря, где они били рогатиной белых медведей (ушкуев). Вместе они ходили по Волге до Хвалынского (Каспийского) моря, где грабили персидских (и не только) купцов. После того как Москва победила Казанское и Астраханское ханства, русские войска прогнали лихие казачьи ватаги с Волги. В поисках новых мест казаки спустились в Каспий. Дальше их пути разошлись. Одни казаки отправились на восток, дошли до устья Урала (Яика) и выше по течению обосновали ряд казачьих городков, так возникло Яицкое казачество. Другие казаки из Каспия на лодках вошли в Терек и в том месте (на Гребне), где в него впадает река Сунжа срубили свои городки, здесь обосновались гребенские (сунженские) казаки.

С первых же дней между гребенцами и их соседними горскими племенами установились добрососедские отношения. Гребенцы куначились с кабардинцами и чеченцами, часто брали себе жен оттуда. В отличие от донских и запорожских казаков гребенцы не чурались ведения хозяйства и охотно занимались не только охотой, рыболовством и скотоводством, но и садоводством, пчеловодством, хлебопашеством (слабо). Особенно уважали гребенцы виноделие. Чапурка «родительского» чихиря скрашивала досуг казака и сопутствовала ему во всей казачьей жизни. Впрочем, занятие хозяйством не мешало гребенцам обирать купеческие караваны, идущие из Крыма и Азова в Дербент и Баку и обратно по Большой Черкасской дороге. Персия и Турция с появлением казаков на Тереке постоянно жаловались на них в Москву: «Черкасскую дорогу затворили, по перелазам сидят, с купцов оброки берут великие, а иных и грабят и до смерти убивают, чем торговлю подрывают в конец». Но что у Москвы был готовый ответ: «Сами знаете, что на Тереке и Дону живут воры без ведома Государева, не слушают они никого, и нам до казаков какое дело»)

Малочисленное терское казачество, тем не менее, контролировало жизнь в восточной части Северного Кавказа, что дало повод внести в полный титул царя Федора Иоанновича, сына Ивана Грозного – «Государь Кабарды, земель черкесских и горских»

Если с востока Московское царство казачьими походами прирастало Сибирью, а с юга – Северным Кавказом, то с запада Москва приросла Украиной. Речь Посполита (Польша плюс Литва) все время старались приручить украинскую казачью вольницу. С этой целью был придуман так называемый «реестр» – список казаков, которых польское правительство принимало на службу (за хорошие деньги) для охраны от татарских набегов. Реестр был небольшой – всего несколько тысяч, да и жалование реестровым казакам часто задерживали по нескольку лет. Командовали реестровыми полками и сотнями шляхетские офицеры, заставляя казаков выполнять полицейские карательные действия против своих же единоверных братьев. Всякое другое «казакование» помимо реестра подлежало преследованию.

Казакам ничего не оставалось как или идти в холопы польско-литовским магнатам, или уходить за пороги Днепра – в оплот вольного казачества Запорожскую Сечь, куда принимали всех православных, бежавших от панского гнета. К средине XVII века возникло непримиримая вражда между реестровыми и запорожскими казаками.

Как атаман Ермак поднес московскому царю Ивану Грозному бескрайнюю Сибирь, так казачий гетман Богдан Хмельницкий привел под корону московского царя Алексея Михайловича не только запорожских казаков, но и всю левобережную Украину, отдав предпочтение православной Москве перед бусурманской Турцией и католической Польшей. Одним из требований объединения Украины с Московским царством было требование, чтобы за украинцами было сохранен «эллинский закон» православия, то есть троеперстие. Царь Алексей Михайлович и Московский патриарх Никон согласились выполнить это требование, что привело к расколу древнеправосланой веры. Так Московское царство с помощью казаков становилось обширной Российской империей.

С тех пор историческая судьба Украины (Малой Руси), Сибири, Северного Кавказа и русского казачества настолько тесно связана с Российским государством, что впору говорить о великоросах, малоросах, полещуках (севрюках), поморах, сибиряках и казаках, как о едином русском этносе. Конечно, ни один этнос в мире не является расово чистым, все этносы формируются как смешанные союзы. Впрочем, проблема «чистоты крови» относится к любому этносу. Ведь только жеребцы в элитных конюшнях могут похвастаться чистотой крови, а у любого человека в крови намешено предостаточно. Крутые изгибы истории не щадят никого.

1.4. Откуда в казачестве взялась голубая кровь?

