Sidebar

26
Сб, сен

Традиционная культура казачества. Теоретико-методологические аспекты ее сохранения и реконструкции

Казачество в истории России

Директор Государственного республиканского центра русского фольклора
Роскультуры России, профессор, член-корреспондент РАН

А.С. Каргин

Традиционная культура, фольклор в широком смысле в последние полтора - два десятилетия все активнее превращаются в одну из базовых национальных духовных ценностей, без утверждения и поддержки которых нельзя рассчитывать и на решение задач патриотического воспитания и, в целом, на эффективное гражданское обустройство страны.

Специалисты нередко задаются вопросом: "Что является предпосылкой ренессанса традиционной культуры, о которой еще четверть века назад не вспоминали, а если и вспоминали, то чаще всего с ярко выраженным негативным оттенком, объявляя ее "музейным реликтом", "пережитком", "анахронизмом", "лошадью впереди паровоза"? Подобных эпитетов, особенно в 20 - 30 г.г. XX в., придумано было множество. Немало скептически настроенных людей по отношению к фольклору остается и сегодня, несмотря на то что стала очевидной его фактическая незаменимость, уникальность как средства сохранения культурного и духовного многообразия народов. О природе этого скепсиса - далее.

Не вдаваясь в детали исторических перипетий, выскажем мысль, что основной предпосылкой интереса к традиционной культуре, к фольклору стал факт осознания того, что традиционность есть базовый элемент и основа организации духовной жизни этноса, ее ценностное ядро, фактор реальной социальной и гражданской стабильности в обществе. Осознание этого не было простым. До сих пор на нем лежат черты болезненности, ибо всем ясны масштабы порушенного, уничтоженного, погибшего в культурных традициях России не только под влиянием времени, но и по прямому политическому и идеологическому недомыслию, по причине революционного ража некоторых высших чинов государственной власти. Идеология пролеткульта, попытки любыми путями уничтожить, вытравить сложившиеся формы духовной жизни - тому подтверждение.

Сегодня очевидно, что в самом явлении традиционности заложены гуманистические, нравственно-эстетические потенции такого масштаба, которым под силу решение принципиальных вопросов современности - от формирования национальной ментальное™ до решения крупнейших социальных проектов, каковым и является возрождение казачества как самобытного русского субэтноса.

26 декабря 2006 г. Госсовет страны специальное заседание посвятил вопросам сохранения и поддержки нематериального национального культурного наследия, фольклора народов России. Представленные на заседания выступления лидеров ряда регионов, в том числе тех, которые принято считать казачьими, в частности Краснодарского края и Ростовской области, со всей остротой высветили те проблемы, которые накопились в этом благородном деле. А проблемы накопились острые, кричащие, каждая из которых носит комплексный системный характер. Иной ситуации и не может быть после семидесяти лет исторического и национально-этнического беспамятства, игнорирования национально-культурных традиций, грубого отторжения народов России, в том числе казачества, от их привычных национальных истоков жизни и культуры. У казачества этот "букет" может быть дополнен трагическими фактами, связанными с коренной ломкой всего уклада жизни, навязыванием инородных, несвойственных казачьей ментальности художественных традиций, нарушением естественных форм их поддержания, и особенно развития, реконструкции, включения в этот процесс подрастающих поколений. Все это известно под названием расказачивания.

Сегодня, кажется, имеется главное. В общественном сознании становится аксиоматичной мысль о том, что без опоры на традиции, традиционную культуру не восстановить базовых национальных традиций, полуразрушенного этнического самосознания. А без этого, как стало очевидным, страна обречена на болезненные и бесплодные поиски своего пути развития, своего собственного политического и экономического кредо. Не случайно Президент Российской Федерации В.В. Путин в своем выступление на уже упомянутом заседании Госсовета признал, что, возможно, в традиционности нам нужно искать свою российскую национальную идею.

Признание это дорогого стоит. Реальность, конечно, дает нам немало примеров расточительного, нехозяйского отношения к своим национальным формам жизни и культуры, их прямого игнорирования и забвения. При этом мы очень медленно создаем общенациональную систему возрождения культуры народов, в том числе казачества. Деятельностью фольклорных ансамблей, кружков, небольших культурно-национальных объединений, любительских по существу, созданных повсеместно из числа наиболее талантливой и художественно-образованной молодежи, будоражащих общественное сознание, демонстрирующих возможности и уникальность каждой традиции, формирующих позитивное отношение к национальной культуре, серьезных проблем не решить. Этого явно мало и недостаточно. Фольклорное движение охватывает мизерную часть детей, молодежи, оставляя в стороне взрослых.