Настоящий погром казачеству учинил Петр Первый, приняв строгий указ о выдаче всех беглых крестьян с Дона для государственных повинностей. Погром усугубился произошедшим в это время расколом православной церкви. Тех, кто не желал принять крестное целование по новому образцу, Петр велел поголовно казнить. Дон раскололся – кто-то из казаков принял условия московского царя и патриарха (казаки низовые, домовитые), а кто-то отказался. Среди староверов были, в основном, верховые и хоперские казаки. Возглавил восстание Кондрат Булавин, оно было даже более мощным, чем недавнее выступление казачьего атамана Степана Разина против Москвы*. (* Программа Степана Разина, защитника казачьей вольности была ясна и определенна: разрушить Московское царство и на ее обломках создать грандиозную казачью республику, то есть Разин хотел оказачить всю православную Русь. Однако Разин был схвачен и выдан на расправу Москве самими же казаками, которые забыли главный принцип донской вольницы «С Дона выдачи нет». Не Дон казнил Степана Разина, а московский палач)

Цели казачьих выступлений против Москвы были совершенно разными. Разин хотел «оказачить» всю Русь, то есть уничтожить крепостничество и дать русскому (православному) народу долгожданную волю. Булавин вел дело к отделению Дона от России и ратовал за переход донских казаков под покровительство турецкого султана, который, якобы, обещал казакам сохранение независимости и древнеправославной веры*. (* Емельян Пугачев был просто самозванец, выдававший себя за чудом спасшегося от гибели Петра Третьего)

В апреле 1708 года вблизи станицы Голубинской произошло жестокое сражение между верховыми и низовыми казаками. Это была настоящая гражданская война между единокровными казаками*. (* Праобраз гражданской войны среди казаков уже был ранее на Куликовом поле в 1380 г., где ордынские казаки («кыргыз-кайсаки») дрались с донскими «бродниками». Следущая гражданская война между белыми и красными казаками будет в 1918-20 г.г.) Кондрат Булавин жестоко прошелся по низовым станицам – сторонникам московского царя – и захватил Черкасск. Булавина поддержали 3 тысячи запорожцев-добровольцев, которые к тому времени тоже разобрались в прелестях московской власти.

На подавление мятежников Петр направил стотысячный корпус русских войск под командованием князя Долгорукова. И начался такой геноцид казачества – всем геноцидам геноцид! Царские войска шли, истребляя всех поголовно на верхнем Дону и Хопре. Вешали, сажали на кол, священников-староверов четвертовали. Русские солдаты Долгорукова брили не только бороды староверов, но, глумясь, брили «тайные уды», со смехом отрезая мужское достоинство. Женщин и детей бросали в колодцы. Не трогали только самых дряхлых стариков, князь Долгоруков так писал царю: «Те и сами исчезнут».

Донские земли были расчленены – часть отошла в Воронежскую губернию, часть приписана к Царицыну, Луганск попал в Слободскую Украину. Вольный Дон был унижен и раздавлен. Только Игнату Некрасову, сподвижнику Кондрата Булавина, удалось увести на Кубань под покровительство Турции около 8 тысяч душ, к которым присоединилось несколько семей запорожцев. Там они жили обособленной общиной, сохраняя нравственные устои, казачий быт и древнеправославную веру. Позже «некрасовцы» перешли из Турции на Дунай (в Румынию) и в Болгарию, а после Второй мировой войны разошлись по всему миру, наибольшая часть эмигрировала в Аргентину*. (* Общины «игнат-казаков» сохранились до сегодняшнего дня, причем через триста лет численность их семей гораздо больше, чем их ушло с Дона)

Одновременно Петр жестоко уничтожил Запорожскую Сечь. Когда Украина ушла от Польши под власть «братской» Москвы, то она надеялась на лучшее. Однако гнет, от которого бежала Украина, она получила в полной мере от «москалей» и даже в более жестокой форме. Престарелый гетман Иван Мазепа стал искать выход, чтобы защитить Украину и запорожских казаков от московской кабалы и унижений. Защиту Мазапа надеялся получить у шведов, с которыми Петр Первый воевал уже несколько лет с переменным успехом. Как только в пределы Московского государства вторгся воинственный Карл XII, Мазепа перешел на сторону шведов.* (* В наши дни Президент Украины Виктор Ющенко точно также ищет защиты от притязаний России на Западе, в НАТО) В том же 1708 году подручный Петра – Меньшиков захватил ставку гетмана Мазепы в городе Батурин и вырезал там 15 тысяч жителей от грудного младенца до старца.

Петр сознательно уничтожал казачество, зная о своенравии казаков, о том, как проявили себя запорожские и донские казаки в Смуту, идя на союз с поляками, как казаки поддерживали мятежных атаманов Степана Разина и Кондрата Булавина. После того, как умер ставленник Петра гетман Скоропадский, то был упразднен пост гетмана на Украине, она была приравнена к российским губерниям.

Полвека спустя Екатерина Вторая окончательно распустила казачество на Украине. Часть бывших запорожцев, а также казаки-черноморцы (казаки из Черниговской и Харьковской губерний) по ходатайству Потемкина с семьями переселилась на Кубань для борьбы с кавказскими народами, союзниками Османской империи. Так прикавказская Кубань стала новой родиной для потомков запорожских казаков*. (* Недаром новая Украина сейчас закидывает удочку насчет присоединения Кубани к Украине якобы для воссоединения единой украинской нации. Вообще истоки украинской «самостийности и незалежности» невозможно понять без экскурса в казачье прошлое) Какая-то часть украинских казаков ушла в эмиграцию за Дунай на службу турецкому султану.