На первом этапе подобные образования сыграли огромную роль; сегодня видны их практическая и организационная ограниченность, локальность выхода и охвата, слабость научного обеспечения, отсутствие принципиально новых методик в реконструкции традиционной культуры, соответствующих ее новому положению. А положение это, образно говоря, между Сциллой и Харибдой - глобализацией и унификацией, с одной стороны, и регионализацией и сопутствующей ей духовно-национальной самоидентификацией - с другой.

Казачья культура подчиняется всем общенациональным характеристикам развития русской традиционной культуры. Этим можно объяснить и общеметодологические исходные предпосылки для изучения казачьей культуры.

Проблема казачьих традиций и их использование в нравственном, гражданском, патриотическом воспитании относится к числу тех, что принято в науке называть вечными. Проблема эта диалектическая, реализуемая и решаемая с учетом конкретной исторической ситуации, конкретного исторического опыта. Последние годы в исследовании казачьей традиционной культуры сделаны серьезные прорывы, которые можно назвать подлинно революционными. Если до конца 80-х годов прошлого века данная тематика была под спудом, вяло изучалась, и, если кто вел исследования, то они касались узкоспециальных вопросов музыкального, прикладного фольклора, традиционного уклада быта, взаимоотношений в казачьей семье, общине. В результате сложились определенные научные школы на Кубани, на Дону, на Урале, в Сибири. Обобщен огромный исторический материал, систематизированы многие экспедиционные материалы, проведены аналоговые историко-сравнительные исследования. Можно привести в качестве примера ряд крупных работ научного отдела, работающего при Кубанском казачьем хоре ("Очерки традиционной культуры казачеств России", в 2-х томах, под руководством Н.И. Бондаря), ряд исследований ростовских специалистов во главе с известным музыковедом профессором Т.С. Рудиченко и некоторые другие.

Одновременно нельзя не указать на то, что при всем богатстве накопленного материала в исследовании указанного вопроса остаются огромные лакуны и нерешенные вопросы. К числу таковы, нужно отнесли, прежде всего, вопросы, связанные с методологией, общетеоретическим осмыслением казачьей культуры, путей ее встраивания в современный социокультурный контекст. Нужна серьезная экспертиза того материала, который востребован современной реальной ситуацией в обществе. Речь идет о том, что требуется тщательный анализ сделанного и прогноз на будущее. Историческое изучение казачьей культуры, казачьих традиций, с постоянным педалированием на прошлый опыт - занятие важное, необходимое, но недостаточное. Нам необходимы разработки, которые вооружали бы практических работников и деятелей образования знаниями и умением по реконструкции всего комплекса традиций, культуры, их органичному включению в жизнь современного человека - носителя казачьей традиции. Дело это очень и очень не простое. Более того, неверная установка на реконструкцию, излишнее педалирование прежнего опыта могут привести молодое поколение к внутреннему неприятию этих традиций, к их отторжению, непониманию и как следствие малой эффективности. Уместно заметить, что данная проблема в целом остается острейшей для всей русской традиционной культуры.

Другая не менее острая проблема связана с наличием разных подходов к субэтнической принадлежности. Дискуссионность вопроса о том, чем является казачество в структуре русского народа, как мне кажется, порождает немало принципиальных вопросов и с определением культурной специфики, а значит и с ее поддержкой и сохранением. Если следовать логике некоторых специалистов, любыми путями отделяющих казачью культуру от общерусской, то мы получаем примат частного над всеобщим. Казачья культура - это многоцветье казачьих культур, представляющих уральскую, донскую, кубанскую, сибирскую, дальневосточную особенности. Каждая из них встраивается еще и в региональную традицию - южнорусскую, сибирскую, уральскую, волжскую и т.д.

Казачья традиционная культура требует своего переосмысления прежде всего под углом зрения ее как средства возрождения самого казачества. В противном случае, выдергивая традиционную культуру из контекста общекультурных процессов, из контекста общенациональной культуры, мы тем самым локализуем ее значение, превращаем в маргинальное образование. Не такова была роль казачества в России. Она всегда была явлением, которое оплодотворяло многие страницы духовной жизни россиян. Ведь не секрет, что среди казачества был не только русский и украинский этнос, но огромное количество мордвы, татар, ногайцев, башкир, калмыков, народов Сибири и Дальнего Востока. Только с учетом данного фактора можно говорить об межэтничности этой культуры. В связи с этим государственная поддержка по изучению, сохранению и развитию культурных традиций казачества сегодня должна быть поднята на принципиально иной уровень.