Вместе с петровскими реформами в Россию, разбавляя «славянство», «на ловлю счастья и чинов» хлынул поток европейцев — голландцы, германцы, французы, итальянцы. Всех пришлых с запада называли «немцами», от слова «немой», то есть не говорящий по-русски. Раздел Польши и присоединение ее части к России осчастливил нас не только польским дворянстом – шляхтой, но польскими красавицами, что дополнительно украсило русскую нацию: «Нет на свете царицы краше польской девицы! Как роза румяна, бела как сметана».

Начиная с императора Павла основное пополнение дворянства шло не только через потомство, а через службу, то есть дворянами становились автоматически после получения первого офицерского чина в табели о рангах.

В отличие от запорожцев Донское казачество формально было сохранено*. (*До конца Смуты донское казачество было совершенно независимым государством (республикой), с 1612 года до разгрома разинщины Дон, оставаясь республикой, стал уже весьма зависимым от Московского царства. После присяги 1671 года Дон вошел в состав Российского государства на правах автономии, а при Петре после 1708 года Дон стал фактически губернией России) Однако казачьей демократии настал конец: у казаков (у всех, не только донских) было отнято их исконное право – избирать в своем кругу атаманов. Верховные (войсковые) казачьи атаманы стали назначаться царской властью, они стали называться «наказными атаманами». Среди них часто встречались люди, не имевшие ничего общего с казачеством * (* Последний наказной атаман Донского Войска, назначенный Николаем Вторым, был генерал от кавалерии граф фон Грабе, пришедший на смену барону Таубе. Вот уж казаки!). Из Петербурга стал назначаться не только верховный атаман, а также прокурор и архиерей. Выборными оставались только хуторные и станичные атаманы, но они были подчинены строгому надзору наказных окружных атаманов и войскового правления.

Казачество принесло России военную славу, оно кровью расплачивалось за непомерные имперские амбиции российских правителей. Понятно, что те никогда не скупились на самые лестные слова по поводу казачьего патриотизма и героизма. Царская власть сумела сделать из вольных казаков дармовых солдат, и часто использовала казаков по полицейской части, что отнюдь не добавляло казакам славы в глазах русского общества*. (*. И сейчас о казачестве вспоминают, когда на Кавказе требуется очередная порция «пушечного мяса»)

Казачьи военные подвиги прославили историю России. Их счет следует начинать со знаменитого «Азовского сидения» 1641-42 года, когда горстка (не более тысячи) донских казаков обороняла азовскую крепость в устье Дона от турок, превосходивших их в сто крат по численности. XVIII и XIX века – время блистательных побед русского оружия с участием казаков как на европейском фронте, так и против Османской империи за новые земли в Новоросии. Без казаков немыслимо представить покорение Кавказа и Балканскую освободительную войну.

На призыв «Русское отечество в опасности!» Дон ответил в 1812 году поголовной самомобилизацией всех казаков – от 17 до 60 лет. Казачьи полки громили наполеоновскую армию и на территории России и за ее пределами, что вынудило Наполеона сказать: «Если бы у меня были казаки, я смог бы завоевать весь мир».

Были, конечно, у казаков и неудачи в военном деле, их тоже не следует забывать. Император Павел Первый, которому не давала покоя слава Александра Македонского, вызвал донского атамана Матвея Платова, приказал ему сформировать многотысячный экспедиционный казачий корпус, и отправил казаков (зимой!) для завоевания Индии (приказав попутно покорить Бухару и Хиву). Более половины казаков тогда погибли не от пул и сабель врагов, а от холода и бескормицы в среднеазиатских пустынях. Со смертью императора уцелевшие казаки были немедленно возвращены назад.

Если прежде у казаков в ходу была присказка «Казаки – царева печаль», то потом в казачество стала внедряться холопская психология: «Казак родится, чтобы царю сгодиться». Для казаков вместо Воли настала Служба. Конечно, такое добровольное холопство избавляет от душевных мук, что обычно зовется «совестью».

Казачество сословно разделилось, появилось «казачье дворянство» с новыми правами и привилегиями. Уничтожение казачьей вольности, казачьего духа началось, когда казацкая старшина» получила привилегии от московской власти, стала в обмен на кровь и пот своих соплеменников получать подачки и награды. Казачья старшина тех лет – это, по сути, казачье дворянсто, которое жило не хуже русских помещиков. Казачья старшина за офицерские чины, за дворянское звание да графские титулы, за крупные земельные наделы променяла волю всего казачества. И свою волю старшина тоже отдала безвозвратно, раздавая войсковые земли и получая арендную плату.

Нижние чины казачества должны были называть своих офицеров «ваше благородие» и «ваше высокоблагородие». Конечно, такое разделение прошлого казачьего братства на «благородных» и «подлых» было не столь контрастным, как в остальной России, где «их благородия» даже разговаривали между собой по-французски. По переписи конца XIX века только 53% российских дворян считали русский язык родным. Рано или поздно такая глубокая сословная борозда должна было привести к братоубийственной войне, так оно и случилось в 1917 году.

1.5. Единокровные казаки: одни – белые, другие – красные

Независимо от отношения к монархии, нужно с сожалением помнить, что в февральские дни 1917 года казаки первыми подали пример восстания в Петрограде. Когда казаки отказались разгонять манифестацию протестующих женщин, то некий жандармский офицер ударил по лицу одного казака из Хоперского полка. За такое бесчестие подхорунжий Филатов насмерть зарубил шашкой этого жандарма, после чего весь казачий полк ушел с дежурства в свои казармы под восторженные крики «Казаки с нами!»

Сразу же после отречения от русского престола представителей монаршего дома Романовых (Николая Второго и его брата Михаила) все казачьи области – Дон, Кубань, Терек, Урал – сразу же (в апреле 1917 года) объявили о своей автономии и прекращении института наказных атаманов. Казаки посчитали себя свободными от присяги, данной ими русскому царю. Был снова возрожден казачий Круг, упраздненный два века назад Петром Первым.

В июле 1917 года казаки решительной силой (не нагайками, а пулеметами и артиллерией!) подавили вооруженный мятеж большевиков. Трех артиллерийских залпов казачьей батареи было достаточно, чтобы сагитированная большевиками вооруженная матросня и солдатня разбежалась врассыпную. Сами казаки при этом потеряли 7 человек убитыми и 19 человек тяжелоранеными. Вопреки пожеланием Временного правительства, казаки на дали хоронить своих товарищей на Марсовом поле, где ранее были похоронены жертвы февральской революции. Погибших казаков отвезли на Дон и похоронили на родине. После подавления июльского мятежа жители Петрограда чествовали казаков как победителей и героев, обращаясь к ним: «Наши спасители!» (* Чуть позже Керенский «отблагодарил» казаков: объявил донского атамана А.М. Каледина мятежником и потребовал арестовать его вместе с генералом Л.Г. Корниловым. В ответ Керенский услышал традиционное – «С Дона выдачи нет!»)

Большевики не забыли этого июльского казачьего урока, к своему новому мятежу они готовились уже более тщательно. После октябрьского переворота большевики отомстили казакам. Своими первыми декретами они потребовали отказаться от звания казака, сдать собственное оружие, не носить казачью форму, снять заслуженные за храбрость кресты.

Сразу после октябрьского переворота В.И. Ленин подписал «Обращение к трудовому казачеству». В нем отменялась обязательная военная служба казаков, большевики обещали брать на себя расходы на их вооружение и обмундирование. И самое главное – казакам разрешалось свободное передвижение по стране (раньше это было возможно только с разрешения станичного атамана и на короткий срок). Это «Обращение» отвечало чаяниям простого казачества – дорого было собрать молодого казака на службу, дорого стоило заменить убитую в бою лошадь*. (*Когда Войсковой атаман А.М. Назаров (сменивший покойного А.М. Каледина) спросил у приехавшего на Дон П.Н. Краснова о его встречах в Петрограде с Лениным и Троцким, то Петр Николаевич заметил: «Большевики – умные сволочи»)

Сразу же после разгона Учредительного собрания, когда кончились иллюзии относительно истинных целей большевизма, казачьи земли превратились в оплот сопротивления коммунистическому режиму, установленному под фальшивым лозунгом «Вся власть Советам». После двух-трех месяцев колебаний казачество сразу же отвергло и бред коммунистической идеологии всеобщего равенства, и масонскую блажь интернационализма.

Большевики-интернационалисты, развязавшие гражданскую войну по всей России, со всей жестокостью уничтожали казачество. Уничтожали и сами, и с помощью коллаборационистов – «красных казаков». Коллаборационизм – слово мудреное, его простой казак и не выговорит. Зато все отлично понимает его суть: коллаборационизм – это предательство по отношению к своим, единокровным. Коллаборационизм – это продажное сотрудничество с врагами. Во все времена и у всех народов пособничество считалось самым тяжелым преступлением, и казни предателям всегда полагались мучительные и позорные. Весной 1918 года донские казаки не говорили Федору Подтелкову «ты – коллаборационист», а сказали, как припечатали: «Ты, поганка, казаков жидам продал». И повесили его и Кривошлыкова. Однако большевики, захватившие Дон, понаставили им везде памятники – в Новочеркасске, в Каменской, на хуторе Пономарев. Вроде они не предатели, а герои. Так уж повелось: во все времена победитель всегда прав, а побежденный – никогда.

Но следует подчеркнуть, что основной массе казачества был неприемлем и возврат к старым дворянско-монархическим порядкам. Это сразу же выродилось в глубокий конфликт с Белым антисоветским движением. В феврале 1918 года казаки вынудили уйти с донских земель в «Ледовый поход» первые малочисленные и практически безоружные зачатки Добровольческой армии Корнилова-Алексеева-Деникина.

Трагическим эпизодом во взаимоотношении казачества и Белой армии стал разгром Кубанской Рады, закончившийся повешением члена Рады Колабухова и высылкой с Кубани наиболее влиятельных членов Рады. Поводом послужило заключение делегацией Кубанской Рады осенью 1919 года договора с правительством только что образованной Горской республики, по которому горцам уступались казачьи территории. В ставке белого движения это было расценено как сепаратизм и измена России.