Я бы хотел высказать одно предложение, которое, мне кажется, должно заинтересовать казачье сообщество. Я имею в виду создание филиала нашего центра, возможно в Ростове или Краснодаре, который бы взял на себя функции по изучению традиционных культур казачества России. Это должно быть федеральное учреждение и по существу, и по приоритетам; оно должно стать объединяющей, координирующей силой, концентрирующей усилия специалистов. Речь не идет о свертывании уже имеющихся подразделений. Речь идет о придании всей этой работе государственной стройности и масштабности, соответствующей историческому моменту.

К сожалению, сегодня в реальной практике казачьи традиции нередко существуют и демонстрируются как искусственные образования, рассчитанные на показ публике и даже на эпатаж.

Остановлюсь на таком общеизвестном ныне явлении, которое именуется модой на фольклор. Мода, как известно, вещь весьма неоднозначная, сиюминутная, а нередко и опасная. Вот пример, что называется, в тему. Недавно, будучи в Темрюке Краснодарского края, в местной газете "Единая Россия на Кубани" (издается краснодарским региональным отделением всероссийской политической партии "Единая Россия"; № 18, 17 -23.9.2007 г.) читаю сообщение о построенном под Анапой этнохуторе. Журналист описывает "прелести" показной казачьей культуры, где все смешалось: коммерция, пиар, настороженность местных жителей, картинный быт для богатых и т.д. По-существу создана резервация казачьей традиционной культуры.

Подобные резервации в США создавались для индейской культуры лет тридцать - сорок назад. Об их растлевающем влиянии на великую культуру аборигенов говорилось и писалось немало. Такие поселения и хутора - это активная профанация национальной культуры. Наши казаки не удержались от подобного соблазна, и вот уже и у нас, как и у них, есть свой опыт создания резерваций.

С точки зрения воспитательно-педагогической, плюсов очень немного. Минусов - много. Один хуже другого: главное, человек воспринимает свою национальную культур не как органику, естественность своего бытия, а как абстрактное явление, развлекательность. Повеселился, посмотрел - и забыл. Купил сувенир - поставил на полку и забыл. Подобная демонстрация культурных традиций может претендовать на просветительство с очень большой оговоркой.

Не могу не сказать и еще об одном явлении, которое в последние годы вызвало неприятие у части населения фактов демонстрации казачьей культуры. Я имею в виду повсеместное увлечение воспроизводством ее образцов, имеющим к ней весьма отдаленное отношение, не отражающим ее сути и глубинных основ.

Фольклорные ансамбли казачьей песни возникли даже там, где казаки никогда не проживали. Какую традицию они представляют? Многие ансамбли ограничиваются показом формальных приемов владения саблей, костюмами неопределенной казачьей принадлежности. Мне доводилось слышать и читать в печати о таких ансамблях, как о ряженых. Проблема, думается, в том, что вместо пропаганды подлинной казачьей культуры мы культивируем ее формальные образцы, наиболее бросающиеся в глаза в зрительском отношение. Пение, игра с саблями, танцы - это зрительский вариант культуры. В этих явлениях сокрыт этнический код, этническое самосознание, этническая самоидентификация. Так воспринятая и понимаемая культура обеспечивает и нормальный воспитательный эффект.

Можно не петь казачьих песен, не плясать на сцене казачьих плясок, не носить папаху или бекешу, а быть подлинным казаком, защитником своего народа, патриотом, державником. Воспитание такой личности - задача архитрудная, строящаяся на глубинном прочтении текстов и смыслов этой культуры.

Наше общество в традиционной культуре имеет точку опоры для наметившегося исторического рывка, который может вернуть России реальный статус великой державы, помочь обрести ей свое собственное лицо и национальную идею, вокруг которой и будет структурироваться завтрашний день. Опора эта, как показывает мировой опыт, не в экономике и не в политических институтах. Опыт XX века дает основание говорить со всей определенностью о важности поиска путей национального развития на фундаментальных традиционных ценностях, сложившихся в стране за многовековую ее историю.

0