Весьма показательно, что символом казачьего верхнедонского восстания против большевиков стала папаха с красной и белой лентами в нахлест, наподобии буквы «хер». «Мы восстаем не против Советской власти, - утверждали восставшие казаки, - а против расказачивания, против насилия и террора. Мы восстаем за казачий порог и угол, за свой казачий дым»

Казачество во время гражданской войны 1918-20 г.г. подверглось геноциду похлеще, чем армяне от турок в 1915 г. или евреи от гитлеровцев. Была уничтожена половина казачьего населения Дона, не менее трети кубанцов и терцов, уральские (яицкие) казаки были уничтожены на 90%.*. (* Уральцы во множестве гибли в боях с подавляющими силами красных войск. Когда стало ясно, что красные побеждают, все уральцы с семьями суровой зимой 1920 года стали пробиваться через казахские степи на юг, в Персию. Туда дошло только 3 тысячи человек, всего одна десятая часть) Позже убыль казаков была «восполнена» – переселением на казачьи земли пришлого неказачьего населения.

Сваливать геноцид казачества на еврейскую верхушку большевиков (Свердлова, Троцкого, Сокольникова – эти фамилии партийные псеводимы) – значит грешить против исторической правды. Ответственность за уничтожение казачества лежит на всех большевиках – русских и не-русских*. (* В особых зверствах в отношении мирного казачьего населения был отмечен Андрей Лукич Колегаев (чистокровный русский), левый эсер, примкнувший к большевикам с 1918 года, член РВС Южного фронта)

Терских и кубанских казаков, уничтожали и сгоняли с земель, прежде всего, горские народы Кавказа. Большевики вооружали и подстрекали их, обосновывая геноцид казаков политической целесообразностью. Чеченцы и ингуши, получив от красных оружие и боеприпасы, в 1919 году ворвались на казачьи земли Терека и Кубани, сорвав тем самым наступление Добровольческой белой армии на Москву. Казачьи части Шкуро и Мамонтова, громившие большевиков уже под Тулой, стихийно бросились назад защищать свои станицы и семьи.

После гражданской войны большая часть казачьих войсковых территорий ушла под вновь созданные Горскую и Дагестанскую автономные республики. Район Владикавказа был зачищен от терских казаков для заселения ингушами. Была образована Киргизская (позже названная Казахской) автономная республика, в ее состав отдали всю территорию Уральского и Семиреченского казачества, южную часть Сибирского и Оренбургского казачества. Даже столицей этой новой автономной республики стал Оренбург (позже столицу Казахстана перенесли в казачий город Верный, назвав его Алма-Ата). То, что осталось от территории Сибирского Войска, поделили между несколькими губерниями.

Границы республик Ленин и Сталин чертили по линейке прямо на карте, наделяя из наследства Российской империи кому по больше, кому по меньше. Большевики могли легко и просто создать любую республику, как, впрочем, потом могли легко и просто упразднить ее.

Самой жестокой дискриминацией при советской власти была дискриминация не по национально-этническим, а по политическим мотивами. Репрессиям мог быть подвергнут любой человек вне зависимости от его этнической принадлежности. Миллионы чистокровных славян подвергались дискриминации и жестоким репрессиям по сословному признаку. Не дай Бог, если кто-то оказался происхождением из дворян, из казаков, из священнослужителей, из кулаков и прочия, и прочия, и прочия.

С особой изощренностью была проведена коллективизация на казачьих землях. Если в среднем по России раскулачивали каждое десятое крестьянское хозяйство, то среди казаков раскулачиванию подлежал каждый третий. Многие тысячи казаков от мала до велика погибли в голодомор 30-х годов. Так коммунисты планомерно уничтожали хозяина-хлебороба: всех крестьян (и казаков в том числе) приучали батрачить в колхозах-совхозах*. (* М.А. Шолохов в «Поднятой целине» описал коллективизацию на Дону лживо, глумливо и бесчестно. По сути, эта книга провальная после гениального «Тихого Дона». Подлинный ли он автор «Тихого дона» или нет для нас совершенно не важно. Важно то, что Михаил Шолохов, даже не будучи родовым донским казаком, сумел представить человечеству удивительный обильный материал для размышления)

После поражения в гражданской войне сотни тысяч казаков с семьями, спасаясь от неминуемого геноцида, эмигрировали за границу. Там казаки старательно держались друг друга, долгое время пытались сохранять казачьи традиции, группируясь вокруг православных церквей. Казачьи станицы (общины) существовали на всех континентах. В Европе это, прежде всего, Франция (33 станицы), Болгария (15 станиц), Сербия (12 станиц) Чехословакия (6 станиц). В Новом Свете - США, Канада, Аргентина, Уругвай. В Китае – Харбин и Шанхай. Казаки обосновались даже в далекой Австралии и Африке (Алжир, Тунис).

В эмиграции казаки жили постоянной надеждой на скорое крушение большевизма и мечтой о возвращении в родные края. Однако через два-три десятилетия их старый поношенный чекмень сменился на сорочку с крахмальным воротничком, а казачий мундир – на гражданский пиджак. Их дети закончили местные школы и уже не были способны голосить старые казачьи песни. Скажем так: эмиграция – это просто другая форма русского бунта, тоже бессмысленная и беспощадная, но уже к своим потомкам. Без родных корней любая эмиграция становится бесплодной и быстро засыхает. Однако в эмиграции казаки оставались русскими (по вере, по менталитету), тогда как казаки, оставшиеся в СССР, почти все поголовно становились «советскими».

С началом Второй мировой войны многие казаки-эмигранты стали сотрудничать с гитлеровским режимом, за что немедленно заслужили обвинения в предательстве. Казаки надеялись с помощью Гитлера и его союзников поквитаться с советской властью, взять реванш за свое прошлое поражение и создать свое казачье государство. Как тогда заявил казачий генерал Шкуро, оправдывая этот союз: «Хоть с чертом, хоть с дьяволом, но против большевиков». Многих прельщало то, что в гитлеровской расовой «табели о рангах» казаки считались «полноценной» нацией, как потомки древних германских племен ост-готов и аланов (арийцев).

После Сталинградской битвы с Терека, с Кубани, с Дона потянулись обозы – многие тысячи казаков ушли с семьями с отступившими германскими войсками. Только их путь был безнадежный. Англо-американские союзники в мае 1945 года сдали советским властям стотысячный казачий корпус, размещенный в Австрии поблизости города Лиенц. Все находившиеся там казаки, их жены и дети в последствии сгинули в сталинских лагерях, а их атаманы повешены на Лубянке.

Атамана Краснова часто ставят на одну доску с генералом Власовым, бывшим сталинским любимцем, попавшим в плен и согласившимся сотрудничать с немцами. Да, оба генерала сотрудничали с врагом. Поэтому оба заслужили позорную смерть. Победитель всегда прав, а побежденный – никогда. Война – слишком серьезная вещь, чтобы прощать предателей. Однако измена Родине – это не то же самое, что измена государству. Измена своему народу – это совсем не то же самое, что измена присяге, данной Ленину-Сталину или другому фюреру. Так делаются подмены.

Атаман Краснов Ленину-Сталину не присягал, а всю жизнь боролся с большевиками и с Советской властью, но дважды потерпел поражение. Однако, в конце концов, коммунистическая идеология потерпела крах, и советская власть (не к ночи она, проклятая, будет помянута!) провалилась в преисподню. Чего стоят слова о примирении «белых» и «красных», если Краснов, Шкуро, Семенов все еще числятся «изменниками», если по-прежнему на них льются потоки лжи советских времен*. (* Дочь командира 15-го казачьего корпуса Хельмута фон Паннвица обратилась в Главную Военную Прокуратуру с просьбой о пересмотре дела ее отца. В апреле 1996 года юристы реабилитировали этого казачьего атамана, генерала войск СС. На вопрос - почему не были реабилитированы остальные казачьи атаманы, сражавшиеся на стороне Гитлера, представитель прокуратуры пояснил: не было обращений об их реабилитации. Встрепенулись казаки! Уж если эсэсовца, организатора расправ над партизанами и мирным населением Белорусии и Югославии реабилитировали, то уж престарелых казачьих атаманов, на которых нет крови – сам Бог велел!

После долгой волокиты Военная Коллегия Верховного Суда РФ под председательством Генерала-лейтенанта юстиции Уколова, при членах суда генерал-майоре юстиции Пархомчука и генерал-майоре юстиции Хомченко в своем заседании 25 декабря 1997 года рассмотрела дело П.Н. Краснова и признала его не подлежащим реабилитации!

Виновность П.Н. Краснова подтвердили не за то, что он был высокопоставленным чиновником в оккупационной администрации. Негодование духовных наследников Ленина-Сталина-Троцкого-Свердлова вызвало то, что казачий атаман «написал около 30 романов, которые по своему содержанию являются сгустком ненависти к СССР, лжи и клеветы на советскую действительность, вождей ВКП(б) и руководителей Советского правительства. Извращенно отражал строительство бесклассового общества в России, тенденциозно изображал работу советских тружеников Ленинграда и клеветал на колхозный строй». Комментарии, как говорится, излишни.)

В станице Еланской открыт мемориальный комплекс «Донские казаки в борьбе с большевиками». Далеко видна 4-х метровая бронзовая скульптура донского атамана Петра Николаевича Краснова. Атаман Краснов не нуждается в реабилитации, как не нуждается в ней Степан Разин. Кто должен реабилитировать Степана Разина? Кому выдавать справку о его реабилитации? О Степане Разине давно слагаются песни, достойные народного гимна. Хотя всем известно, что невинную красавицу-княжну он, злодей, все-таки погубил.

Образ атамана Краснова, как непримиримого борца против большевизма и Советской власти должна мобилизовать казачество продолжить эту борьбу до полного морального уничтожения интернациональных коммунистических идей. Постамент украшают барельефы казаков, отдавших жизнь в борьбе за свободу Дона, – А.М. Каледина, А.М. Назарова, В.М. Чернецова, С.В. Денисова, И.А. Полякова. Этот мемориал – нож острый для «ветеранов» от советской власти. Они все продолжают возлагать цветы и водит школьников к памятникам Подтелкову и Кривошлыкову.

Куда только не разбросала судьба казаков и их потомков за годы советской власти! Люди скрывали, что они казаки. Был строгий запрет на ношение традиционной одежды (не говоря уж о холодном оружии), казаки были поражены в правах. Казалось бы всё – конец казачеству! Перерезали ему главную становую жилу, и никогда больше казак не поднимет вольную голову. Остались лишь «советские казаки», годные разве для съемок послевоенного комедийного фильма «Кубанские казаки».

И вот в 1962 году – расстрел в Новочеркасске, в казачьей столице. Стреляли в людей, осмелившимся выйти на площадь в знак протеста против действий властей. Потом втихую расстреляли и посадили в тюрьмы сотни казаков в назидание всем, кто посмеет что-то вякнуть против постылой советской власти. Новочеркасское восстание отчетливо характеризует неистребимый «казачий дух» – тот загадачный казачий вольнолюбивый менталитет, который в 1962 году обходился без погон, лампас и прочей мишуры.

1.6. Ряженые казаки

Новая попытка возрождения казачества началась в годы горбачевской гласности, несмотря на то, что советская власть десятилетиями проводила жесткую «зачистку» казачества. Как только стало возможным называть всё своими именами, когда стали широко известны доподлинные материалы и документы о большевистском «расказачивании»*, появились обнадеживающие побеги возрождения казачества и как самостоятельного политического движения, и как процесс самоосознания себя этнически особой нацией. (*Коммунисты с присущим им бесстыдством предпочитают называть геноцид против казаков «расказачиванием»).
Август 1991-го стал в истории России, по сути, новым февралем 1917-го. Эти события схожи не только своей неожиданностью и скоротечностью, но и единодушной поддержкой крушения государства. Как в 17-ом все бросили царя, так и в 91-ом все дружно отринулись от КПСС. Все захотели перемен. После отречения от верховной власти совестливого «царя-генсека» * (* М.С. Горбачев, кстати, имеет казачьи (терские) корни) временная «демшиза» легко подобрала валяющуюся в грязи верховную власть. Люди были просто контужены произошедшей геополитической катастрофой, а, как хорошо известно, контуженый человек слабо соображает. На псевдо-выборах народ может проголосовать за кого угодно, хоть за непросыхающего «гаранта», хоть за потомственного юриста, хоть за питерского «бомбилу».
В ноябре 1991 года, за две недели до Беловежских соглашений казачий Большой Круг, заседавший в Новочеркасске, в бывшем Атаманском дворце, провозгласил создание независимого Союза казачьих республик Юга России – Дона, Кубани и Терека. Стремление казачества к автономии и склонность к сепаратизму являлась лишним доказательством их высокого политического чутья. Казачьи «самостийность» возникла на фоне полного отчаяния от действий центральной власти в Москве. Кончилось «грандиозное решение» о самостийности казачества жалким пшиком – «в границах Ростовской области».

И во что вся эта новоявленная казачья «самостийность» вылилось? В бардак! Было выпито море водки под лозунги о казачьем возрождении и единстве. Казаки надели фуражки и штаны с лампасами, пошли развеселые песни-пляски да размахивание шашками. Начиная с 90-х годов, называться «казаками» позволялось кому угодно, все кому не лень, вплоть до откровенных бандитов, могли прикрываться казачьим званием. В обиходе появились обидные, но заслуженные слова – «ряженые», «бумажные» и «асфальтовые казаки». Такие казаки, словно американские индейцы, пляшут в своей резервации на потребу заезжим туристам. Стал формироваться образ ряженого казака – этакий полупьяный хам с нагайкой и с офицерскими погонами. Их убогое воображение не шло дальше дружин по охране общественного порядка (в помощь «ментам») да организации ЧОПов (частных охранных предприятий). Со своими лампасами, газырями да самодовольным кручением усов такие горе-казаки остаются в лучшем случае исторической декорацией, а это уже задворки политической жизни.

С самого начала подчеркивалась внешняя военизированная форма казачества как «служивого сословия». На бумаге создавались казачьи отряды, сотни, полки, при них штабы. Казаки пошили себе военную форму на старинный манер, заказывались знамена, проводились парады. Это была ложная романтичность – увлечение внешней стороной казачества. В казачество хлынули бодрые ветераны Советской армии – укреплять военно-патриотическое воспитание молодежи, так как они это понимали (вернее, как их учили политруки-большевики). Вся эта псевдо-казачья «войнушка» напоминала детскую игру советских времен «Зарницу» с игрушечными автоматами и караулами. Фиктивные реестровые казаки и резервные «казачьи войска» превратились в некую оперетту в бутафорском казачьем одеянии, с погонами и крестами. Не зря казачки говорили своим мужьям, отправлявшимся на очередной казачий Круг: «Опять казаковать пошел? Опять на бровях приползешь?»

Идеологическая ошибка в приоритете целей возрождения казачества в том, что во главу угла была поставлена сословная (военизированная) сторона казачьей жизни, а общинная (семейная) жизнь казаков полностью игнорировалась. Самозваные атаманы с пафосом кричали на всех «кругах»: «Главная задача казаков – служить!». А на вопрос: «А кто же будет мою семью кормить, пока я буду служить?» – таращили оловянные глаза и строго поучали о необходимости патриотизма.

Однако казачья «воинственность» натолкнулась на полное нежелание постсоветских властей воссоздавать казачьи войска даже в самом минимальном виде. Созданное Ельциным Главное управление казачьих войск вначале предусматривало создание казачьей пограничной и таможенной службы, призыв молодежи в специальные казачьи части (десантные и мотопехоты), охрану общественного порядка (милицейские функции), экологическую службу и борьбу с браконьерством. Где все это? Осталось только на бумаге, а само Управление было быстро-быстро ликвидировано. Ходят слухи, что Ельцин так напутствовал Путина при передаче власти: «Казакам все обещать и ничего не давать. Они как малые дети – всему верят».

Разделение казачества на «общественных» и «реестровых» нанесло ему огромный урон. Принятый Путиным в конце 2005 года закон о казачьей госслужбе – приговор всему казачьему движению. По этому закону реестровым казаком может стать любой гражданин России, достигший 18 лет и взявший обязательства по несению госслужбы. Его этническое происхождение (из казаков он или перекати-поле) никого не волновало, так же как и его вероисповедание. Закон позволяет создавать «служилое казачество» хоть неграм, хоть евреям, хоть эскимосам.

Самое интересное: если человек уходит с этой госслужбы, то сразу же перестает быть казаком! Этим подчеркивалась служилая сторона казачества, а политические проблемы (национальная идентификация, общинность и самоуправление) затушевывалась и оставалась без внимания. Провозглашенная государственная казачья служба (реестр) ограничивается лишь «участием да содействием». Этот закон лишен основного смысла – формирования демократического казачьего самоуправления, основ общинного казачьего землепользования – и стал таким же неработающим законом, как и все прошлые ельцинские указы и законы.

Двадцатилетие так называемого «возрождения казачества» прошло исключительно бездарно. Всех уже достали постоянные речи о былом величии и военной славе казачества, а охранно-полицейские функции самозваных казаков не на шутку пугали даже лояльное население.

Постепенно приходит понимание, что для возрождения казачества нужно не только красиво рассуждать о его славном прошлом и «наведении порядка» с использованием нагаек, но и четко представлять себе будущее казачества как этноса и нации.

После всеобщей советской бедности и коммунистической уравниловки все население России вдруг стремительно и наглядно разделилось на имущественно разные социальные слои. Если бы сейчас к нам прилетели инопланетяне, то они решили бы, что Россия населена двумя разными народами, которые разговаривают, одеваются и едят по-разному. Один народ – власть, другой – все остальные. На смену пресловутой демагогии о «диктатуре пролетариата» пришла реальная (без демагогии) «диктатура бюрократии».

В России появилась (возродилась!) ненасытная и совершенно бесконтрольная армада новых чиновников, которая называет себя «властью» и «партией власти». В от¬личие от советских времен нынешний чиновник не нуждается в демагогии, он во всю чехвостит «свой народ», обзывая его «электоратом».

Власть в России не привыкла ни к чему, кроме безоговорочного ей подчинения и трепета, которые должны испытывать люди пред ее взором. «Гармония власти и народа» отчетливо видна, когда некий высокий чиновник мчится с конвоем по встречной полосе с мигалками да крякалками мимо томящегося в пробке «народа», а холуи в форме вскидывают руку к фуражке. В душе этот чиновник считает именно так: «Здесь наверху мы — мудрая власть, а там внизу – шелупонь всякая». Начальство даже внешне выглядит особенным образом, все как один (за редким исключением!) пузатые, озабочено-неулыбчатые, со свинцовым взглядом вытаращенных глаз. Сказать какому-нибудь чиновнику или депутату: «Друг! Ведь мы с тобой одной крови!» никак невозможно. Весь этот начальственный класс (с повадками уркаганов) давно чувствуют себя хозяином положения и рассматривает копошащийся внизу массу как подчиненное ему быдло: «Еще чего выдумал – «одной крови»! Греби, греби отсюда, дерьмо поганое. А то ментов кликну – отобьют тебе потроха, будешь всю оставшуюся жизнь этой самой «одной кровью» ссать».

Сейчас казачество – это сплошное нытье и попрошайничество. Жалуются друг другу, что нет законов, нет богатых спонсоров, местные власти не помогают и ничего не разрешают. Тихий Дон за два десятилетия, так называемого «возрождения», покрылся зеленой болотной ряской холопства и зарос тухлой тиной бюрократического безразличия. Такое духовное рассеяние сулит казачеству новые поражения и новые бедствия вплоть до полного исчезновения.

Строить новую жизнь казакам следует не на служилом холопстве, а на свободном труде и достоинстве – владеть наделом земли, иметь оружие, выбирать свою власть, а не терпеть начальников, назначенных свыше. Сущность казачества не в радужных лампасах, не в лихом чубе, хотя все это очень дорого казаку. Подлинная сущность казачества во внутренних качествах каждого казака – в психологии свободного человека, в независимом характере и чувстве собственного достоинства, в безграничной любви к родному краю, в смелости и удали. Все нации, которые обладают такими качествами, являются казакам братьями. А люди с холопской психологией не могут быть казакам братьями ни по крови, ни по духу.

0